Наталия Ячеистова – Тонкая грань (страница 3)

– Андрейка, ты доел? – обратилась Лена к сыну. – Пойдём сходим в деревню за молоком.

– Я с ребятами на речку договорился, – заныл было Андрейка, слезая с табуретки.

Лена вытерла ему рот салфеткой и похлопала по спине:

– Собирайся, мы быстро. А потом к ребятам пойдёшь.

– А папа с нами пойдёт? А, пап? – Андрейка вопрошающе уставился на отца.

Сергей не успел ответить ему, как Лена уже потянула сына за руку:

– Нет, папа не пойдёт. Он занят, у него много работы.

И опять – не глядя на него, без упрёков, но сухо, отстранённо.

– Пап, а ты мой велик ещё не починил?

– Сегодня починю, сынок, – Сергей встал из-за стола. – Вот прямо сейчас и займусь этим.

В самом деле, третий день обещает сыну выпрямить погнутые спицы на велосипеде и всё никак не соберется. Сергей вошёл в сарай и выкатил оттуда велосипед, поблёскивающий на солнце металлической рамой. Андрейка, уже зашагавший было с матерью к калитке, остановился и запыхтел:

– Па, а это долго? Мам, а может, мы подождём?

– Пойдём-пойдём! – Лена потянула его за руку. – Я же сказала тебе: папа занят. Потерпи, когда-нибудь починит.

Как только они скрылись за калиткой, Сергей оттолкнул ногой велосипед. «Когда-нибудь починит» – сколько желчи, сколько укора в этих словах! Почему она так злится на него? Что с ней? Что с нами? Ему стало вдруг жутко при мысли, что возникшая между ними неизвестно почему трещина будет теперь углубляться и никогда-никогда не сядут они больше рядом, обнявшись, не пошутят, не поговорят запросто о том, что волнует, да и просто – о чём угодно. «Видимо, это из-за моей работы, – подумал он. – Сижу целыми днями за ноутом, никакого внимания семье. Но Ленка, дорогая, я просто сейчас в цейтноте!» Вздохнув, он запрокинул голову и посмотрел в небо. На бледно-голубом своде медленно плыло одинокое облачко. Он вспомнил, что уже довольно давно у них не было близости, Лена с наступлением темноты сразу ложилась спать, ссылаясь на усталость. «А что, если она кого-то полюбила? – внезапно подумал он. – Какого-нибудь ловеласа из своего банка. Такая красивая женщина, наверняка к ней клеятся всякие на работе». И тут же поморщился: «О чём это я? Какие пошлости лезут в голову!» Он снова посмотрел в небо. Как далеко всё то, чем он занимается, от нужд и забот большинства людей – бездонный загадочный космос, гравитационные волны, искривления пространства и времени… Но искривляются, видимо, со временем и души, и отношения.

Лена с Андрейкой шли по дорожке среди высокой травы, в которой то и дело мелькали цветы – пестрая мать-и-мачеха, голубые васильки, бордовые головки репейника. Разнотравье источало богатый аромат, хотелось зачерпнуть его ладонями, умыться им, испить. Над травой и цветами низко летали бабочки и толстые жужжащие шмели.

– Мама, смотри, какая большая бабочка полетела! Это адмирал? – Андрейка дёрнул Лену за руку и остановился, открыв рот.

– Да, наверное… – рассеянно ответила она. – Пойдем, тётя Дуся уже, наверное, заждалась нас.

Лена шла будто во сне. Бабочки, цветы, ароматы – такая красота вокруг, а на сердце всё равно грусть. Что-то не так у них с Сергеем в последнее время. Он совсем перестал замечать их с сыном, стал холодным, ушёл в себя. Может, ему наскучила семейная жизнь? Ведь такому талантливому человеку, как он, нужна, наверное, полная свобода. Он исследует космос, разбирается в сложнейших вопросах мироздания, а что могут ему дать они с Андрейкой?

Они перешли железную дорогу, и, когда спускались с насыпи, взгляд Лены вдруг выхватил среди травы необыкновенный цветок. Он стоял прямо, опушённый продолговатыми листьями, вознёсся к небу конус из ярко-фиолетовых, тесно прижатых друг к другу колокольчиков – от широких снизу, до совсем мелких наверху. Она никогда не видела раньше ничего подобного и даже не знала названия этого цветка. Наклонилась – цветок издавал тонкий приятный аромат.

– Андрейка, смотри, какое чудо! – Лена с восхищением разглядывая фиолетовую вязь. – Создает же Бог красоту!

– На ракету похож, – задумчиво ответил Андрейка.

Лена собралась уже было сорвать необычный цветок, но подумала, что лучше это сделать на обратном пути: как бы он не завял, пока они будут ходить за молоком по жаре.

Пройдя пыльной деревенской улочкой, они остановились у небольшого деревянного дома, огороженного резным полинявшим от времени забором.

– Дуся! – позвала Лена. – Дуся!

В дверях появилась полная женщина, обвязанная крест-накрест серым платком. Посмотрела из-под руки на дорогу и заспешила к ним вперевалку.

– Ой, это вы! Что-то вы сегодня припозднились, – она виновато взглянула на Лену. – Думала, уж не придёте. Только недавно последнюю банку отдала.

Лена, расстроенная услышанным, молча смотрела на Дусю. Так любили они с сыном деревенское парное молоко! Какая жалость!

– А вы к Маше сходите! – посоветовала Дуся, глядя сочувственно на Лену с Андрейкой. – У неё, наверное, ещё осталось. Уж простите, что так получилось.

Лена с сыном прошли на другой конец деревни к Маше. К счастью, у той действительно ещё осталось молоко. Взяли целый бидон и ещё выпили по кружке на месте. Обратно шли другой дорогой, и про фиолетовый цветок Лена вспомнила, когда уже подходили к дому.

За чаем, когда они все вместе сидели на террасе, Сергей несколько раз мысленно собирался заговорить с Леной, тщетно ища какой-нибудь предлог. Лена следила глазами за тем, как Андрейка рисует цветными карандашами в альбоме, и казалось, это его занятие полностью поглотило её. Наконец, не в силах выносить тягостного молчания, Сергей поднялся из-за стола:

– Пойду прогуляюсь.

Лена молча взглянула на него и кивнула головой.

Сергей шёл без всякой цели лесной тропинкой, которая вскоре вывела его к железной дороге. Он присел на каменистую, нагретую солнцем насыпь и вытянул ноги. Мимо с шумом пронеслась электричка. Лёгкий ветерок коснулся его лба, потрепал волосы – как когда-то в детстве делала это бабушка. Они часто проводили с ней лето в деревне. Бабушка тогда была уже старенькой, но родители каждый год привозили его к ней, и бабушка встречала его с неизменной добротой и вниманием. Да и он вроде рос послушным малым, не доставлял ей волнений. Часто по вечерам, когда все дела были переделаны, они шли к железной дороге и сидели вот так же на насыпи, глядя на проходящие поезда. С бабушкой легко было говорить обо всём, почему же теперь ему так трудно с собственной женой?

Сергей встал, отряхнул брюки и потряс поочередно ногами – от сидения в неудобной позе они изрядно затекли. Перешёл железнодорожное полотно, чтобы пройтись узкой тропинкой. И тут он заметил красивый цветок. Насыщенно-фиолетовый резной конус возвышался среди травы на прямой длинной ножке. Удивительно, как он вырос тут, у самой обочины – такому красавцу место на ухоженной клумбе. Сергей наклонился и осторожно срезал его перочинным ножичком почти у самого основания. «Лене, наверное, понравится», – подумал он, разглядывая необычный цветок.

Вернувшись домой, он достал с полки пустую бутыль с ручкой, набрал воды и, воткнув в неё цветок, поставил на стол.

На ужин Лена приготовила тушёные кабачки с курицей. Вкусно получилось, прямо объедение! Сергею хотелось весело воскликнуть: «Ленка, какая ты молодец! Такую вкуснятину приготовила!» Но он боялся сбиться на фальшь, предстать этаким петрушкой. Лена рассеянно смотрела на сгущающиеся сумерки за окном, и вдруг её взгляд остановился на бутыли с цветком. Глаза её расширились от удивления, она перестала есть и воскликнула:

– Что это? Откуда?

Сергей, изумлённый её реакцией, смущённо ответил:

– Да вот, шёл вечером, у железной дороги – такой красивый цветок…

Хотел добавить, что это для неё он сорвал, чтобы порадовать, но слова застревали в горле.

– Ты представляешь, я сегодня утром видела этот цветок у железной дороги! Когда мы с Андрейкой за молоком ходили, – Лена говорила громко, взволнованно, глаза её блестели.

– Неужели тот самый? – с притворным удивлением вскинул брови Сергей.

– Да, точно, пап! – заверил его Андрейка. – Я ещё сказал тогда маме, что он на ракету похож!

– И правда похож, – улыбнулся Сергей сыну. – Фиолетовая космическая ракета.

– Я ещё хотела его тогда сорвать, – продолжила Лена, – а потом решила: на обратном пути, и забыла. И так расстроилась, что забыла! А ты его увидел и принёс! Разве такое возможно? Среди тысячи цветов, среди травы…

Она смотрела на него удивлённо, восхищённо. Сергей встал и, подойдя к жене, поцеловал её в висок.

– Лен, конечно, такое возможно: ведь мы муж и жена, видим и чувствуем едино. Родная моя! – он уткнулся лицом в её макушку, вдыхая пшеничный запах волос.

Лена взяла его за руку и подняла к нему своё лицо. В глазах её стояли слёзы.

– Ведь у нас всё хорошо, правда? – низким от волнения голосом спросила она.

– Всё хорошо, – Сергей крепко сжал её плечи. – И всегда будет хорошо. Пусть искривляются время и пространство, но наши чувства и отношения останутся неизменными.

Небесная обитель

Наталья Михайловна, или попросту Михална, слыла в своём поселке женщиной серьезной и работящей. И впрямь: хозяйство своё она содержала в образцовом порядке, для чего поднималась каждый день с петухами, работала и в огороде, и дома не покладая рук. Да ещё держала козу и кур – хлопотное это дело. Но от трудов своих Михална не уставала: такая жизнь была ей привычна, с ранней молодости помогала она во всём матери, почти до самой смерти своей проработавшей в колхозе. И теперь вот уже многие годы делала всё сама, словно продолжая двигаться по накатанной колее. Соседки относились к Михалне почтительно, но с оговорками: не нравилось им, что та малообщительна, в гости не ходит, новостями не делится. Получалось, что гордая она, эта Михална.