Наталия Урликова – Беспутье (страница 4)

– Неделю.

– Так у тебя хата пустая? Давай я в субботу приеду. Моя как раз на выходные уезжает.

Он впился в меня своими хитрыми мелкими глазками. В животе что-то опасно зашевелилось. Но это было не желание.

Я согнулась пополам, благо, рядом стояла урна. Бычки, пивные бутылки и обертки тут же покрылись слоем моей блевоты. Она по цвету и консистенции похожа на окрошку на квасе. Вот почему я никогда не ем окрошку на квасе – она выглядит как чья-то новогодняя рвота салатом оливье.

– Пиздец, – парочка, курившая на крыльце, смылась подальше. Матвей скрылся в баре. "Точно пиздец – надо такси вызывать и уматывать. Где телефон? А, черт, сумка…". Я сплюнула в урну остатки, в этот момент Матвей вернулся с моей сумкой и бутылкой воды. Не бросил все-таки.

– Полегчало? Адрес скажи.

– Проспект Богатырский, 49.

– Я вызываю. Тебе и себе, на два адреса.

– Спасибо.

И правда полегчало, но я чуяла, что это еще не конец. Башка гудела как колокол. Я прислонилась к стене. Кажется, ее недавно кто-то обоссал, но мне было пофиг. Что это за место, куда он меня притащил? Поприличнее ничего не мог найти? Впрочем, в глотку он мне насильно виски не заливал. Да и высказывать претензии у меня нет сил.

– Вот это алкотур у меня, – попыталась я слабо пошутить.

– Да уж, мать, такого я от тебя не ожидал. Ты давай аккуратнее.

– Ага.

Мы неловко помолчали, чувствуя, что встреча вышла кривой. Лучше было бы вообще не видеться. Нафига я ему написала? Теперь все приятные, но блеклые воспоминания обо мне у него перекроются этой незабываемой картиной, когда меня выворачивает в урну. А я буду долго презирать себя за жалкую попытку по пьяни его поцеловать, а его – за предложение потрахаться за спиной у его девушки и моего парня. И за спиной хозяйки хаты Сашки, кстати, тоже. Вот любитель халявы-то.

Наконец подъехало такси. А желудок свело новым спазмом.

– Матюха, я не доеду… меня снова вырвет.

– Бля. А пакета нет с собой?

– Нет.

Он покосился на мою маленькую сумочку, похлопал себя по карманам. Вынул спортивную вязаную шапочку. Протянул ее мне:

– С зимы так и таскаю.

– Это зачем?

– Сюда блюй.

– В смысле?

– В прямом, епта. Блюй сюда, как в пакет.

– Эээ…но я не знаю, отстирается ли…

– Да похуй. Выкини потом. Я себе новую куплю.

– Ну ок… Спасибо.

Матвей сел на переднее сиденье, а я кое-как залезла на заднее, стараясь спрятаться за спиной у водителя.

Дверь захлопнулась и такси довольно резко дернулось с места. Я почувствовала, как волна подкатывает к горлу.

– А можно музыку погромче?

Водила прибавил звук радио и зазвучал мощный хит времен моего школьного выпускного:

Ты меня забудь, ты меня прости,

Ты меня ночами темными не зови.

Имя мое сотри,

Уже не твой, ты пойми.

Все былое нам не вернуть,

Я тебе желаю в добрый путь,

Ты меня забудь, ты меня прости…Лети!2

Я склонилась так, чтобы меня не было видно в зеркало заднего вида. Матвей, поняв, что происходит, нарочито громко, как дебил, стал объяснять водителю, куда ему ехать, хотя адреса были указаны в приложении. Под шумок я как можно тише извергла из себя новую порцию окрошки на квасе в шапку Матвея.

Наш первый раз с Виталиком тоже вышел совсем не таким и совсем не тогда, когда я ожидала. Как и большинству студенческих пар, нам совершенно негде было уединиться. Все тисканья в общаге были торопливыми, а оттого особенно жаркими, потому что в любой момент в комнату мог зайти кто-то из соседей. Как-то раз одна моя внезапно вернувшаяся соседка долго долбилась в защелкнутую изнутри дверь, пока я судорожно возвращала на место лифчик и невинную улыбку. Мы долго ждали случая, когда нам гарантированно никто не помешает.

Дело было во время летней сессии, обе мои соседки, учившиеся на лесотехническом факультете, сдали экзамены раньше меня и свалили на практику – высаживать саженцы деревьев. Комната была в моем распоряжении. Конечно, я сразу сообщила об этом Виталику.

– Я готова, – влажно прошептала я ему на ухо. Он покраснел, как девица, и отвел взгляд. Эти его приступы смущения всегда еще больше заводили меня.

В назначенный вечер гладко выбритый, надушенный, слегка нервничающий Виталик пришел ко мне с букетом белых хризантем. По правилам ему нужно было записаться в журнале посещений. Вахтерша неодобрительно покосилась на нас, когда я приобняла его за талию и мы пошли наверх.

У меня уже все было готово: на ноуте тихонько играла Энигма, шторы были задернуты, а в нашем маленьком, совместно с соседками купленном холодосе ждало вино цвета крови, которая должна была сегодня пролиться.

– Я тоже принес, – сказал он, доставая из пакета бутылку белого сухого.

– Не, спасибо, такое не хочу, да и не стоит смешивать, – ответила я. Мы пригубили кровавого напитка и пожевали любовно нарезанные мной кружочки банана и дольки яблока. Я видела, что он нервничает. Мне тоже было жутко, но я спряталась за маской роковой соблазнительницы.

– Потанцуем? – я стянула его со стула и прижалась поплотнее. Мы медленно и неуклюже топтались на месте, как два медведя.

– Как… подготовка идет? – наконец выдавил он. Мне об учебе говорить совершенно не хотелось.

– Ой, да сдам как-нибудь. Главное, в полночь перед экзаменом не забыть крикнуть в форточку "Халява, приди!" и помахать зачеткой, тогда все будет четко.

Он усмехнулся моей всегдашней безалаберности. Я его поцеловала.

Моя железная кровать с пружинистой сеткой отчаянно взвизгнула, когда мы повалились на нее. Виталик вспотевшими пальцами путался в пуговицах моего халатика и новом нижнем белье. Я быстро стянула с него футболку, погладив твердую, без единой волосинки белую грудь, но ширинку трогать не решалась. Пусть сам.

Пряжка ремня лязгнула, ударившись об пол, джинсы приземлились следом. Он навис надо мной. Я зажмурилась.

Я почувствовала, как что-то горячее слепо тычется в лобок. Чуть приподняла бедра навстречу. Еще пара толчков куда-то не туда, но уже не таких уверенных.

– Щас, щас…

Я просунула руку, чтобы помочь найти направление. И замерла. Вместо ожидаемого упругого и твердого ствола ладонь нащупала какую-то влажную тряпочку. Она быстро сморщивалась и становилась все мягче. Ощущение было довольно мерзкое.

– Вот блин… Прости, – он слез с меня и тут же попытался прикрыться, но я успела увидеть то, что так давно хотела увидеть, и оно было совсем не такое, как.

До меня наконец дошло.

– Ничего, ничего страшного, ты просто перенервничал, вот и все, – я попыталась утешить его, покрывая поцелуями все его лицо.

– Я облажался, – выдохнул он.

– Ну подумаешь, не расстраивайся. Это от волнения. Это нормально.

– Просто блин… Все так заранее запланировано было, что я об этом только и думал. Я знал, что ты готовишься, ждешь. Шел сюда и представлял, как оно все будет, не облажаться бы. И так и получилось.

Я положила голову ему на грудь.

– Ну в следующий раз все получится.

– Надеюсь, – нервно сглотнул Виталик, – только давай теперь не будем все так точно планировать. Чтобы спонтанно как-то, само собой.

– Попробуем. Только как спонтанно-то, если нам приходится место и время подбирать, чтобы никого не было.