Наталия Терентьева – Куда улетают ангелы (страница 5)
– А как же наша новая… ну то есть… эта огромная квартира, где мы собирались… собирались жить? Ты, что продал ее? Ты не будешь ее ремонтировать?
– Буду, только не все сразу. Я же не граблю банки, я просто ими управляю. И потом… Мне что-то этот дом перестал нравиться. Охрана там паршивая… и будем мы там самые богатые, что очень плохо – на Варьку кто-нибудь глаз положит, как на хороший источник заработать, у папочки денег много…
– Господи… ты о таком думаешь?
– А ты нет? Плохо… – Он не шутил, он отчего-то злился. – Кстати, дальше по Хорошевке еще дом строится, прямо у Серебряного Бора – красота… там будут нормальные квартиры… Метров по триста. Вот там, наверное, будет получше. Нормальный комфорт. Всем нам удобнее. Ну, ты понимаешь. Что мы будем ютиться, в самом деле!
Я смотрела на него и пыталась понять – верит ли он сам в то, что говорит.
– Саша… Тот дом когда еще построят! Там яму для фундамента только роют… А я хочу жить сегодня, ну завтра, по крайней мере! Ты же сам это говорил. И потом, я ведь буду с малышом, надо жить в отремонтированной квартире, а не носиться с бригадами маляров и штукатуров…
– Лен, ведь не получается же у тебя… И не надо.
Я посмотрела на Варю, которая, как обычно, вынужденно присутствовала при всех наших разговорах. Варя внимательно смотрела на Сашу, который за этот год приучил ее к мысли о «братике». «Или сестричке»…
– Варюша, я видела у входа автомат с мягкими игрушками, сходи поиграй, может выиграешь какого-нибудь мишку, а? Или собачку…
Варя глянула на меня с сомнением – не просто так я разрешаю то, о чем обычно приходится ей просить, – взяла деньги и ушла, оглядываясь на нас.
– А может быть, это у тебя не получается? – решила я на сей раз не беречь своего ранимого друга.
– Мне надо провериться? – совершенно неожиданно спросил романтик секса.
– А зачем? Если ты говоришь, что «и не надо»?
– И то правда, – как-то уж слишком просто согласился он. – Тем более что нервы ты мне так измотала…
– Саша… – Я глупо пыталась остановить то, что, по всей видимости, было запланировано и подготовлено. – И это говоришь ты…
– А кто уехал с дачи под самое Рождество? Я что, для этого торчал с вами на даче, пока нормальные люди отдыхали с девочками на островах, чтобы демарши твои терпеть? Всё Рождество мне испортила, вернее, попыталась испортить… А кто летом в Турции ходил узнавать, сколько стоит билет до Москвы?
– Но ты же нахамил мне на даче, и даже не нахамил, а… Ты же помнишь, что было… И в Турции безобразничал… Или нет?
– А! – отмахнулся Виноградов. – Чушь собачья! Детский сад!
– То есть… – Я смотрела на него, а он – на меня.
Он ждал. Я по сценарию должна была быстро всё сообразить, обидеться и сказать: «Всё! Я обиделась! До свидания!»
Я решила потерпеть. Подождать, что предложит автор и режиссер нашей с ним совместной жизни.
– То есть ты меня достала, – сказал автор, с подозрением глядя на меня. – Слушай, плачь дома, а? Не здесь. Неудобно.
Я и правда, почувствовала, что начинаю совершенно некстати переживать. И постаралась взять себя в руки.
– Понимаешь, Лена, я уже даже не знаю, в какой форме нам жить…
– А мне кажется, что жить можно только в одной форме – жить вместе или не жить.
– Бывает по-разному… – он прищурился, не глядя на меня.
– Ты имеешь в виду жесткие жизненные обстоятельства – тюрьма, дальнее плаванье? Да, тут никуда не денешься. Садись в тюрьму, я буду тебя ждать.
– Ага, сейчас! – Он залпом допил виски.
– А всё остальное, все остальные формы совместной жизни, Саша, – это лукавство. Не видеть друг друга каждый день, чтобы не надоедать друг другу? «Как же мы будем друг без друга? – Как друг без друга».
– Чего-чего? Я тебя умоляю, только не надо писать стихов. У тебя и без этого заморочек хватает.
– Это Вера Павлова. Поэтесса очень хорошая…
Он отмахнулся.
– Вот и читай ее, а меня не доставай.
Он несколько секунд помолчал. А потом вдруг рыкнул, ни с того ни с сего:
– Достала. Достала!..
– Саша…
– Достала! Прижимаешь к стенке!
– Нет, но я действительно хочу знать. Я не могу больше жить в иллюзиях и неведении…
– Что? Что надо от меня?
– Хочу знать – ты не хочешь больше с нами жить?
– Не хочу. Ты меня достала.
– Чем?
– Не важно.
– Ладно. И не хочешь больше второго ребенка?
– Не хочу. Опять будет, как с Варькой. Сначала человек родится, а потом мы уже будем разбираться, можем ли мы жить вместе.
– У нас для этого было четырнадцать лет, Саша…
– Вот именно. Варенька… – Саша посмотрел на Варьку, которая вернулась с выигранным мишкой и в растерянности стояла у стола, не решаясь ни сесть, ни что-то сказать. – Ты особенно маму не слушай, она глупости говорит.
– Зря я тебе поверила, когда ты пришел и лег на пол и предложил жить вместе… То есть я ведь тебе не поверила, ты помнишь?
Виноградов поморщился.
– Лена… Ну я тебя прошу… Умная женщина… Бразильский сериал закатываешь… Поверила – не поверила… Не надо было верить! Всё, душа моя, всё. Мы оба измучены.
– И?..
– Ты же сама все понимаешь. Вот и скажи.
Я встала, взяла Варину кофточку, саму Варю с новой игрушкой и ушла. Потом вернулась.
– Это всё, Саша.
– Ну всё, так всё, – легко ответил тот, с кем я собиралась прожиться оставшуюся жизнь. – Слушай, неудобно, человек поет про свое наболевшее… Послушай, песня какая классная… А ты стоишь и чего-то хочешь от меня.
– Саша… – Повинуясь непонятному импульсу (я действительно не думала об этом уже полтора года, у меня не было причин на это), я спросила: – У тебя другая?
– А у тебя? – Александр Виноградов взглянул на меня серьезно и строго.
– Господи… У меня – нет. А у тебя?
– А у меня есть другая женщина. Всё? Или еще что-то хочешь услышать?
Я смотрела на него, а он – на музыкантов, играющих негромкий блюз. Девушка с очень черными блестящими волосами с душой пела по-английски. Если бы Виноградов понимал слова, он бы очень удивился – как кстати.
«I will say ‘Good-bye’, I will walk away, I will not look back, for I’ve heard you say… More than just ‘good-bye’, more than ‘farewell’, it will be as if we’d never met…» Я скажу «пока» и уйду. И всё будет так, как будто мы и не встречались никогда.
Наивная и трогательная режиссура жизни.
– Теперь всё. Нет. А как же Варька? Ты ведь говорил ей: «наша дача», «наша семья», «наша квартира», ты показывал ей комнату, где она будет жить…
– Не надо меня шантажировать Варькой. Она еще ничего не понимает. Мало ли люди расходятся… Ты что-то еще хочешь спросить, Лена?
– Она намного моложе меня?