Наталия Сурьева – Кабинет психолога. «Хроника кабинета психолога» (страница 6)

Я очень хотела братика или сестрёнку. Когда мне было восемь лет, мама родила сестрёнку. Она родилась семимесячная, недоношенная, они с мамой долго лежали в больнице. Отец в это время затеял дома капитальный ремонт, поэтому я жила у бабушки. У нас дома работала бригада строителей, и я изредка по заданию бабушки приезжала на велосипеде домой с проверкой. В одну из таких инспекций я зашла в дом и поняла, что-то не так. Дома в это время никого не было, посреди комнаты стояли строительные леса, но я почувствовала какую-то пустоту, что-то ценное покинуло наш дом. До сих пор помню этот июньский день, своё чувство, температуру и запах воздуха, тишину и «одиночество» большой комнаты.

Через месяц маму с сестрой выписали из больницы. Я вернулась жить домой, и отец стал редким гостем в нашем доме. Мама сказала, что у отца появилась другая женщина, но тогда я ещё не совсем поняла, что это такое. Отец приезжал домой, привозил коробки мороженого, ящики пепси. У нас всё было коробками, ящиками, сундуками. Если рыба – то большая ванна осетрины, но и рыбу я тоже не любила. Отец всё привозил и уезжал, я всегда очень его ждала и скучала. В каникулы он брал меня с собой в командировки. Однажды я спросила его: «Почему ты ушёл от нас?» Он ответил: «Когда вырастешь, скажу!» Но так и не сказал, да и не важно…

Когда я выросла, один из высокопоставленных начальников треста сказал, что мой отец был «элитным» водителем. Мама говорит, он очень много работал. Поначалу мы часто ездили вдвоём на моторной лодке на рыбалку, ночевали в палатках в спальниках. Иногда я просыпалась ночью от холода и перебиралась к отцу в спальник. Прижималась к нему и сладко засыпала – это было самое тёплое место на Земле.

В школу я пошла без удовольствия. Но мне очень повезло с первой учительницей – Валентиной Семеновной, это выдающаяся женщина. Уже в первом классе я поняла, кто такой интеллигентный и образованный человек. Учительница никогда не переходила на личности, для каждого могла подобрать нужное, важное слово. Она умела раскрыть каждого ученика, для неё нам всем хотелось быть лучше, муштровала нас для конкурсов «Строя и песни», и первые места нам были обеспечены. Мне и сейчас иногда хочется оказаться в том времени – втором или третьем классе. В этих классах мы учились во вторую смену, я сидела на предпоследней парте у окна с Игорем Сварцевичем по кличке Сапеля. Иногда Валентина Семёновна оставляла нас после уроков, чтобы рассказать интересную историю. В классе в это время наступала тишина, все любили этот момент. За окном обычно было темно и холодно, слышно было, как шумят деревья и ветер стучится в окна класса: школа расположена на опушке леса.

Валентина Семёновна почти шёпотом говорила: «Ну, слушайте…», и мы слушали, затаив дыхание. С тех пор я очень люблю слушать интересных, увлечённых людей – в голове рождаются картинки, образы… Встретить человека, которого интересно слушать, – большая удача. У меня есть подруга Лена, иногда она читает разные произведения, обожаю слушать рассказы Зощенко в её исполнении. Лена озвучила мой мультфильм «Дело адвоката», получилось у неё, по-моему, отлично. После озвучки мультфильма я стала её называть «Приглашённая звезда». Мультфильм можно посмотреть на сайте sureva.ru

…Единственное большое моё достижение в школе было во втором классе. Валентина Семёновна за два дня до новогодних каникул сказала: «У того, кто сейчас сдаст таблицу умножения без единой ошибки, прямо сегодня начнутся каникулы». Я встала и вышла к доске. Меня аттестовала отличница, у меня всё было безупречно. Валентина Семёновна сказала, что я «молодца!» и сдержала своё обещание. На следующий день мои одноклассники шли в школу, а я каталась на коньках. Это был самый счастливый момент за всё время учёбы в школе. Больше у меня таких преимуществ перед одноклассниками не было никогда.

Весь первый класс и до весны второго в определённые дни мне нужно было ходить на приём к логопеду. В моём произношении слов и звуков совершенно отсутствовала буква «Р», вместо неё я говорила «Л»: «здЛавствуйте», «коЛобка», «Лыба». В результате писала с ошибками так же, как и говорила, и логопед был моим наказанием. Говорила я так, потому что мама так со мной разговаривала: выражая свою любовь, она сюсюкала. Хорошо помню тот день, когда логопед, пожилая, невысокого роста полная женщина с калачиком волос на голове, усадив меня напротив большого зеркала, показывала, в каком положении должен быть язык при произношении звука «Р»: в руках у неё была железная палочка врача, с помощью которой осматривают горло. Мы сидели вдвоём в кабинете, и она долго правила мои звуки. В конце приёма сказала: «Больше ко мне приходить не надо, у тебя появился звук «Р», дальше справишься сама». И я действительно справилась. После её «мастер-класса» я шла, домой, р-р-рыча от счастья.

Классная руководительница в школе часто называла меня «тепличным цветочком», и она была отчасти права, я была цветочком до тех пор, пока у нас была полная семья. Все тряслись надо мной, а потом резко бросили – каждый стал заниматься собой, но во мне навсегда остался тот маленький ребёнок, за которым если не приглядеть, он сам не справится, потому что не умеет этого делать.

С одноклассниками у меня были конфликты только в начальной школе. В третьем классе они объявили мне бойкот – со мной не разговаривал весь класс, я обидела Наташу Голицыну. Даже хотели побить и, собравшись после уроков, окружили со всех сторон плотным кольцом. Я не испугалась, но сделала вывод, что нельзя так себя вести. Девочки выпустили стенгазету обо мне: какая я разбойница и драчунья. Газета провисела в классе всего пару часов, потом я её сняла и порвала. Валентина Семёновна только прицельным взглядом отреагировала на это событие, хорошо помню тот оценивающий/сожалеющий взгляд: она посмотрела на стенгазету и на меня, но не сказала ни слова. Мне было очень стыдно перед ней – тогда я поняла, что быть героем такой газеты – позор. Всегда понимала её с одного взгляда, совсем не требовалось слов. Дальше мои конфликты со сверстниками были редким исключением – в частном порядке.

Наш дом находился в невыгодном для меня положении: когда все учителя шли в школу или из школы, они случайно встречали мою маму, она шла из дома либо домой. Ей даже не надо было ходить на собрания, потому что преподаватели рассказывали ей все обо мне по пути. На нашей улице жила моя одноклассница. Именно соседство и обучение в одном классе стало причиной нашей дружбы. Они жили вчетвером: бабушка, муж бабушки, мама и дочь. Когда нам было девять-десять лет, её мама родила сына от мужа бабушки. Я случайно услышала об этом от взрослых и спросила её: «Отец мальчика – ваш дед?» «Нет, – ответила она, – сейчас есть таблетки, принимаешь их и беременеешь». О нашем разговоре она рассказала своему семейству, а уже они – всем, выставив себя на смех. Из-за этого у меня были неприятности: её бабка с матерью прибежали к нам домой и закатили истерику с визгом и угрозами. После мы с ней не общались какое-то время. Сейчас понимаю, что я не имела права спрашивать её об этом, потому что это не наше с ней дело.

В доме этой одноклассницы всегда пахло вкусными пирогами, была идеальная чистота не только в комнатах и сенях, а даже далеко за оградой дома. В восемь утра снежные дорожки около их дома были вычищены и выметены так, что снега не оставалось даже на подошве обуви; летом в их палисаднике изумительно цвело множество разных цветов. Эту одноклассницу мои однокашники не любили, так же, как и девчонки на нашей улице. Если кто-то её нечаянно обижал, она жаловалась своему семейству. Бабка с матерью бурно реагировали на обиду и караулили обидчиков. Они всем обещали «ноги вырвать и спички вставить». Поэтому с девочкой все старались быть аккуратными и никто особо не дружил. Про спички вместо ног я часто слышала и в свой адрес – у нас с ней были хронически нестабильные отношения.

В пятом классе на её день рождения мы с ней решили поставить кукольный спектакль «Чебурашка» – каждый день после школы репетировали, сшили куклам костюмы, сделали пригласительные билеты для её гостей. В билете было указано название спектакля и время начала представления. Накануне своего дня рождения она поставила меня перед фактом: «Спектакль отменяется. Мы не будем его показывать гостям». Мне стало обидно, ведь мы много времени репетировали, а теперь оказалось, всё напрасно. Когда наступил день её рождения, я уехала к бабушке. Даже не могу объяснить причину своего отсутствия, может это был протест, может обида… На дни рождения у нас всегда собиралась большая компания девчонок с улицы. В этот день именинница задержала начало своего праздника и всюду искала меня. Девочки мне сказали, что она сильно плакала, переживая, что я не пришла. Мне было стыдно, я сожалела, что так поступила. Но тогда я поняла, что если мне говорят «нет», это – нет. Я с лёгкостью принимаю любое «нет» и иду дальше.

Позже она влюбилась в нашего одноклассника и страдала от неразделённых чувств. Я придумала легенду, будто мне рассказывает мой сосед Сапеля, что она нравится этому мальчику. Конечно, это было не так, и вскоре мой обман открылся. Сапеля на меня обиделся, и её любимец тоже не понял. После этого мы с ней не общались какое-то время, но потом всё как всегда – самая крепкая дружба, и опять на время.