Наталия Смирнова – Убить или Влюбить. Книга 1 (страница 2)
Луис допил кофе, убрал стаканчик на стол, замер в ожидании ответа. Трэйси слегка покраснела. Она знала, чувствовала, сейчас случилось важное, то, что изменит её жизнь. Трэйси не верила в любовь с первого взгляда. Но то, что произошло сейчас, ею и не было. Она знала Луиса год. Чувствовала, слышала. Любила.
– Со мной было то же самое. Мы оба странные, сеньор, – ответила Трэйси и засмеялась. На лице вспыхнули ямочки.
– А не потанцевать ли нам, сеньорита? Я приглашаю Вас.
– О, сеньор, сочту за честь.
Луис насвистывал ритмичные бразильские мелодии, они танцевали. Стеснение, страх, сомнения, всё исчезло.
ТЫ ПРАВ, Я ТРУС!
Раздался треск. Обломки стула разлетелись по комнате. Пламя свечей, расставленных по периметру, колыхнулось и замерцало. На полу, поджав колени, сидел мужчина. Он теребил в руках смятый клочок бумаги с записью: " Двадцать пятого числа в двадцать три часа. Место встречи ул. Кирочная. Не вздумайте бежать. Поверьте, сударь, мы найдём Вас. Наши люди по всему Петербургу».
– По всему Петербургу, – вторил голос. – Любопытно, почему они решили, что сбежишь? Не потому ли, что ты испугался, когда в первый раз выдали оружие?
– Прекрати, прекрати немедленно! Не хочу, не хочу слушать тебя! Не трус! Слышишь?! Не трус! – кричал мужчина, закрывая уши.
– Тогда почему сбежал в назначенный час, когда увидел хозяина фабрики?
– Я…Я не хотел его убивать! Он хороший! Ваньку моего на работу взял, жалованье выдал и мы с долгами расплатились.
– А они в тебя верили. Многие были бы счастливы оказаться на твоём месте. А ты капиталиста пожалел! Шкурник! Единоличник! – кричал голос.
Мужчина закрыл уши и раскачивался из стороны в стороны, сидя на полу. По комнате разносился запах воска и догорающих свечей. На окнах слегка колыхались занавески.
– Из-за тебя, предатель, сотни работников, на ткацкой фабрике, умирают за станком от бессилия! А дети? Ты о них думал? Бедные, голодные, тощие существа, в которых еле душонка теплится! Это ты, ты виноват в их смерти! – шептал голос, растягивая слова и звуки.
– Нет, нет, нет! – говорил мужчина, переходя на крик. – Неееет! Это не я! Я не убийца! – он резко встал, смахнул рукой со стола бумаги. В стену полетели книги, чернильница, графин с водой и стакан. Осколки разбежались по комнате, пол залила вода.
– Слышишь, они зовут тебя? – не унимался голос.
Мужчина остановился. В голове раздавались детские голоса. Словно картинки, проносились лица детей, которых он встречал на улице, во время прогулки.
– Убийца, убийца! – шептал голос. Мужчина перевел взгляд на разлитую лужу.
– Кровь? Откуда она здесь, – взбираясь на стол шептал он. Руки его дрожали, тело тряслось.
– Ты можешь остановить её. Сделай то, что обещал. Из-за таких, как ты, – закричал голос, – простой народ в России загибается! Поборы, налоги, казни, нищета, цензура! Нет свободы, все шепчутся по углам и устраивают тайные собрания. А царь-батюшка контроль усиливает, железные дороги строит, кино показывает! Говорят, говорят, обсуждают. А народ спину гнет! Господа балы в салонах устраивают. 1896 год, а всё по-прежнему! За что декабристы погибли? За кого? За нас! А что же мы? Прячемся, ждём, выжидаем. Помоги, совершить правосудие? Владимир обещал, что не бросит! Матери с отцом поможешь! Они там, в деревне, сколько ещё страдать будут?
Мужчина перестал дрожать, руки сжались в кулак, дыхание стало тяжёлым.
– Да! Я готов, сделаю это! Освобожу, освобожу их! – стуча по столу твердо произнес он. Сердце забилось чаще, решение было принято.
Вдруг перед глазами всплыл образ матери, отца, родительский дом в деревне. Ранний подъём, кричат петухи, в доме прохладно. Мать уже накрыла на стол. Теплое парное молоко в крынке, сметанка, краюха хлеба. На скамейке узелок с обедом.
– Сынок, миленький, давненько ты не был у нас. Соскучились за тобой. Приезжай скорее. – послышался тихий и нежный голос матери. Её голубые глаза нежно смотрели на него. Из-под пёстрого платка выбивались пряди светлых волос, в сухощавых мозолистых руках она держала подол передника.
Мужчина разжал кулаки и обессиленно опёрся о край стола.
– Ты прав. Я трус. Не могу. Я страдаю, мучаюсь и переживаю за наш народ. Всей душой хочу освободить его. Но не через кровь, убийства, казни. Должен быть другой выход, мирный. Верю, настанет время, когда господа будут слушать нас, простых людей. Он тоже чей-то сын, муж и отец. Хороший или плохой, не мне судить, а богу. Мать с отцом, не поймут меня. Они учили терпеть, прощать врагов, быть милосердным. Я – сын своего отца, я – не убийца. – рыдая произнес мужчина, содрогаясь всем телом.
Голос в его голове замолчал.
Внезапно распахнулась дверь, в комнату вошли двое в кожаных плащах, наставляя оружие.
– Мы предупреждали тебя, если не убьешь его, умрёшь. Ты сбежал. Нам не нужны слабаки! Скоро будет стачка на ткацкой фабрике, но ты уже не увидишь ее.
Мужчина не шелохнулся.
Раздался выстрел, затем ещё один. Тело медленно сползло на пол. Две лужи смешались в одну.
Я ЧУВСТВУЮ ТЕБЯ
Над Стамбулом, заглушая шум улиц и машин, раздался азан. Со всех мечетей города, в унисон, звучал призыв к ночной молитве. На небе зажглись звёзды, отражаясь, как в зеркале, в спокойных водах Босфора. Стемнело.
На берегу пролива сидела девушка, поглаживая лепестки цветов. Рядом лежал рюкзак, пара книг, журналы и блокнот.
– Говорят, на дне тюльпанов, находится счастье, – произнес незнакомец.
– Если бы всё было так просто, – еле слышно ответила девушка и продолжила, – весь Стамбул в апреле устлан счастьем. Желтое, красное, синее, белое, розовое, выбирай.
– Даже самому вырастить его можно. Вот, мне, например, сегодня, подарили две луковицы тюльпанов. Сказали, на счастье, – достал их из кармана и показал ей.
Девушка промолчала.
– Понимаю. Мне и самому особо говорить не хочется. Просто, Вы заняли моё место. Обычно прихожу сюда, вернее, сбегаю, когда подумать нужно. Меня Онур зовут. Ничего, я не жадный, присяду чуть подальше, – отходя на пару метров от девушки, произнес мужчина.
«Я столько лет сюда прихожу и ни разу его не видела. Может, в разное время бывали? " – думала девушка, глядя на огни ночного города.
Со стороны Босфора дул прохладный лёгкий ветерок, слегка играя подолом шифонового платья.
Девушка поежилась, посмотрела на часы. Скоро бежать.
В дали гудели машины, слышались отзвуки музыки с фестиваля тюльпанов, смех. Внезапно послышался стук камней, шорох. Девушка повернула голову. Онур лежал на земле, жадно хватая воздух открытым ртом. Девушка подбежала, приподняла голову, дрожащими руками расстегнула пуговицы на рубашке.
– Онур, Вы меня слышите? – пытаясь совладать чувствами, произнесла она. – Если да, то моргните. – Мужчина моргнул и продолжал тяжело дышать, лицо стало бледнеть, вены набухли. Послышался хрип. Девушка обернулась, в поисках подмоги. Никого не было. Она осторожно положила голову мужчины на землю, рядом лежал телефон, экран светился. Девушка взяла его в руки, прочитала сообщение" Самолёт в семь утра. Вылет завтра».
– Онур, слышите меня? О, Всевышний, помоги. Всё хорошо, всё в порядке. Держите мою руку, – протягивая свою ладонь, шептала девушка и читала молитву. – Дышим вместе, вот так, глубоко вдыхаем и полностью выдыхаем. Вдоох, выыдох. Ещё раз. Дыхание замедляется, Вы спокойны, всё хорошо. Молодец, ещё немного. – Она набрала номер, послышались гудки.
– Алло, здравствуйте. Служба спасения слушает. Что случилось? – ответил женский голос.
– Алло! Мужчине плохо, он задыхается.
– Назовите, пожалуйста, адрес? Где вы находитесь?
– Адрес? Мы возле моста Мехмеда Фатиха, со стороны Румели, – осматриваясь по сторонам диктовала девушка.
– Ждите, выезжаем.
Она убрала телефон. На экране высветилось время двадцать три тридцать третье апреля две тысячи двадцатый год. Она крепко сжала холодную руку Онура. Дыхание мужчины выровнялось, лицо начало краснеть. Он пришел в себя.
– Благодарю, Всевышний, – облегчённо вздохнула девушка.
– Спасибо Вам, Вы спасли мне жизнь. А я и имени Вашего не знаю.
– Айлин. Не нужно меня благодарить. Хвала создателю. Вы больны?
– У меня случаются панические атаки. Раньше были сильные, частые, теперь ослабли. После того, как мои родители разбились, я боюсь летать. А завтра рейс. Когда был маленьким, часто бывали здесь с отцом и братишкой. Приходили на рыбалку, рано утром. Возвращались всегда с уловом домой. Мама встречала нас завтраком, а на обед готовила рыбу в духовке. Я такую больше нигде не ел. И уже не попробую. Теперь это моё место. Прихожу сюда, когда хочу побыть один, принять решение. Вернее, приходил. Здесь больше ничего не держит. Дом закрыл, не могу сдать кому-то. Тяжело. На работе попросил перевести в другой филиал. Компания международная, с этим проблем нет. Машину свою продал, папина в гараже стоит. Рука не поднялась тронуть. Напугал Вас, простите. Вот и скорая подъехала.
Из микроавтобуса вышла медсестра, держа в руках, маленький чемодан с инструментами. Айлин объяснила ситуацию, услышала, что кризис миновал и состояние стабилизировалось. Она пожала руку Онура, их глаза встретились, внутри словно что-то замерло, ускоряя дыхание.
Айлин подняла с земли вещи и медленно побрела вдоль побережья. Сегодня она поссорилась с родителями, ушла из дома, наговорив, сгоряча, много неприятных слов. Телефон до сих пор не включала.