Наталия Смирнова – Убить или Влюбить. Книга 1 (страница 4)
– Ай, а Вы, как относитесь к смотринам? Мне, например, они нравятся. На следующей неделе, кстати, мои. Надеюсь, не сорвете их, как в этот раз? Это ведь Вы сделали? – наблюдая, за реакцией девушки, спросил мужчина.
– Нет, конечно! – возмутилась она, – Нужно выходить по любви и самой решать за кого! А не слепо следовать традициям! – В голосе слышалось раздражение, глаза злобно заблестели.
Ай покраснела, встала со стула, сделала пару шагов и упала на пол. Мужчина подбежал к ней, сбрызнул водой из графина. Капли воды стекали по белой коже, тело девушки покрылось мурашками. Акихиро сидел рядом в растерянности. Заметно волнуясь и, стараясь, совладать собой, расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Кончиками пальцев коснулся губ, погладил лицо, провел по шее, спустился чуть ниже и остановился. Прикусывая губу, слегка постучал по щекам, девушка очнулась.
– С Вами всё в порядке? Может, врача позвать?
– Нет, не нужно. Это я! Тогда были назначены мои смотрины. А я не хочу так! «Большие перспективы», «будущее», «идеально», подходим», меня тошнит от этого! А сумку я уже вернула, всё объяснила! И обувь разворачивала тоже я! Это мой протест! – Ай встала, отряхнула юбку и направилась в сторону двери.
– Я всё знал, посмотрел запись с камеры видеонаблюдения. Моё имя «Акихиро», что значит, умный и я чту традиции, но пора их нарушить. А ты «Ай» – любовь. Придёшь на смотрины? – вслед выкрикнул мужчина.
Ай обернулась, левая бровь приподнялась, она вышла из комнаты.
Анна Башмакова
(@anuta.bashmakova)
ЕСТЬ ТОЛЬКО МИГ…
«Осторожно, не урони! Этот стакан стоит целое состояние. Почему бы тебе не продать его?» Старый мужчина темного цвета кожи лишь слегка усмехнулся, аккуратно поставил стакан на полку, медленно сел в скрипучее кресло-качалку и закрыл глаза.
«Хватит пялиться на нее, Сэм. У тебя нет никаких шансов, она звезда, а ты грязный негр. Тебя случайно допустили сегодня на съемочную площадку только потому, что Майк не пришел. Ты никто, Сэм. Никто. Полное ничтожество. Мальчик на побегушках. Можешь только подносить кофе помощникам режиссера. Она не удостоит тебя даже взглядом. Прекрасная Вивьен. Довольно, Сэм, ты не имеешь право влюбляться в нее.»
Съемки фильма продолжались уже пять часов. Вокруг царила суета, режиссер в очередной раз объяснял какая эмоция нужна в эпизоде. Гримеры старались подступиться к ней хоть немного, отталкивая каких-то мужчин с листами сценария. Павильон киностудии в его вечном движении напоминал муравейник. На съемочной площадке никогда не было пусто. Уходили актеры, приходили рабочие, уборщики, сменялись декорации, лица. Одно оставалось неизменным – каждый человек, живший в Лос Анжелесе в то время, мечтал хотя бы раз побывать там, чтобы одним глазком посмотреть на сотворение мира кино.
– Вивьен, соберись! Мы не можем снять сцену на пару минут уже двенадцать дублей. Дай мне глубину, силу. Покажи злость, ненависть, отчаяние. Чтобы зритель плакал, видя тебя на экране. Нас ждёт успех. Только соберись, прошу тебя.
– Послушай, Виктор, я устала. Может довольно на сегодня? Давай сделаем перерыв? Мне абсолютно не нравится это ужасное грязное платье, оно давит мне грудь. Что тебя ещё не устраивает в сцене? Какие ещё эмоции тебе нужны? И эти волосы. Почему я должна выглядеть именно так? Да, конечно, я знаю. Как ещё может выглядеть голодная Скарлетт О'Хара? Именно это ты и скажешь. Как я скучаю по Ларри. Ах, послушай, прости меня, я никак не привыкну к Голливуду. Я сейчас соберусь, дай мне пять минут. Эй, ты, принеси мне воды.
«Да брось, Сэм, тебе показалось. Она не могла видеть тебя. Тем более заговорить с тобой. Ты всего лишь никчёмный негр.»
– Ты, эй. Как тебя?
– Сэм, мисс Вивьен.
– Принеси, пожалуйста, воды, Сэм.
«Так, Сэм, соберись. Вся твоя мерзкая недостойная жизнь нужна была Господу только ради этой минуты. Помнишь, что говорила твоя святая мамочка? – Однажды Господь услышит твои молитвы, сынок. Не прекращай верить. – Этот миг настал. Настоящее счастье. Негры тоже могут быть счастливы. Слышишь, Сэм? Пусть всего мгновение, но только ради него можно рождаться снова и снова.»
Она сидела на стуле в полном одиночестве и тихонько всхлипывала. Физическая боль в груди смешалась с невидимым камнем, который зиял чёрной пустотой там, где заканчивается сердце. Если бы её казнили самой страшной казнью, ей не было бы так больно. Люди возомнили её великой актрисой. Но сколько приходилось работать, чтобы соответствовать их представлениям. Сколько бессонных ночей, сколько сил требовалось, чтобы быть безупречной и нести ту ответственность, которую возложили на неё критики. Как же она несчастна, когда её любимый Ларри так далеко, в Нью-Йорке. И ещё Виктор, постоянные ссоры с ним так выматывают. Слёзы медленно стекали по щекам, даже не оставляя шрамов.
– Ваша вода, мисс Вивьен.
Она подняла заплаканные глаза, взяла стакан, выпила залпом и вернула какому-то неизвестному негру, которого видит первый и последний раз в жизни. Ей было все равно как он здесь оказался, и почему стал свидетелем её боли.
«Давай, Сэм. Сейчас или никогда. Скажи ей.»
Он стоял перед ней с опущенной головой и чуть слышно произнёс: «Мисс Вивьен, я знаю это не утешит Вас, но я Вас люблю.»
Она подняла голову, улыбнулась, резко встала со стула и слегка провела рукой по его щеке.
– Я готова, Виктор, – повернувшись к режиссёрскому креслу, уверенным голосом произнесла она.
– Начали!
– Бог мне свидетель, я не дам вам, проклятые янки, сломить меня. Я пройду через всё, и всё выдержу, и когда война закончится, я не буду голодать. Бог свидетель, я солгу, украду, убью, но больше никогда не буду голодать. Никогда!
– Стоп! Снято! Браво, Вивьен! Умничка!
Старый мужчина тёмного цвета кожи открыл глаза, взглянул на стакан на полке и медленно поднялся со скрипучего кресла-качалки.
«Всё-таки твоя жизнь была не такой уж никчёмной, Сэм. Во всяком случае ты узнал, что такое счастье.»
ДОЛГОЖДАННЫЙ ВЫСТРЕЛ
Солнце каждый день превращало в ад городок Серра Пелада на северо-востоке Бразилии. Оно направляло свои лучи через огромную лупу, пытаясь добыть огонь и беспощадно сжечь каждого гаримпейрос* в огромном карьере по добыче золота. Оставив свои мельчайшие частицы в земле, бог солнца потешался над теми, кто готов был отдать самое ценное ради того, чтобы прикоснуться к нему.
Два друга, Энрике и Густаво, закинув на плечи мешки с грунтом, отправились вверх по лестнице на вершину карьера. Их грязные тела и измученные тяжёлым трудом лица вовсе не напоминали бывших студентов, только вчера закончивших исторический факультет Федерального Университета Минас-Жерайс.
– Слышишь выстрел, Энрике? Кому-то улыбнулось счастье. Вот увидишь, сегодня и мы добудем золотишко.
– С чего ты взял? Вторую неделю таскаем грязь, и всё бесполезно. Лучше бы оставались помощниками у старого Карлоса. Он хоть и платит мало, но зато условия получше.
– Получше только потому, что здесь настоящее пекло. Старый подонок Карлос умеет только обещать. Клянусь Пресвятой девой Марией, в моём мешке мы найдем с десятка два граммов золота.
Энрике, который шёл первым, оглянулся и с опаской посмотрел на друга. Не иначе как тот спятил. Безжалостное солнце напекло парню все оставшиеся мозги. И хотя Энрике не верил в такую удачу, кто-то внутри периодически подкидывал ему мысли о возможностях несметного богатства, спрятанные в грязи на его плечах.
– Послушай, – продолжил Густаво, – вчера я встретил её.
– Не может быть!
– Клянусь Пресвятой девой Марией! Я был в доме у Хосе, уговаривал его продать свой участок, и видел как она прошла мимо кухни. Прекрасная Луиза. Её тонкая талия, пышные бёдра, упругая маленькая грудь сводят меня с ума. Она подмигнула и сказала, что будет ждать меня наверху с золотом.
– Ну, брат, тебе точно солнце голову напекло. Это не могла быть она. Луиза Гомес находится под строгой опекой своего отца. К ней так просто не подберёшься.
Густаво улыбнулся и ничего не ответил. Решил умолчать о том, как Луиза кокетливо подмигнула, взяла его руку и провела по своему бедру. Но юноша не только желал быть с девушкой, он влюбился в неё. Мечтал добыть золото и жениться на Луизе.
Наверху послышался ещё один выстрел. Главное сейчас – не смотреть вниз, четверть дороги позади, впереди наиболее опасный участок, где часто случаются оползни, и лестница практически не закреплена. Проклятое солнце казалось издаёт жуткий хохот, который отражается в криках счастья и стонах отчаяния, в грязи и золоте, в зарождении жизни и последних вздохах.
Спустя время Энрике и Густаво скинули свои мешки на вершине горы. Густаво огляделся.
– Вон она, Энрике. Видишь?
Вдалеке показался силуэт девушки, который словно был одновременно в этом грязном месте, кишащим людьми, и отдельно от него.
Энрике стоял как вкопанный, не в силах отвести взгляд от прекрасной Луизы.
– Она… – сказал Энрике, и тут же упал без сознания.
Ледяная вода привела в чувство юношу. Немного пошатываясь, он поднялся. Вокруг них столпились гаримпейрос1. Густаво был ещё без сознания. Оказалось, оба упали навзничь, словно увидели что-то ужасное и прекрасное одновременно. Через несколько секунд Густаво очнулся.