Наталия Смирнова – Семейная сага. Сборник. Книга II (страница 10)
– Батюшка, Дмитрий Николаевич, простите меня, старую, что беспокою вас напрасно.
– Ничего, ничего, входи Дарья.
– Благодетель вы наш, Христом Богом заклинаю, не гневайтесь на меня. Но сердце моё болит за Павла. Погубит он душу свою, не ведает он, что творит.
Генерал нахмурился:
– Говори, что этот прохвост натворить успел?
– Проходу он Глашке не даёт. Извел он девку совсем, свет белый ей стал не мил. Приструни ты его, Дмитрий Николаевич. А то не миновать беды.
Этот разговор решил дальнейшую судьбу Павла. За ужином Дмитрий Николаевич объявил о своём решении, направить внука в пехотные войска, солдатом.
Сколько слёз было пролито, сколько заламываний рук пережито, но генерал был непреклонен. И каким бы Павел ни был независимым, но перечить деду не стал. Смиренно он принял свою судьбу, и даже нашёл слова утешения для матери.
– Ничего, маменька, ничего. Мы люди подневольные, куда генерал прикажет, туда и пойдем.
На рассвете, в усадьбе Гдадышевых, было трогательное прощание.
Наталья Михайловна перекрестила внука образом Георгия Победоносца.
Мать, утирая слезы, повесила на шею Павла золотой образ Богородицы, и просила не забывать своих художественных способностей.
А дед смотрел на эту суету, и не мог сдержать раздражения.
– Бабы, одним словом бабы. Тьфу, пропасть.
Карета увозила Павла Сергеевича в новую жизнь.
Глава 5
Павел уехал, и в усадьбе стало снова тихо. Наталья Михайловна проводила свои дни в разговорах с дочерью, которая изо всех сил стараясь не показывать своей материнской тоски. Сердце матери болело за любимого сына, с которым его разлучили насильно. Но она смирилась, значит так и должно быть, Павлуше это пойдёт на пользу.
Мария была по-прежнему молчалива и задумчива. Она, если не была в церкви, то сидела в саду с книгой. Библия и Жития святых, вот что её сейчас интересовало. Если она заводила разговор, то он непременно сводился к спасению души и бренности нашего мира.
Одна её фраза очень обеспокоила мать.
– Я не вижу смысла в праздности своей жизни. Никакой пользы я не приношу, ни людям, ни Богу. Монахини хотя бы молятся денно и нощно о спасении душ, – говорила Мария, прижимая Библию к сердцу.
Анна Дмитриевна поделилась было с матерью своими опасениями, но та заверила её, что это всё пустоте, перебесится мол.
Начали присматривать для Марии жениха, но выбор был не в пользу последних. Девушка вела очень замкнутый образ жизни, и если удавалось уговорить её навестить кузину Ольгу в городе, то после этих визитов Мария замыкалась ещё больше. Разговоры о замужестве её не столько смущали, сколько приводили в раздражение.
– Папенька, ты знаешь, я очень беспокоюсь за Марию, – поделилась своими опасениями Анна.
Дмитрий Николаевич отложил газету, внимательно посмотрел на дочь.
– Да? Мне казалось, что кто-кто, но Мария доставить беспокойства не может. Она не Павел.
– Ах папенька, ну что вы так о Пашеньке, – сдерживая слезы, говорила Анна.
– Ладно, это всё пустоте. Так что Мария? Чем она тебя беспокоит?
– Она очень часто говорит о монастыре. Не собралась ли она постричься.
Дмитрий Николаевич очень любил внучку. Ему нравилось вечерами, сидя на веранде, и слушая соловьев, беседовать на разные темы. Гюго, Достоевский, Толстой, её любимые авторы. Они могли часами обсуждать «Отверженных» Гюго, и Дмитрий Николаевич не переставал удивляться аналитическому уму внучки.
Новость о монастыре не удивила генерала, а скорее наоборот. Ему стало не много грустно от того, что уйди Мария в монастырь, ему и поговорить будет не с кем в собственном доме.
Глава 6
Прошёл месяц. Наступило лето. Цветущую сирень сменило цветение липы. Усадьба Гдадышевых тонула в аромате липового цвета.
С утра царила суета. Глаша бегала с половой тряпкой из комнаты в комнату. Наталья Михайловна суетилась на кухне, раздавая кухарке указания:
– И главное изюма не клади, Иван Борисович, страсть как его не любят.
Иван Борисович Котиков отставной генерал, старинный приятель Дмитрия Николаевича, возвращался с Кавказа в своё родовое поместье.
Эх, будучи молодыми гусарами, каких только вольностей они не творили. Дмитрий Николаевич сидел в своем кабинете, и мечтательно улыбался, вспоминая молодость.
«Иван, Иван, я помню, как ты в карманы моего выходного мундира насыпал козьего помета», – смеялся, своим воспоминаниям Гладышев.
К воротам усадьбы подъехала карета, из неё вышел моложавый генерал Котиков, и молодой человек.
Приятели шумно приветствовали друг друга:
– Иван, ты всё такой же франт, воздух Кавказа пошёл тебе на пользу, – хлопая друга по спине, говорил Дмитрий Николаевич.
– Ты мне льстишь дружище, я старый, больной человек. – смеялся Котиков, – Кстати, разрешите вам представить, мой племянник Петр Казимирович Ляпишев.
Молодой человек поклонился, украдкой бросив взгляд на Марию, которая тоже с интересом посматривала на него.
Обед прошёл в оживлении. Генералы вспоминали молодость, дамы смеялись остроумным шуткам Ивана Борисовича. А в это время, между двумя сердцами, зарождалось нечто доселе им неизвестное. Мария, впервые за долгое время, позабыла свою меланхолию, и звонко смеялась вместе со всеми. Пётр не отводил от девушки зачарованного взгляда.
Время до вечера пролетело незаметно, пришла пора прощаться.
Иван Борисович взял под руку Дмитрия Николаевича, и отвёл в сторону.
– Друг мой, – говорил он вполголоса, – ты заметил, как наши голубки смотрели друг на друга?
– Заметил, конечно заметил, и дай Бог, чтобы это нам не показалось, – улыбнулся глава дома.
Прощаясь с Петром, Мария, слегка покраснев, пригласила его с дядюшкой к воскресному обеду.
– Непременно приду, с превеликим удовольствием, – ответил Петр, целуя руку девушки, при этом слегка сжав её пальчики.
Глава 7
Пётр стал частым гостем в усадьбе Гдадышевых.
Мария изменилась до неузнаваемости, что не могло не радовать мать.
Анну смущала тяга дочери к размышлениям и книгам. Она считала, что женщине не престало выпячивать свой ум напоказ, это пугает мужчин. Сама она, будучи молодой девушкой, предпочитала прятать свои умственные способности, напуская на себя слегка легкомысленный вид.
Но Мария была бунтаркой, в мужчинах ее привлекал прежде всего интеллект.
Пётр учился на последнем курсе медицинского университета. Это был умный, целеустремлённый молодой человек. Слегка амбициозный, но молодости простительны амбиции, которые подталкивают молодых людей к действиям.
У молодых людей оказались схожие взгляды на жизнь. Они оба стремились приносить пользу обществу. Пётр делился своими мечтами:
– Не знаю, поймёте ли вы меня, Маша, но я мечтаю лечить простых людей. Крестьян и рабочих, этих сирых и убогих, которым недоступна современная медицина. Посмотрите, чем они лечатся, ведь это прошлый век, и антисанитария. От того дети умирают, не дожив до первого года, молодые люди мрут от непосильного труда. Нет Маша, так не должно быть, медицина должна быть доступна всем.
Мария, вспоминая горячие речи Петра, делилась с матерью своими мечтами. Послужить людям, и Богу, вот ее предназначение.
Для двух сердец, живущих одной идеей, лето пролетело незаметно. Мария не переставала восхищаться Петром, все ее мысли, и разговоры были о нём.
Пётр писал Марии письма полные нежности.
«
Мария прижимала это письмо к сердцу, и слёзы счастья катились по её щекам.