Наталия Смирнова – Семейная сага. Сборник. Книга I (страница 9)
– Я забыл, что играю со смертью.
– И все же ты обыграл её.
– Нет, она взяла своё. И не исправить…
– Рюу… Рюу… Рюу – раздаётся отовсюду перекличка голосов.
Словно песочные часы перевернулись и песчинки взлетают вверх, подхваченные ветром. Духи окружают их. Источают золотой свет.
– Рюу, мы свободны! Спасибо, спасибо!
Рюу не поймёт, что происходит. Крохотными мотыльками улетают духи, растворяются под сводами потолка.
– Желание Хакусаны держало их долгие годы, обрекая на существование между мирами. Нынче пробил её час, они вольны уйти дальше.
– — – – —
В любимые глаза не насмотреться. Они тонут друг в друге. Чио облачилась в кимоно заботой самурая. Рюу вновь грезит видением лунного света.
– Чио… как ты прекрасна, – она подходит, он прижимается к её коленям, вдыхает аромат шелков, – Ты проводишь душу моего брата? Не оставишь его во тьме?
Пряча своё горе в одеянии любимой, он не видит, что она улыбается. Не видит, как в изумлении открывает рот Мичи. Как радостью светится отец. Как мать произносит одними губами, не веря ниспосланному счастью: «Нобуо, сынок!» Он молится явившейся к нему богине. Мысленно взывает к Госпоже Чио. Просит забрать его жизнь.
Смерть читает мысли людей. Чио читает сердце Рюу.
– Любовь моя, взгляни. Он сам нашёл дорогу к свету.
– Ты что, плачешь? – удивлению нет предела. – Что вы сделали с моим братом? Рюу, эй, Рюу!
Нобуо смеётся так громко, что точно перебудит весь рекан.
Глава 11
Асу хлопочет над младшим сыном. Мичи летает вместе с ней. Нобуо готов удрать от них, спрятаться за спасительной стойкой ресепшена.
Или не готов? У Мичи стройные ноги. С пола ракурс особенно хорош.
Нобуо краснеет. Радуется тому, что Рюу поглощён Чио.
Они стоят за порогом. Двери отворены. Ночь дышит прохладой. Слышен разговор звёзд. В нем тоска. Нобуо вздыхает.
– Больно? – Джун ищет следы страдания на лице сына.
– Нет, папа. Странно… Посмотри на Рюу. Мама, Мичи, что-то происходит.
Чио целует руки Рюу. Она сияет. Свет, о котором столько твердил Рюу, теперь видят все. Они похожи на призраков. Туман тянется к ним, окружает прозрачной мантией. Самурай передаёт катаны Рюу. Юноша опускается на пол. Чио за ним. Сайкейрей. Самый почтительный поклон.
– Не вам кланяться, – самурай спешит поднять обоих.
– Мы в неоплатном долгу, господин, – одной рукой Рюу прижимает к груди Чио, другой катаны.
– Из всех живых и мертвых нет никого, кому я обязан больше, чем тебе. Не знаю, что вручаю с этими мечами, дар или проклятие. Но кто-то должен занять и мое место. Госпожа не может без верного рыцаря. Мое служение окончено, отныне ты пойдёшь с ней рядом. Я же отправлюсь искать мою Госпожу. В одном из миров я снова встречу её.
Самурай поднимает голову к небу. Раскрывает руки. Небеса звенят. Сегодня зажглись новые, яркие звёзды.
– Это души всех, кто жил и будет жить в нашем мире. В других мирах. Они откроются вам. Помните одно: где есть любовь, там не боятся смерти.
Лес бушует многоголосием листвы. Звёзды встречают древнюю жизнь. Почтительно расступаются, принимая в свои ряды усталого путника.
Рюу подходит к семье. Нобуо отстраняет мать, поднимается, тоска усиливается. Ему хочется закричать, как в детстве «братик», бросится к старшему брату на шею.
– Отец, позаботься о бабушке. Она у себя. Рассыпалась в прах, подобно другой старухе. Хозяйка рекана удостоена почести умереть, как Госпожа.
– Мама, я люблю тебя. Без тебя, я бы не справился.
– Брат, отель твой. Отныне вы простые люди. Я уверен, ты достойно распорядишься оставшимися годами.
С Рюу произошли неуловимые перемены. Он сделался выше, суровее, старше.
– Мичи, если бы боги подарили нам с Чио дочь, я бы хотел, чтобы она походила на тебя. Ты тропа в будущее, Мичи.
– Я не хочу прощаться.
Мичи цепляется за рукава рубашки. Рюу обнимает девушку, целует в макушку.
– Рекан открыт в любое время.
– С тобой я тоже не хочу прощаться. Мне ведь надо как-то отомстить за вероломное посягательство на мое тело.
Сердце Рюу колотится. Быстрее, чем у обычного человека. Жар исходит от него.
– Увлекательная вышла история, не так ли?
Он подаёт брату знак, тот отводит Мичи в сторону.
Чио улыбается им. Почтительно кланяется Джуну и Асу. Мыслями она уже далеко. Звёзды указывают путь, доступный лишь двоим.
– Ты готов, возлюбленный мой?
– Готов…
Огонь в душе разгорается. Человеческое обличие Рюу тает. Рвётся связь с родными. Юноша бросает прощальный взгляд на мать. Рассвет похож на расплавленное золото. Туман обретает краски, озаряет свечением лес, поднимается к воспарявшему ото сна светилу.
Привязанности покидают Рюу. Все, кроме одной, к сияющей своей Госпоже.
– Нобуо, – он хватает за хвост ускользающие чувства, – подумай, с кем ты хочешь встать под один зонтик.
Голос его рокочет. В утренних лучах расправляет могучие кольца белый дракон. Склоняет рогатую голову к Чио, подставляет спину.
Асу чувствует, Рюу больше не её мальчик. Он нечто могущественное и неизведанное. Дух обрёл свободу.
Дракон устремляется ввысь. Ловит ветер, спешит к восходящему солнцу. Сливается с золотом.
– Выпендрёжник… – Мичи и Нобуо первыми обретают дар речи. Косятся друг на друга. Мичи делает шаг в сторону, оглядывает молодого человека с ног до головы.
– Рюу всегда был драконом, – говорит им Асу, – и, – вздыхает, – и выпендрежником тоже. Меня волнует другое.
Туман рассеялся. Колдовство, окутавшее рекан, спало. На стойке визгливо задребезжал телефон.
– Как мы втроём управимся с гостиницей?
Глава 12
Мичи обходила сто третий, проводя рукой по шершавым стенам. Номер опустел. Духи покинули его, он выглядел заброшенным, одиноким.
Девушка села на циновку. Закрыла глаза.
– Если хочешь, можешь забрать с собой, – Мичи вздрогнула.
– Не бойся, это всего лишь я, – Нобуо возник на пороге, – Можно?
Он указал на циновку. Мичи подвинулась.
– Конечно.
Прошло три дня с золотого рассвета. Рекан кипел, как вода в онсенах. Асу и Джун спешно искали работников. Вакансии на любой вкус. Процесс обещал затянуться. Недовольные гости фыркали, хмурились, недоумевали. В одночасье идеальный сервис стал из рук вон плох. Безукоризненными оставались только завтраки и ужины. Асу не зря называла себя королевой готовки.
Нобуо дневал и ночевал на ресепшене, порой сокрушался, что смерть прошла стороной.