Наталия Смирнова – Семейная сага. Сборник. Книга I (страница 21)
– Не смей морочить ей голову. Она ещё ребёнок, и быстро проникнется. А ты опять уйдёшь.
– Айрис, я… – Кехта запустил пальцы в волосы, – Я ведь пришёл, чтобы забрать тебя с собой. Моё ученичество закончилось, обет безбрачия тоже. Осталось только пройти обряд посвящения и я… Так хотел, чтобы ты была рядом. Навсегда.
– Но теперь всё изменилось, – ехидно заметила женщина, – Если кто-то догадается, что Брееда твоя дочь, они поймут, что ты нарушил свои ученические обеты. Снова обстоятельства мешают твоему счастью! Как удобно, правда?
Кехта отвёл взгляд, ничего не ответив.
– Убирайся, друид. Тебе не рады в этом доме.
В немой ярости смотрела Айрис в спину уходящему мужчине, когда тёплые пальчики уверенно скользнули в её ладонь. Брееда встала рядом с матерью, и так же провожала взглядом фигуру в светлом одеянии.
– Он сильно тебя обидел? – тихо спросила девочка.
– Сильно.
– Это же мой папа?
Айрис только коротко кивнула, боясь смотреть дочери в глаза.
Глубоко вздохнув, Брееда пожала плечами, и просто сказала:
– Мне он понравился.
Маленькие пальчики крепче сжали мамину ладонь.
***
Айрис не знала, приютил ли Кехта кто-то из соседей, или он провёл ночь в лесной хижине, где жил во время своего обучения, только на следующий день мужчина пришёл снова.
Он являлся каждое утро, пытаясь добиться расположения Брееды, и прощения её мамы. Ходил к реке за водой, приносил хворост из леса; починил покосившуюся дверь и перекрыл дырявую крышу.
Айрис принимала его помощь с показным равнодушием.
Первые дни Брееда старалась подражать материнской холодности, но быстро сдалась. Её мягкое сердце тянулось к отцу.
Тогда, пойдя наперекор своей гордости и обидам, Айрис разрешила дочери общаться с Кехта.
***
Вся деревня наблюдала за отношениями этой троицы. Даже слепцы уже знали о внешнем сходстве Кехта и маленькой Брееды, поскольку об этом шептались на каждом углу. Чем ещё заняться жителям небольшого поселения, как не сплетнями?
Айрис подозревала, что кое-кто даже делал ставки, как быстро она сама сдаст свои позиции, и потеплеет к друиду. Однако, спорщиков ждало разочарование. Обида не уменьшалась, а напротив, крепла, стоило только вспомнить, как тяжело жилось им первое время вдвоём с Бреедой.
Очень осторожно готовила Айрис дочку к тому, что Кехта может скоро покинуть их. И этот день настал.
Накануне осеннего солнцестояния мужчина пришёл поникший, чтобы сообщить о своём уходе. Он обещал, что будет часто навещать их, но слова не могли иссушить горьких слёз ребёнка.
Айрис же испытывала странное удовлетворение от того, что не поддалась на красивые россказни лживого друида.
Ещё долго Брееда ходила мрачной, но с наступлением зимы примирилась с потерей.
Жизнь всей деревни потекла в привычном, немного скучном, русле.
***
Однако, Кехта не обманул, и ранней весной, как только природа скинула с себя многомесячное оцепенение, друид вернулся.
Он уходил и приходил, иногда задерживаясь всего на несколько дней, но чаще на целый лунный цикл. Брееда всё сильнее прикипала к отцу, и каждый раз ждала его с поистине детским нетерпением.
Жители деревни тоже привыкли к частым визитам ведающего, и теперь уже не устраивали ему шумных встреч.
На третью весну начала сдавать свои позиции и Айрис, ко всеобщему изумлению разрешив Кехта поселиться в их хижине.
Глава 7 Айрде
Когда ты стихия, трудно идти против природы.
Первые годы своего существования ветром я просто летал. Наслаждался скоростью, могуществом, ощущением безграничной свободы. Наращивал силы от лёгкого бриза, едва тревожащего листья на деревьях, до настоящего урагана, способного разрушать целые деревни.
Проблема в том, что научившись быть сильным, сложно держать себя в рамках. Я ведь никогда не хотел вредить людям. Они сами оказывались на моём пути…
Другое дело ведьмы. В них текла магия так схожая с той, что создала меня. Я пасовал перед их силой и страшно завидовал тому, что они сами ею управляют. Мне, бестелесному духу, это было недоступно.
Не знаю, сколько лет прошло с момента моего рождения, но однажды я понял, как устал быть ветром. Бесцельно летать по полям и лесам, завывая от собственной беспомощности и бесполезности. Мечтать иметь плоть, чтобы почувствовать тягучую прохладу воды и не иметь ни единого шанса на исполнение этого желания.
Да, я пал духом, как бы странно это ни звучало. Заполз в небольшую пещеру и долгие месяцы пугал воем жителей соседней деревеньки. Так и остался бы там, пропитываться затхлым воздухом и обрастать легендами, но однажды в моё добровольное изгнание ворвались голоса.
– Завтра они проведут обряд и отнимут у девчонки магию. Трусливые старицы! Кто дал им право противиться пророчеству?
– Тахра, но если оставить всё как есть, в наш мир придёт фомор. Разве ты не боишься этого?
– Он и так придёт. Не через отпрыска этой Айрис, так через другого. И каждый раз, когда кто-то посмеет вмешиваться в дела судьбы, она будет менять свой курс, но не цель. Сколько жизней искалечат наши сёстры своим вмешательством?
– И что ты собираешься делать?
– Помешать колдовству мне не хватит сил, но кое-что я могу. Направлю изгнанную магию обратно, к ребёнку, которого носит Айрис.
– Если старейшины узнают, что ты пошла против их воли, тебя изгонят из ковена… А я останусь без наставницы.
– Не волнуйся, Мабина, они не узнают…
Голоса стали удаляться, а я вынырнул из кучи прелой листвы, сделал пару кругов под сводами моего унылого пристанища, и вылетел вон.
В тот момент я был уверен, что больше не вернусь в пещеру, так как сама судьба подсказала мне смысл существования.
***
Следующей ночью я наблюдал со стороны за тем, как творится колдовство. Всё моё духовное существо противилось этому действу, вопило о неправильности происходящего. Но что может противопоставить ветер силе девяти ведьм?
Гораздо позже, когда холм опустел, а солнце показало свои первые лучи над бескрайним полем, я спустился к деревне.
Искать нужную хижину не пришлось – меня и так тянуло к ней, как к месту невосполнимой потери и скорби по утраченным силам. И пусть сама Айрис не осознавала этого, душа её рыдала.
***
Я стал незримой тенью этой женщины, чувствуя наше родство. У неё отняли магию, оставив телесную оболочку бесконечно мучиться и ощущать себя неполноценной.
А я сам был концентрацией магии, но никогда не имел тела. Казалось, только вместе мы становились цельным существом.
По мере того, как крепла моя привязанность к Айрис, росло и чувство досады на ведьму, что вечно крутилась рядом. Не трудно было догадаться, что именно её стараниями закрутилась вся эта история с обрядом.
Когда Нара сбегала ночами к своим сёстрам, я надеялся, что она больше не вернётся, но понимал при этом, что в таком случае Айрис рискует остаться одна накануне рождения ребёнка.
Тогда, впервые за всё своё существование, я решил проявить терпение…
***
После ухода ведьмы только я остался с Айрис и её дочерью.
Жарким летом остужал их хижину, зимой заметал её снегом до самой крыши, оставляя свободной лишь дверь. Когда Брееда училась ходить, я бережно поддерживал её от падений, и всюду следовал за ней, когда она начала уверенно шагать по деревне.
Но ни мать, ни дочь, так и не почувствовали моего присутствия, вернулось ощущение пустоты и ненужности. Я снова сник.
Глава 8
– Мамочка, смотри сколько трав я собрала! Папа научил меня различать, какие из них целебные! – Брееда влетела в хижину с горящими восторгом глазами, и полной сумой трав.
Айрис натянуто улыбнулась дочери: