Наталия Шитова – Уникум (страница 11)
Вот она, наконец, объявилась. Довольно быстро и, увы, не совсем вовремя. И все же Егор был невероятно рад этому. В отличие от Родиона он готов был простить подружке все выходки, лишь бы ее глаза пореже гасли и не становились неожиданно такими безнадежно горестными.
Наконец, открылась дверь ванной, и Родион прошел на кухню. Его мокрые волосы были гладко зачесаны назад, длинная клетчатая рубашка осталась навыпуск. Милый, кроткий домашний вид.
– Кормиться пришел, – печально сообщил Родион. Остановившись, он потянул носом и кивнул: – Узнаю знакомый запах…
Он сел за столик и взглянул на сковородку под колпаком.
– Все думаю, хорошо бы такой фокус организовать, чтобы вареники сами в рот прыгали и при этом мимо не пролетали… – проговорил Родион. – Может, на яичнице поупражняться?
– Я не для того старался, чтобы ты по всей кухне насвинячил!
Родион старательно изобразил полное смирение и развел руками:
– Договорились. Эксперименты после…
Егор поддел яичницу лопаточкой, с виртуозной ловкостью переложил ее на широкую тарелку и поставил перед Родионом.
– Симпатично выглядит… – проговорил Родион, придирчиво разглядывая яично-овощной тортик. – Присоединяйся!
– Я уже ел, – сказал Егор и замолчал, соображая, как бы поаккуратнее исчезнуть из дома.
Родион отделил от края кусочек и принялся за еду. Он рассеянно смотрел прямо перед собой, за окно, но, судя по всему, ничего там не видел, ни прозрачного октябрьского неба, ни аккуратных маленьких облачков. Угрюмо уставившись в никуда, Родион жевал без всякого видимого аппетита…
– Ты что такой мрачный? – осведомился Егор. Когда его стряпню поглощали с таким отсутствующим видом, Егор начинал тихо ненавидеть едока.
– Знаешь, я вчера вечером думал, что нырну в постель, и мгновенно усну, такой я был разбитый, – нехотя пояснил Родион. – А на деле провалялся всю ночь, глаз не сомкнул.
– Из-за вчерашнего сборища, не иначе, – утвердительно заметил Егор.
– Скорее всего… – согласился Родион.
– В крайнем случае можно будет уехать в провинцию, там обосноваться и послать их всех подальше с их столичными амбициями, как считаешь? – с надеждой уточнил Егор.
– Да с чего мне от них бегать? – нахмурился Родион.
– Подчиняясь инстинкту самосохранения!
– Ты опять о своем, Егорка! – недовольно поморщился Родион.
– Да ну тебя, в самом деле! Хочешь – воюй хоть со всем миром, если больше заняться нечем! – с досадой отмахнулся Егор.
– Вот именно, – подтвердил Родион. – Чем мне еще заниматься?
А время шло, и десять минут, отведенные Юлькой, истекали.
– Родька, – спохватился Егор. – Поскольку у нас с тобой сегодня ничего не запланировано, я беру до вечера выходной!
Родион сидел, наклонившись к тарелке. Он медленно выпрямился и с недоумением взглянул на Егора. Его ноздри вдруг побелели, потом он как бы равнодушно отвернулся и отделил очередной кусочек от яичницы. Положив его в рот и немного пожевав, Родион задумчиво протянул:
– Да-а, симпатично и на вкус недурственно.
– Родион!
– А? – отозвался тот, старательно пережевывая очередной кусок.
– Я не слышу ответа!
– А я не слышал вопроса! – вдруг со злостью сообщил Родион. – Ты разве меня о чем-то спрашивал? Ты ставишь меня перед фактом, так зачем тебе мой ответ?
– Я хочу взять выходной! – спокойно сказал Егор.
– Да ну? Только еще хочешь? А мне послышалось, что уже берешь.
– Нечего к словам придираться! В конце концов я не твой раб! – возмутился Егор. – У меня появились дела!
– Это когда же они успели появиться? – холодно уточнил Родион, не прекращая тем не менее есть. – За те десять минут, пока я мылся?
– Ну какая разница, Родька?! – буркнул Егор, бросая взгляд на часы.
– Прекрасно. Зачем тебе тогда мое согласие? Свободен. Скатертью дорога, – сухо ответил Родион.
Егор повернулся и почти бегом устремился в свою комнату. Там он сбросил домашний свитер и старые линялые джинсы, заляпанные на бедрах брызгами жира и соусов, натянул что-то модное и приличное и побежал на выход, на ходу хватая с журнального столика бумажник и ключи от машины. Десять минут прошли.
Он уже всовывал ноги в кроссовки, когда раздался звонок в дверь.
Юлька стояла на площадке, прислонившись к перилам, и с укоризненным прищуром взглянула на Егора.
– Не уложился, – строго констатировала она. – С тебя штрафные.
– Юлька, я мигом! Только кроссовки надену! – скороговоркой произнес Егор, и уже хотел прикрыть дверь, когда Юлька звонко вскрикнула:
– Ну ничего ж себе! Ты что, джентльмен, оставишь меня на лестнице?!
Проклиная все на свете, Егор раскрыл дверь снова, и Юлька просочилась в прихожую. Егор присел, завязывая шнурки. Он торопился, но на правой кроссовке как назло затянулся "мертвый" узел.
– Вот черт! – ругнулся Егор.
– Не спеши, – отозвалась Юлька. – Я пока отдышусь.
Она встала у стены, сунув руки в карманы короткого и широкого пальто в крупную клетку. На ее длинных темно-каштановых волосах красовался черный колпачок с длинной кисточкой на конце и ярко-желтым знаком радиационной опасности на лбу… При первой встрече Егор был удивлен такому наряду, все-таки девушке давно уж не пятнадцать лет, но потом он понял, насколько верно эта шапочка отражает Юлькину натуру. Этакий огнеопасный чертенок.
– Сейчас, Юлька, сейчас… – бормотал Егор, вцепившись ногтями в проклятый шнурок.
– Ну что, покормил босса? И как ты один со всем справляешься, бедный?.. А этот твой волшебник что делает? На печи лежит?
– По большей части, – нехотя отозвался Егор. – У нас с ним разделение труда.
– Вот садист! – покачала головой Юлька. – Все на тебя взвалил.
– Да тише ты! – взмолился Егор. – Он же дома!
– А ты что, его боишься? – Юлька сдернула шапочку, сунула ее в необъятный карман и принялась расстегивать пальто. – Ты уже готов? Очень жаль. Я передумала ехать за город. Хочу покоя, комфорта и твоих теплых рук. Лучше мы с тобой посидим дома, музыку послушаем, потанцуем, ну и далее по самой полной программе… Раздевайся!
– Юленька… – Егор готов был броситься ей в ноги. – Поедем куда-нибудь, а? В парк, на ярмарку, в ресторан… Да хоть в сауну к нудистам, только не надо тут оставаться!
– Пожа-а-аловал… – вздохнула Юлька, глядя поверх плеча Егора.
Егор обернулся. Родион стоял, прислонясь плечом к стене, и с мрачным интересом смотрел на девушку.
– Так-так-так, – холодно проговорил Родион. – Завидное упорство… Какого черта она опять здесь?!
Егор умоляюще взглянул на брата, но тот сделал вид, что не замечает этого взгляда.
Юлька, не дождавшись, пока кто-нибудь из мужчин за ней поухаживает, сама повесила пальто на вешалку, повернулась к Родиону и взглянула на него в упор.
Родион повел плечом, и Егор испугался, что и Юлька сейчас падет жертвой какой-нибудь злой проделки брата. Но Родион только насупился и, сложив руки на груди, принялся изучать девушку. Кисло скривившись, он медленно измерил девчонку взглядом, оглядел тонкие длинные ноги в бежевых колготках и черных чулках по колено, обутые в тяжелые на вид ботинки на высокой платформе, коротенькую расклешенную юбчонку и трикотажный бадлон, обтягивающий высокую грудь.
– Впечатляет, – кивнул Родион. – И в принципе я тебя, Егорка, понимаю. Я старался не обращать внимания на твое безумие, но все же говорю тебе определенно: этой особы не должно больше быть в моем доме!
Юлька, не торопясь, огладила юбочку перед зеркалом и проворковала:
– Ты не задерживайся тут, Егорушка, я тебя жду.
Она повернулась к Родиону, загораживающему ей проход в коридор, и повелительно приказала:
– Посторонитесь-ка, господин Березин!
Родион хмыкнул и не шевельнулся.