Наталия Шитова – Тайны Морлескина (страница 58)
– В прямом. С птицами разговаривал и утверждал, что они его понимают. И ещё боль любую снять мог. Вот так возьмёт за руку, – бабушка накрыла ладонью мою руку. – В глаза посмотрит… И боль слабеет, будто ручейком утекает.
– Бывает же, – вздохнула Лена.
– Бабушка, – решилась я. – А ты знаешь, что такое Морлескин?
– Блокнот, вроде, такой с резиночкой, – неуверенно ответила бабушка.
– Нет, ба, блокнот с резиночкой – молескин. А это Морлескин.
– Нет, – сурово сказала бабушка. – Тогда не слышала.
– А почему ты, ба, замуж так и не вышла? – осторожно спросила Лена.
– А сначала всё думала, вернётся ваш дед. Или хотя бы напишет, или позвонит. Ждала, ждала, но без толку. А когда всё-таки решила по сторонам посмотреть, опять оказалось, что один ухажёр – тупой, другой – ленивый… – бабушка замолчала, потом взглянула на меня многозначительно. – Хороший у тебя парень, Алёшенька. Не ищи, к чему бы придраться.
– Я не ищу. Он и правда хороший.
Из-за угла вышел Дайра. На шее у него, свесив лапки, воротником лежала Маська.
– Славная у вас кошечка, – сказала бабушка с умилением. – Мой первый кот, Нямушка, тоже так лежать любил. Хороший было кот, умный, ласковый. Только гулящий, не удержать дома было, месяцами мог пропадать. Так почти пятнадцать лет уходил, возвращался, а однажды и пропал совсем… Столько кошек у меня потом перебывало, а его забыть не могу.
Она замолчала и грустно вздохнула.
– Может быть, ещё чайку? – бодро предложил Дайра.
Бабушка ласково улыбнулась ему:
– Спасибо, голубчик, и хотелось бы, да не влезет больше, – она медленно и с трудом вздохнула и посмотрела на Лену:
– Поехали домой, Ленок. И нам отдохнуть не мешает, и Але завтра на работу.
Начались суматошные сборы-проводы. Оставшиеся творожные булочки упаковали и вручили бабушке. Было вызвано такси. Дайра, натянув поверх шорт джинсы, торжественно повёл бабушку к лифту, рассказывая ей на ходу, какая я замечательная хозяйка, как я всё успеваю и в какой строгости держу его и Маську. Я бы не отказалась пойти следом и послушать, как складно Дайра врёт, но осталась подождать, пока Лена оденется и навяжет на шею несуразный палантин с помпончиками.
– Обижаешься на меня? – спросила она, обращаясь к моему отражению в зеркале.
– Да не так, чтобы сильно. Но говорить об этом я не хочу.
– Хорошо, – согласилась Лена. – То есть нет, не хорошо, конечно. Ты не злись на меня. Я знаю, что всё плохо. Но что теперь поделаешь-то?..
– Симпатичный палантинчик, – перебила я её. – Тебе идёт.
– Да, да, извини. Не будем об этом.
Она повернулась ко мне:
– Очень я за тебя рада, Алёшка. Такого мужика подобрать!.. А тот где, который с татухами?
– Ишь, как он тебе в душу-то запал, – усмехнулась я.
– «Запал»! Да напугал он меня тогда, вот и всё, – вздохнула Лена и неловко всплеснула руками. – Ну, пора мне бабушку догонять. До свидания, что ли?
– До свидания, – кивнула я.
Чего уж я точно не ожидала от Ленки, так это объятий. Но она подалась ко мне и, обхватив крепко за плечи, прижала к себе. И даже голову мне на плечо положила.
– Ты что, Лен? Да не злюсь я…
Было что-то в её порыве неуловимо странное. И я
– Ленка!.. – пробормотала я, не веря до конца тому, что обнаружил мой внутренний взгляд. – Ты что, беременна?!
Сестра отпрянула:
– Как ты узнала?! Я сама-то только вчера тест сделала… Откуда ты узнала?
– Да ниоткуда, – растерялась я, не зная, как объясниться. – Догадалась. Торкнуло что-то…
– «Торкнуло!» – хмыкнула Лена, нервно прижав ладонь к губам. Она всегда так делала в панике.
– Игорь?
Она развела руками:
– Ну а кто ещё? Некому больше.
– Ты сказала ему?
Она кивнула со вздохом.
– И что?
– Перепугался, – криво усмехнулась она. – Но думает, что я не заметила. И ничего не сказал. В смысле ничего плохого не сказал.
– Лен, ну и что теперь?
– Так, всё, забудь, – деловито отмахнулась она. – Это не трагедия, это жизнь и даже, если подумать, не так уж плохо. Мне ж тридцать скоро, пора…
– А?..
– Давай, сестричка, пока! Я побежала, а то бабушка заставит твоего рыбака снова наверх её тащить…
Она решительно забросила длинный конец палантина через плечо, чмокнула меня в щёку и, забыв про лифт, побежала вниз по лестнице.
Глава 4
Когда я уснула, наконец, мне приснилось бурное норвежское море. Будто бы я стою на пустом пирсе, вокруг меня мяукают голодные кошки, а я смотрю вдаль и жду траулер, на котором Дайра должен вернуться с лова. Но впереди только шторм, темнота и дождь, и мне тоскливо, одиноко и страшновато. Таких ощущений и наяву хватало, обидно ещё и во сне всё это переживать… Но, к счастью, я как только осознаю, что сплю, сразу же просыпаюсь. Когда снится что-то приятное, это так обидно, но сейчас оказалось очень даже кстати.
Норвежское море растворилось, осталась лишь моя постель в загородке да окно с полосатыми шторами. А кошки тем временем продолжали мяукать. Точнее, одна. Маська, собрав лапы в одну точку и с трудом удерживая равновесие, стояла на тонкой гипсокартонной перегородке прямо у меня над головой. Её глаза отсвечивали тусклой зеленью, а поза говорила о том, что она вот-вот сиганёт сверху прямо на меня.
– Только попробуй, – сказала я как можно строже. – Ремень возьму!
Что такое ремень, Маська ни разу не видела. Не было в доме ремней. С прокачанных бёдер Дайры штаны не падали, с моих округлостей тем более. Но Маська правильно подозревала, что ремень – это нечто нехорошее, потому что вскоре после его упоминания частенько что-нибудь прилетало, в переносном, а иногда и в прямом смысле. Только подозрения Маську редко останавливали. Ещё немного покачавшись на перегородке, она прыгнула вниз, спасибо, хоть не на голову, а на колени. Будто из-за неё там мало синяков! Я зашипела, кошка бросилась прочь с кровати.
На половине Дайры всё ещё горел тусклый свет.
Я встала с постели и заглянула за край загородки. Оттуда сквозь арку было прекрасно видно княжеское ложе на постаменте. Дайра сидел, спустив ноги с кровати и понурив голову. Спать голышом он теперь стеснялся, поэтому был в полосатых пижамных штанах.
Я прошла к нему и села рядом.
– Почему не спишь?
– Видимо, не устал, – усмехнулся Дайра, не разгибаясь. – А ты почему?
– По мне Маська скачет.
Он коротко вздохнул и, чуть сморщив нос, украдкой потёр висок.
– Голова болит?
Дайра промычал что-то и отмахнулся:
– Да, пустяки. Пройдёт.
– Дай, я посмотрю! – я потянулась к его вихрастому затылку, но Дайра резко отстранился от моей руки и глянул сердито.
– Не надо! – твёрдо сказал он. – Говорил же: никогда не вглядывайся в меня больше и не лечи! Говорил?
– Что ты заводишься?