Наталия Шитова – Тайны Морлескина (страница 46)

Лучше бы Дайра силой запихал меня в мешок. Конечно, я бы смертельно обиделась на него и считала бы, что он меня настоящего счастья лишил. Но так больно мне не было бы точно.

– Ну ладно, я пришлая, что с меня взять… Но все другие, опытные маги, ведьмари и вот эти все люди… Им что, тоже не отличить, какое обличье где?! Да Сильяна наверняка чёрта лысого насквозь разглядит!

– Чёрта, пожалуй, да, – невесело согласился Ольгер. – Но фазы метаморфоз, то есть обличья, это не результат внешне наведённых заклятий. Это естество, легко управляемое собственными желаниями. Иногда можно заподозрить, что человек или животное находится не в изначальном облике. Например, если размеры существа несколько необычны. Но мне в одном повезло: в человеческом обличье я не гигант и не карлик. Если Сильяна никогда не имела возможности увидеть сам процесс моего превращения, то ничего этакого она во мне не разглядит.

– Поэтому даже от своих метаморфов ты скрываешь то, как превращаешься?

– Скрывал бы, да. Но сейчас мне нечего скрывать: я не превращаюсь уже очень-очень много лет, – отозвался Ольгер. – Когда родители, наконец, поведали мне, кто я такой, и что меня в жизни ждёт, моё детство закончилось. Но однажды мы с Дайрой повстречали бродягу-ведьмаря. Никогда не видел настолько сильного мага, вокруг него даже воздух искрил. Вот он разглядел меня сразу. Он рассказал нам о ритуале, которым может воспользоваться такой, как я. Надо двадцать пять лет, ни днём меньше, прожить в человеческом обличье. И тогда фазы поменяются местами, и именно человеческое обличье станет изначальным. Но если не дотянешь срок, хоть на мгновение вернёшься в животный облик, больше не сможешь его сменить никогда.

– И ты близок к успеху? – спросила я, удивляясь собственному спокойствию.

– Да. Осталось совсем немного, – улыбнулся он. – Поэтому я все эти годы не мог стать по-настоящему сильным ведьмарем. Слишком много сил уходит на то, чтобы постоянно жить в фазе метаморфозы… Поэтому мне нужны такие батарейки, как ты. Чтобы держаться на плаву.

– Ясно.

Я посмотрела на валяющуюся тунику.

– Сейчас Брилле принесёт тебе новую.

– Нет! – выкрикнула я и сама испугалась. Только не Брилле, её ещё здесь не хватало.

– Что нет? – осторожно уточнил Ольгер.

– Эту накину. Неважно…

Я подняла с пола тунику и осмотрела.

– Алиша?

Да, тесёмки порваны, но чем прикрыться есть. Дойти до конца коридора мне хватит.

– Аля? – в голосе Ольгера была слышна тревога.

– Послушай, – у меня задрожали губы, но я справилась и продолжила нормальным голосом. – А тебе не приходило в голову, что рассказать это следовало до того, как… спариваться со мной? До, а не после?

– Приходило, – согласился он.

– Так и что ж тогда?!

– От сострадания, сильного желания, счастья, потрясения и отчаяния гораздо сильнее отдача, когда это всё сразу, одно за другим, а не растянуто во времени, – с готовностью пояснил он.

– А-а-а, – усмехнулась я. – Так вот что это было. Ты батарейку включал.

Он кивнул.

Ясный такой, честный взгляд.

– Поздравляю, ты такой… изобретательный. Ну и как, хватит тебе до конца срока?

– Чего хватит?

– Энергии. Ещё что-нибудь потрясающее расскажешь? Или нажрался уже?

Он покачал головой:

– Зачем так грубо? Ты же хотела помочь…

– Хотела, да. Но как же удобно теперь тыкать мне тем, что я сама этого хотела!

– Я всего лишь объясняю, что помочь мне можно было только таким способом. Я тебе благодарен. И я с тобой честен. Разве было бы лучше, если бы я лгал, сочинял что-то, клялся в вечной любви?..

– Да ни в коем случае. Только объяснять надо вовремя, когда тебя об этом просили. Сейчас мог бы просто промолчать. Ах, да, тебе же отдача нужна посильнее! Ну, тогда всё о-кей, – я встала, набросила на себя тунику. – Объяснения приняты, претензий не имею.

– Ты ведь знала, что так будет, – с лёгкой досадой проговорил Ольгер, глядя на меня. – Ты ничего другого от меня и не ждала, разве нет?

– Тебе виднее, – усмехнулась я. – Ты у нас ведьмарь, должен точно знать, чего я ждала… Ну, ладно. Поздно уже. Пойду-ка спать. Приятно было с тобой… спариваться. Действительно приятно, не шучу. Спокойной ночи.

Он хотя бы понял, что без провожаний, любезностей и извинений я в этот раз смогу обойтись. Проводил взглядом. Как я ещё умудрилась под этим взглядом пройти и не споткнуться на ровном месте, сама удивляюсь.

Глава 27

Сквозь вязкую дрёму я услышала знакомое шуршание змеиной чешуи и ещё крепче зажмурилась.

– Коста, если это ты, немедленно прекрати!

Я накрылась с головой, чтобы не только не видеть, но и не слышать противных звуков, которые сопровождали каждое превращение Косты.

Наконец, он потрепал меня через одеяло:

– Да всё уже, всё! Давай, просыпайся!

Я высунулась наружу. Коста, поджавшись, скромно сидел на полу рядом с моей постелью.

– Вот зачем? – спросила я с досадой. – Ты же знаешь, от того, что я буду видеть змею чаще, легче мне не станет. Эта боязнь так не лечится. Если она вообще лечится, что вряд ли.

– Ольгер мог увидеть, как я к тебе иду, – виновато пояснил Коста. – А он запретил. Ну, я и прошмыгнул понизу.

– Ты ослушался Ольгера?! – удивилась я. – Он тебя за это в баобаб не превратит?

– Не должен, – неуверенно отозвался Коста, потом спохватился. – Ты почему к завтраку не вышла?

– Проспала, – ответила я, и это было правдой.

Когда я вчера вернулась от Ольгера, я сначала попробовала поплакать, но оказалось, что настроение совершенно неслезливое. Грустно было, это да. Из-за того, что чуда хватило только на дела постельные. А в остальном магия Морлескина оказалась бессильна. Плакать мне не плакалось, но и не спалось до утра. А вот когда уже начало рассветать, я задремала. И из этой неодолимой дрёмы меня смогла вытащить только чешуя Косты.

– Вот и Ольгер так сказал, чтобы не мешали тебе спать, – подозрительно вздохнул Коста. – Но я всё равно беспокоюсь. Мне показалось, а вдруг ты обиделась вчера на нас с Брилле, вот и не пришла.

– Я обиделась на вас? За что?!

– Ну… мы с ней сразу с русского на наш переходим и на тебя внимания не обращаем.

– Коста, я уже давно почти всё понимаю, – произнесла я на языке Морлескина.

Коста смутился.

– Здорово! – сказал он, слегка покраснев. – Ты молодец. Я год парился, прежде чем за гранью начал отличать русский от английского. А заговорил и вовсе через пару лет.

– Странно.

– Ничего странного. Змеи же в привычном понимании глухи. У метаморфов настоящей глухоты нет, конечно, но во всем, что связано со слухом, проблемы есть. Ты ещё не слышала, как я пою! Вот где ужас-то, как все говорят.

– Только не пой, пожалуйста! – взмолилась я. – Я неважно себя чувствую.

– Давай, я за своим морсом сбегаю? – встревожился Коста. – И подлечим тебя. Это не вино, это вообще не магия, а обычное народное средство, рецепт от бабушки.

– С толчёным копчиком лягушки и вяленым мышиным помётом?

– Да тьфу на тебя! – Косту даже перекосило. – Надо ж такое придумать!

– Извини, я пошутила.

– Да, там есть странности всякие! – не слыша меня, продолжал сокрушаться Коста. – Там вытяжка из стеблей борщевика, но такая тонкая переработка, что вместо вреда одна польза! Капля сразу мёртвого на ноги подымет! А ты – «копчик толчёный» !..

– Коста, Коста… – я схватила его за плечо, он вырвал руку. – Ну извини, я же сказала – пошутила я, неудачно. Голова не работает… Ну, прости меня! Не обижайся! Ты у меня единственный настоящий друг остался. Не сердись!

Коста угрюмо покосился на меня и отвернулся, насупившись.

– А как ты мне принесёшь-то? – вздохнула я, поняв, что без материального подтверждения моё раскаяние – пустой звук. – Если надо таиться, нести-то будет нечем.