Наталия Шитова – Тайны Морлескина (страница 30)

– Ноги ставь сюда, – приказал он.

Он присел у моих ног, и его руки мелькали так быстро, что я ничего не успела понять. В следующий раз мне без посторонней помощи опять будет не справиться.

– Ничего не давит? – уточнил Ольгер, закончив работу.

Вообще-то ремешки охватывали мои лодыжки слишком плотно. Но время!.. Пока будем перетягивать шнуровку, кто знает, что может случиться с Дайрой.

– Всё хорошо, спасибо, – ответила я.

– Тогда пойдём, – Ольгер решительно выпрямился.

– Послушай, ты же этот самый… принц! Не можешь вызвать необходимую помощь сюда?

– Могу. Но вместе с этой помощью, а то и вместо неё, может заявиться очередная свора охотников. Оказалось, что даже здесь я не могу обеспечить тебе и Дайре безопасность. Вы оба должны быть у меня на глазах, пока я не доставлю вас в действительно безопасное место, – Ольгер взял корзинку с котом и протянул мне руку. – Ты пойдёшь рядом со мной, не отходя ни на шаг. Я не думаю, что в ближайшее время что-то снова может произойти, но любое моё распоряжение – идти быстрее или медленнее, куда-то свернуть, лечь на землю, притвориться мёртвой – должно быть исполнено беспрекословно. От этого будет зависеть твоя жизнь. Это понятно?

– Конечно, – честно ответила я. Надо быть уж совсем дурочкой, чтобы своевольничать в такой ситуации.

– Только не забывай, что ты не нищенка безродная, а невеста наследника Морлескина, – добавил он. – А значит, практически все, кого мы с тобой повстречаем, заслуживают не более, чем твоего вежливого кивка. Но и не менее.

– Хорошо, – я оглянулась на растерзанного бывшего аспирота. – А с этим что? Он умрёт?

– Мне абсолютно всё равно, – процедил Ольгер.

– Не похоже.

Ольгер злобно сверкнул глазами:

– Да, не похоже. Если бы тут не было тебя, я бы просто размазал его внутренности по стене. Но ты здесь, и я снова не могу себе позволить сделать то, чего мне хочется. И в такой ситуации мне совершенно всё равно, что с ним станет без моего участия.

Ольгер бережно понёс корзинку, а я, как и обещала, послушно побрела рядом.

Глава 19

Мы прошли по коридорам и лестницам замка, а потом воспользовались несколькими проходами-телепортами, между которыми нам пришлось идти по тихим приморским улочкам, заросшим высокими цветущими кустами. Иногда нам попадались люди. Многие узнавали Ольгера, кланялись ему или даже преклоняли колено. Если Ольгер здоровался с ними, я тоже кивала.

Было немного страшно. Я всё время поглядывала по сторонам и вверх. Больше вверх, ожидая ещё одну стаю аспиротов. Да, конечно, теперь рядом был Ольгер, и я уже знала, как лихо он может расправляться с такими существами. Белые молнии, раз-два и чварк. Бояться вроде бы нечего.

Куда больше меня раздражало, что Ольгер ни разу не заглянул в корзинку.

– Надо посмотреть, как там Дайра! – не выдержала я.

– Не надо, – строго возразил Ольгер. – Я его и так чувствую. С ним всё так же, без изменений.

– Но я-то не чувствую! Дай мне глянуть!

– Посмотришь, когда дойдём. Уже недолго, – сказал он. – И не надо озираться по сторонам. Атаки с воздуха пока можно не опасаться. Вряд ли моя матушка настолько сильно хочет войны.

– Ты думаешь, это твоя мать прислала стаю?

Ольгер усмехнулся:

– Если бы целью был Дайра, могли бы быть ещё варианты. Но ты пока успела настроить против себя только мою мать. Да и какие сомнения могут быть, если аспиротов вёл личный боевой маг советника Руда? А Руд всегда действует либо по прямому приказу моей матушки, либо по своему разумению ей в угоду. Подхалим он весьма старательный.

– Ты вроде как говорил, будто он опасный, умный, и власть у него немаленькая. Такие бывают подхалимами?

– Бывают иногда. Например, когда добиваются женщину. Особенно такую, как моя матушка… – проворчал Ольгер неохотно.

Похоже, что запутанная интимная жизнь морлескинской знати грозила мне всяческими неприятностями несмотря на то, что я не успела ещё никому даже на ногу наступить.

Выйдя из очередного прохода, мы свернули к воротам огромного поместья.

За высокой ажурной оградой раскинулся парк с густой, местами непроглядной зеленью, а когда мы вошли в ворота, в нескольких сотнях метров в глубине показался белокаменный особняк, нарядный и лёгкий, как роза из воздушного крема. К нему мы и двинулись по тропинке, проложенной среди ярких садовых цветов.

– Почему вокруг никого? Мы вошли свободно, значит, каждый может?

Ольгер с усмешкой покачал головой:

– Это тебе только кажется, что никого. Птицы летают? Летают. И в траве бегают и ползают всякие разные твари, кто побольше, кто поменьше… Так что хозяйке уже доложено о том, кто идёт к ней в гости. И раз никто не попытался выклевать нам глаза или ужалить, значит, мы гости желанные.

– Что, человеческой прислугой у вас пользоваться не принято?

Ольгер пожал плечами:

– Во-первых, исходить надо из принципа удобства и целесообразности. Ни к чему сажать у ворот человека, у которого после пары часов на посту начнёт рассеиваться внимание. И наоборот, не надо ждать от гадюки-горничной, что она будет ловко и аккуратно перестилать постель. Во-вторых, я уверен, что вся прислуга в этом поместье – метаморфы, и в зависимости от поручения госпожи на сегодня они принимают нужную форму.

– Что же, все, кто живут в Морлескине – метаморфы?

– Живёт тут кто попало, – усмехнулся Ольгер. – Но метаморфов много. Проявиться второй облик может сразу или, наоборот, слишком поздно. Кому-то это даётся легко, и вторая сущность определяет судьбу. Кому-то – слишком трудно и не приносит пользы.

– А тебе?

– Что «мне»?

– Всё это: судьба, польза?..

– А-а, – промычал Ольгер. – Да, у меня полные карманы и судьбы, и пользы.

– И в кого же ты превращаешься?

Ольгер глубоко медленно вдохнул и шумно выдохнул носом.

– Зачем это тебе? Какая тебе разница? – раздражённо пробормотал он.

– Я не знаю, есть ли разница. Может быть, и никакой. Но интересно же!

Ольгер покачал головой:

– Не надо идти на поводу у праздного любопытства. У людей так много фобий и предрассудков. Зачем их подкармливать?

– Вот я и хочу, чтобы была ясность, и никаких предрассудков! Я уже об этом спрашивала, и у тебя, и у Брилле. Но вы так храните от меня свои тайны, словно я могу как-то обратить их вам во вред! И кстати, мы с тобой арам зачем пили?! Чтобы никаких недомолвок!

Ольгер виновато улыбнулся и опустил голову:

– Ну, прости меня. Пусть пока эта недомолвка останется.

Самое время было если не обидеться, то разозлиться. Но одновременно я тревожилась за Дайру, и эта тревога была сильнее, чем обида на Ольгера.

В великолепный белый особняк вели всего три ступени. А, войдя в холл, я рот раскрыла.

В просторном холле росли деревья. Нет, не в кадках. Цветущие ветви белых и розовых магнолий тянулись вверх прямо из тёмных мраморных стены. Ветви плюща обвивали колонны, вырастая из камня и уходя обратно в камень. Два мохнатых кипариса по обе стороны изящной скамьи прорастали сквозь полированные плиты пола. Рядом с вешалкой для верхней одежды… Это же вешалка, правда? Я уже ни в чем не была уверена… Рядом с вешалкой возвышалась весёлая зелёная кочка. С одной стороны она была покрыта черничными кустиками с крупными спелыми ягодами, а на другом её склоне из-под маленьких тройных листиков выглядывали земляничины.

– Это ещё что, – спокойно сказал Ольгер, заметив моё изумление. – Видела бы ты, что здесь творилось при её родителях. Те были большими любителями океанских глубин. К счастью, акул они здесь не держали, но, когда я был маленьким, меня вон в том углу укусил за ногу тюлень.

Послышались шаги, и в холл вышла невысокая девушка в широких белых брюках и просторной нежно-зелёной накидке.

– Ольгер! – восхитилась она. – Как же давно я тебя не видела!

– Очень давно, – улыбнулся он. – Здравствуй, Сильяна!.. Ну, что ты, зачем эти церемонии?! – поморщился он, когда она попыталась склониться перед ним. – Познакомься: моя невеста Алиша!

Девушка повернулась ко мне и непринуждённо кивнула, чуть присев. Я ответила ей тем же. Ну и порядки у них всё-таки, чувствуешь себя заводной куклой.

– Да, я слышала последние новости, – улыбнулась Сильяна, глядя на меня в упор. – Рада, что ты всерьёз взялся за будущее Морлескина.

Она была красоткой и стройняшкой. А личико юное, цветущее, пухленькое, с такими чудесными глазками и губками. Должна же быть ровесницей Ольгера, если я правильно запомнила слова Дайры. Но она казалась моей ровесницей.

– Как твои дела? Как там у вас… дома? – обратилась она ко мне.

– Дома?!