Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 78)

— Обязательно! — просиял он, а потом виновато уточнил. — Если твой дядя напишет мне доверенность, а Марецкий её завизирует. Это же другой регион, территория другой дружины.

Мы немного помолчали, и Никита решительно подытожил:

— Ну, что ж, это, конечно, мне грандиозный облом с тарками, но с этим ничего не поделаешь. Может быть, ещё подвернётся случай навестить отца, а сейчас пойдём отсюда.

— Ты не хочешь переехать в эту квартиру?

— Нет, — он решительно покачал головой. — Что-то мне здесь совсем тяжело. Лучше я некоторое время останусь там, где меня убили. Почему-то это полегче, как оказалось…

Он встал, медленно обошёл квартиру ещё раз, что-то прибрал, проверил, хорошо ли закрыты окна и перекрыта ли вода. Потом мы вышли на площадку, и Никита запер двери.

Мы вошли в лифт, и тут меня осенило.

— А ведь у Райды должен был быть с собой достаточный запас тарков? И у Карпенко они тоже были в пакетике, эти оранжевые молекулы! Где они сейчас?

— Если расследование Марецкого идёт своим чередом, то они должны быть в штабе, в специальном сейфе, как личные вещи погибших, — сказал Никита. — Я об этом уже подумал. Но раз мы не догадались припрятать найденное сразу, мы до них теперь не доберёмся.

— Подожди-ка! А где у нас сейчас Баринов?

— Не знаю. Скорее всего, уже сбежал подальше, пока кто-нибудь за что-нибудь его не прижал, — равнодушно пожал плечами Никита. — Он нам не поможет. У него были только тарки трансформации, да и те мы с Айболитом у него отобрали. Других нет.

— У него-то нет, но, если он не сбежал, он же может в штабе добраться до сейфа.

Никита взглянул на меня укоризненно:

— Ладушка, уймись. Во-первых, если он не идиот, он уже пишет или даже написал заявление об уходе из дружины. Во-вторых, даже если он идиот, мы никак не сможем его заставить сделать это для нас. Ему проще будет разделаться с нами поодиночке, как с бедолагой Василием, чем вестись на наш шантаж. Я никого не собираюсь подвергать опасности. Я и так-то не очень уверен, не захочет ли он обезопасить себя на будущее. Похоже, что он неправильно понимает, что такое совесть, и чувство благодарности ему тоже не знакомо.

— Он был таким добрым, отзывчивым парнем… Как мы все могли настолько в нём ошибаться?! Ещё и Ромку с пути сбил…

— Ромка с пути сбился гораздо раньше. Почему-то люди, которым в жизни достаётся одинаковая беда, делают совершенно разные выводы на будущее. Думаешь, они с Бариновым какие-то особенно неправильные? — горько усмехнулся Никита. — Да их полно таких…

Мы вышли из подъезда и сели в машину.

— Куда тебя отвезти? — осторожно спросил Никита, словно боялся услышать ответ.

— Домой, конечно же.

Он печально кивнул:

— Хорошо.

— За вещами, — уточнила я.

Он вопросительно поднял брови.

— Боже мой, Максим, не тупи! Я не могу находиться в твоей кошмарной квартире ещё и без своих вещей!

Он не смог сдержать радостной улыбки.

Глава 39

Я выключила конфорку под кастрюлей с мясом, приподняла крышку, потянула носом аромат. Ну, хотя бы пахнет неплохо. Я стараюсь, но есть ещё такая штука, как кулинарный талант, а с ним у меня, похоже, как-то не срослось. Спрашивать совета у Вероники мне не позволяло самолюбие, поэтому я справлялась сама, как обычно делала это уже несколько лет, надеясь, что голодному мужчине моя стряпня понравится. У прежнего Макса никогда не было претензий. Однако нынешнее тело, много лет баловавшее себя всякими изысками, могло отнестись к моей тушёной баранине не так снисходительно.

Максим ушёл куда-то ещё в полдень, пару раз звонил узнать, как у меня дела, и предупредил, что задержится. Я терпеливо ждала. Готовила, смотрела телевизор, несколько раз пила кофе и что-то жевала, но время в одиночестве всё тянулось и тянулось.

К счастью, мне уже не надо было безвылазно сидеть дома. Мой третий кокон случился через несколько дней после того, как я со скандалом наскоро собрала сумку и перебралась в студию на улице Мира. Нет, в принципе Эрик ничего не имел против Никиты Корышева лично, даже наоборот, но он был категорически против того, чтобы я в самое неподходящее время уезжала из-под его крыла в квартиру, имеющую дурную славу. Да ещё и к мужчине, который не имеет права постоянной опеки и сам под надзором. Но я собралась и уехала, ничего не объясняя. Конечно, рано или поздно придётся Эрику всё рассказать про тарк бессмертия, и теперь я была уверена, что он поверит. Но пока я решила повременить с сенсациями.

Опасения Эрика оказались напрасными. В третий кокон я свалилась так же стремительно, как и раньше, но рядом со мной снова был Макс. И, как в первый раз, я чувствовала его сильные и тёплые руки, и даже подсознательный страх не смог вырваться наружу. Я вырубилась окончательно, а когда очнулась и, ещё не открыв глаз, была готова паниковать, эти же уверенные руки поймали меня в объятия.

А потом был визит вместе с Эриком в военный госпиталь к молодому и очень серьёзному главврачу, который после обследования и долгих разговоров, клятв и обещаний Эрика выписал мне заключение о параметрах моих биоритмов. И после официальной комиссии я получила новую карту-паспорт, и перечёркнута она была голубой полосой. Третья группа, законная. Эрик переоформил опекунство и смирился с тем, что я не живу дома. Предостерегающе погрозил Никите пальцем, но смирился.

Неделя после кокона далась мне уже легче. И хотя я по-прежнему ненавидела эту квартиру, старалась не выходить на террасу и даже не смотреть в окна и с опаской поглядывала на место, где недавно застрелила Карпенко, чувствовала я себя куда увереннее, чем прежде.

Я пыталась понять, а как бы я относилась сейчас к хозяину этой квартиры, если бы он был и оставался только Никитой Корышевым. Несмотря на несносный характер, он успел слегка растрогать меня своей нелёгкой долей, а за помощь моим близким я была ему благодарна. Но ни за что я бы не переехала к нему жить. Впрочем, не стань он Максом, вряд ли он даже намекнул бы на это. Теперь это очевидно. Всё в поведении Корышева, что совсем недавно вызывало моё изумление и возмущение, получило своё объяснение. Так не мог вести себя Никита, но именно так должен был вести себя мой Макс после всего, что с ним произошло.

На звук открывающегося замка я подскочила точно так же, как раньше.

— Ну, наконец-то! — я выбежала в крошечную прихожую.

Максим уже снял и повесил на крючок бушлат и стаскивал ботинки. Полы куртки местами были покрыты корками засохшей грязи, а ботинки были в глине целиком.

— Ма-а-акс?! Куда это ты провалился?!

Он смущённо улыбнулся, развёл в стороны грязные руки, неловко обнял меня локтями и поцеловал:

— Не пугайся, это всё ерунда. Просто там, где я был, после дождя ужасная грязища.

— И где это?

— За городом.

— Что ты там делал?

Макс отпустил меня и пошёл в ванную. Пока он мыл руки, я подпирала косяк и смотрела на его длинную худую фигуру, склонившуюся над раковиной. Мне вообще-то всегда нравились крепкие спортивные ребята, особенно один из них… но так тоже ничего, как оказалось.

— Я там присмотрел один домик, — наконец ответил Макс на мой вопрос. — Мы могли бы туда перебраться… после небольшого ремонта. Удобное место, далеко от проезжих дорог…

— Это я уже поняла. Дорог там, похоже, нет совсем.

Макс отмахнулся:

— Пустяки. Грунтовку можно подсыпать щебнем. А место действительно уединённое, что всем нам очень даже не помешает.

— «Всем нам» — это кому?

— Видишь ли, — Макс задумчиво почесал нос. — Дом большой. Я бы даже сказал, очень большой. И в нём легко поместимся не только мы с тобой, но и Эрик с Вероникой.

— Подожди, подожди… — я совсем растерялась. — А с чего ты решил, что им это надо?

— Я уже не раз обсуждал это с Айболитом. Он всерьёз хочет увезти Веронику подальше от любопытных глаз. Девушка-то в самом деле приметная, крась её, не крась. Да и кто знает, насколько надёжны документы, которые сделал Карпенко. Вдруг грубая подделка? Тогда лучше поменьше попадаться на глаза кому бы то ни было. Эрик давно порывался поискать жильё в глуши, но служба держала. А теперь и ему самому в Питере делать нечего…

— Да знаю я всё это. Я имею в виду, что им, возможно, совсем не хочется делить жилище с кем-то ещё. У них своя жизнь. А у нас с тобой, кстати, вроде как своя. И хоть Вероника мне подруга, но сидеть день за днём с ней на одной кухне я совершенно не хочу.

Макс покачал головой:

— Не переживай. Там пока нет кухни, на которой можно было бы сидеть. Там довольно много работы.

— Так «небольшой ремонт» или «много работы»?

— Не цепляйся к словам! — рассмеялся он, потом снова стал серьёзным. — Если честно, работы там не много, а очень много.

— Ты умеешь строить деревенские дома?

— Я договорился со специалистами, — деловито пояснил он. — Если мы вчетвером примем решение, что это нам нужно, через сутки будет готова смета, и бригада приступит к работе.

— Где ж ты взял таких расторопных специалистов? — фыркнула я.

— У друга моего отца есть строительная фирма, — пожал плечами Макс. — Я попросил отца, отец попросил друга, тот развёл руками и ответил: «Легко!».

— Ты виделся с отцом?!

Максим встряхнул головой:

— Не с тем, который в пограничье. Со здешним, с Алексеем Ивановичем Корышевым… Я и сам мог бы найти приличную строительную контору. Но… давно нужно было повидаться с отцом. И я знал, что ему будет приятно, если он сможет мне чем-то помочь…