Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 55)

— Зачем?! И как он это сделал, что я не заметила?

Первый вопрос Никита будто бы не услышал.

— Тарк. Это всегда тарк. Рядом с тобой кто-то активировал тарк трансформации, — Никита прищёлкнул пальцами. — Ну, такой синенький, невзрачный кубик, немного перламутром поблёскивает.

Я вспомнила, как Райда держал такую штучку на ладони и нагревал, потом охлаждал и снова нагревал комнату.

— А… энергетический тарк? Малый энергетический тарк? Как он выглядит?

Никита сложил вместе большие и указательные пальцы рук в овал:

— Вот такой формы, размером от жёлудя до большого абрикоса. Малый как раз с жёлудь. Бордового цвета. Пока идёт запущенный процесс, любой тарк теряет изначальный цвет вплоть до белого.

Чёртов господин колдун… Развёл меня по полной программе. Энергетический тарк у него тоже где-то лежал под рукой. Да хоть в том же ящике комода. Этот мерзавец успел активировать оба, что-то там бормоча, а мне-то и невдомёк.

Вот что скрыл от Макса отец: откуда берутся кикиморы. Максим так же, как и все мы, долгое время думал, что ККМР вызывается неведомой объективной причиной. Но, видимо, зная о пограничье и о том, чем занимается его отец, он в конце концов догадался, в чём дело. И понял, что я стала кикиморой не по причине наследственных изменений, а потому что меня кикиморой сделали намерено. Он всё понял, мой Макс. Понял, и пошёл разбираться с виновником…

— Ну, ладно. Я, допустим, в детстве фантастику всякую читал, и, опять же допустим, начинаю тебе, Корышев, верить… — задумчиво сказал Карпенко. — Ну а ты, раз помнишь, знаешь и умеешь всё, что помнит, знает и умеет твой подселенец…

— Поправочка! — перебил его Никита. — Я знаю факты и помню события, но едва он выселяется, я мало что умею без его присутствия.

— Да и ладно, — отмахнулся Карпенко. — Вопрос о главном. Это ж получается, уйма народу заявилась сюда с карманами, набитыми этой дрянью, и лет пятнадцать, а то и больше, запускает эти ваши синенькие кубики и калечит народ по всему земному шарику?

— Да, — кивнул Никита.

— Вопрос на засыпку, Корышев: а зачем?

Никита коротко вздохнул:

— Любому разумному живому организму свойственно мечтать о бессмертии, на худой конец о продлении жизни как можно дольше. Причём никто не хочет, чтобы его триста лет возили в инвалидном кресле с искусственными органами в прицепе. Все хотят эти триста лет скакать козликом и радоваться жизни. Так вот, если не пытаться «вылечить» кикимору, не усложнять ей жизнь, не преследовать, а позволить ей жить свободно согласно её биоритмам, то со временем коконы становятся всё длиннее и длиннее, и можно обнаружить, что организм кикиморы начинает стареть куда медленнее обычного…

— А, так они хотели нас облагодетельствовать и продлить наши дни на земле? Что ж они тогда инструкцию-то не приложили? — горько съязвил Карпенко.

— Да потому что жители пограничья не о нас здешних заботились, а о себе любимых, — пояснил Никита. — Они там тоже рождаются с обыкновенными организмами, а кикиморами становятся позже, обычно в ранней юности. И доступно это, кстати, не всем подряд, а избранным. Даже деньги мало что решают, нужен особый общественный статус. Но просто удлинить кокон и замедлить старение недостаточно. Ведь какой смысл жить долго, если ты почти всю эту долгую жизнь проспишь? Жизнь за окном меняется, и чем ты больше спишь, тем стремительнее она для тебя меняется, а ты не можешь в ней поучаствовать, только принимаешь к сведению. И тогда, уже очень-очень давно, магами пограничья был освоена технология подселения. Если личность кикиморы имеет возможность на время своего кокона подселиться в другое тело-футляр, она получает вторую, параллельную жизнь. Активную жизнь, полную всяческих приятностей и наслаждений на любой вкус. Правда, подселения возможны только в тела жителей материального мира, то есть в наши тела. Поэтому, чтобы иметь возможность подселиться в футляр, этот футляр надо найти, подготовить и практически воспитать. Для того, чтобы одному человеку-кикиморе из пограничья завести здесь футляр, нужно изготовить много заготовок, проверить, какие из них по своим физиологическим параметрам более выносливы, а по психическим — наоборот, более податливы. Наиболее подходящих нужно отслеживать, чтобы вовремя выбрать идеальный вариант и не упустить тот момент, когда наступит клиническая смерть. Тогда запускается удалённый механизм дополнительной трансформации… — Никита с сочувствием взглянул на Веронику. — … и вот новая чёрная кикимора, идеальный футляр. Следует период обучения, школа выживания и…

Никита замолчал, но какого-то триумфального финала уже не требовалось.

— А если «заготовки» не собираются умирать? — уточнил Эрик. — Заболевают ведь в основном подростки и молодёжь. Статистический порог — тридцать три-тридцать пять лет. Но многие тянут и тянут, через нашу передержку прошли несколько человек под пятьдесят.

— Это скорее исключения. При том, как здесь, в нашем мире, принято обращаться с кикиморами, их организмы быстро подходят к порогу.

— И как же все остальные? — вдруг подала голос Вероника. — Заготовки, которые не пригодились?

— Да вы лучше меня знаете, как, — Никита пожал плечами. — Некоторые организмы оказываются не приспособлены к такой встряске, срываются, сходят с ума, умирают рано. Но остальные жили бы да жили. Если бы им давали… Но их тоже в итоге уморят раньше времени, с нашими-то законами, инструкциями и процедурами.

— Стоп-стоп-стоп! — снова вскинулся Виталий. — Я так понимаю, эта дурь у них там… в пограничье этом… отродясь творилась?

— Ну, да.

— Тогда почему кикиморы появились только лет пятнадцать назад?

— Они всегда были, — вздохнул Никита. — Но в количествах, которые совершенно растворялись в общей массе и не носили характер эпидемии. А потом как-то появилась в пограничье организация, которая захотела равенства. Чтобы каждый мог стать кикиморой, а каждая кикимора имела права завести футляр в материальном мире…

— Нормальное желание, — согласился Карпенко. — Я бы тоже захотел. И для себя, и для жены, и для детишек.

— Вот-вот, — мрачно кивнул Никита. — Вот такие деятели и устроили в пограничье чёрт знает, что.

— Спасибо на добром слове, — фыркнул Виталий.

— Не за что. В общем, они разграбили несколько древних хранилищ с тарками проникновения — это те, с помощью которых они сюда проникают. А один из предводителей оказался весьма талантливым создателем тарков. Налепил тарков трансформации и тарков для управления чёрными коконами…

— Контрафактной продукции, значит, — рассмеялся Виталий. — И попёрли они сюда, равенство себе устраивать…

— Ну, вот, теперь вы всё поняли, я надеюсь, — с облегчением проговорил Никита и замолчал.

Некоторое время на веранде царила тишина, потом вдруг тихо и горько заплакала Вероника. Эрик бросился её обнимать, заставил подняться на ноги и увёл её в дом.

— Бедная, бедная девочка, — горько сказал Карпенко, глядя им вслед.

— Ей и правда сейчас станет полегче, — заверил Никита. — Сейчас ей нужен покой и близкий человек рядом, который правильно понимает всё, что с ней происходит.

— Человек такой есть, покой будет, — проговорил Виталий. — Вероника Сошникова по всем каналам числится нынче мёртвой, так что беспокоить её никто больше не станет. Я постараюсь достать ей новые документы.

Эрик вернулся к нам, но садиться не стал.

— Я пока с ней побуду. Боюсь оставлять, — сказал он. — Виталик, ты бы отвёз Ладу домой, а то слышал, что Марецкий сказал…

— Отвезу, — кивнул Виталий. — Попозже, когда окончательно протрезвею. Сейчас мне за руль нельзя.

— Я могу подвезти, — поднял руку Никита и посмотрел на меня. — Поедешь со мной?

— Поеду.

— Хорошо, — согласился Эрик, и уже повернулся, чтобы снова уйти в дом, но опять взглянул на Никиту. — Слушай-ка, а твой подселенец… Я так понял, он тут не приятностей с наслаждениями ищет?

— Нет.

— А что ищет, если не секрет?

— Да не секрет. Он принадлежит к старинному роду землевладельцев и создателей тарков. Он с юности на службе, которая борется с этими самыми сторонниками всеобщего беспорядочного равенства. Задача службы — вернуть традиционное равновесие в оба мира, свой и наш. Райда здесь выслеживает своих земляков и тех, кого они тут привлекли в помощники. Его зона ответственности — Питер и окрестности… Вы, кстати, статистику заболеваемости ККМР по регионам мира давно смотрели?

— Недавно, — отозвался Эрик. — В некоторых местах резко на спад идёт уже почти год. Но не у нас.

— Вот именно. Потому что в тех самых некоторых местах коллеги Райды в последнее время довольно удачно вылавливают мятежников. А здесь всё никак не поймать, — усмехнулся Никита. — Недавно стало известно наверняка, что главарь местных отлучённых в дружине служит. Но у вас тут народу, пока всех проверишь…

— Ты хочешь сказать, что в моей… в нашей дружине служит какой-то там «пограничник», у которого карманы набиты тарками?! — возмутился Карпенко.

— Да, — подтвердил Никита. — Сначала он сам людей в кикимор превращает… ну, с помощниками, разумеется. Потом их якобы ловит. А сам тем временем подыскивает для своих сородичей-единомышленников подходящие качественные футляры…

— Поймать бы, да башку ему свинтить, — разозлился Виталий.

Корышев кивнул:

— Всё верно: главная задача — остановить их. Везде остановить, чтобы прекратилось бесконтрольное появление новых кикимор. А тем, кто уже болен, надо просто помочь нормально жить. Обратной трансформации не бывает, к сожалению.