Наталия Шитова – Неспящая [=Кикимора] (страница 42)

Я обернулась:

— Что я не дослушала?

— Я думаю, как лучше сделать, — затараторил Макс, видимо, боясь, что я снова пойду прочь. — Я знаю, ты привыкла к самостоятельности и не потерпишь жизни в чужом доме. Поэтому я даже не предлагаю, чтобы ты переехала со мной к отцу. Но мы можем перебраться в другую квартиру в том же дворе, и я мог бы каждый день проверять, как у отца дела…

— В том же дворе? Спасибо! Сравнил этот район и твой унылый муравейник!

— Ну, есть ещё вариант, — печально сказал Макс. — Снять отцу квартиру где-нибудь здесь, поблизости от нас. Переехать я его как-нибудь уговорю.

— Хорошо. Давай. Ищи, уговаривай.

Я вернулась в комнату и бросилась на диван, который с вечера так и не разбирали. Ох, и времени же у меня теперь будет… Надо будет подумать, чем занять себя ночами. Начать романы писать, что ли?

Макс всё не приходил, и я не выдержала, встала и заглянула в кухню.

Он сидел на прежнем месте, сжимая обеими руками чашку, из которой я пила чай, и смотрел в одну точку. И только увидев его поникшие плечи, я поняла, что сейчас делаю с ним.

Я рванулась и обняла его.

Макс вскинулся, вывернулся из моих объятий и тут же сильно прижал меня к себе.

— Прости, Максюша… Прости, я плохо стараюсь!

— Да всё в порядке, малыш, — вздохнул он.

— Макс, искать квартиру — слишком долго. Это может затянуться, а нам же время дорого, ведь правда? Мы не будем заниматься поисками… Мне всё равно делать нечего, я начну вещи собирать, хорошо?

— Я ничего не понимаю, — удивился он. — Какие вещи, куда собирать?

— Соберём наши вещи, закажем машину. Переедем к тебе, будем жить с твоим отцом. Если он согласен меня на порог пустить.

Макс затряс головой:

— Нет. Нет, ты не обязана… Это просто сиюминутный порыв, ты пожалеешь, если не через полчаса, то завтра…

— Если пожалею, то потерплю.

— Нет, — твёрдо сказал Макс. — Так нельзя. Больше никаких жертв с твоей стороны, ни больших, ни малых. Нет.

— Это не жертва, Максюша. Это здравый смысл. Тебе же теперь за двумя сразу присматривать. Так удобнее делать это под одной крышей, разве нет? Логика, Макс. Простейшая.

— Ну, — Макс пожал плечами. — Если смотреть на это с такой точки зрения, то… Хорошо, давай переедем. Мне в самом деле будет немного полегче.

— Тогда я пойду вытряхивать всё из шкафа. Надо ведь мне заняться делом, наконец.

В комнате я раскрыла шкаф и уселась перед ним на пол, разглядывая полки. И вроде бы старались мы не обрастать барахлом, а за два года столько всякого хлама нажито непосильным трудом. Когда в моей голове сложился примерный план, что и как надо рассортировать, я решительно вскочила, чтобы достать пакеты… и меня внезапно и резко повело в сторону. Я успела вовремя сделать шаг, чтобы не рухнуть на пол, и свалилась довольно удачно, мягко приземлившись плечом на край дивана. В таком положении меня и застал Макс.

— Лада, что с тобой?

— Упала. Голова закружилась, — пробормотала я, чувствуя, как паника, крутившая меня с прошлого вечера, плавно отступает, а на её место приходит самая натуральная эйфория.

— Давай-ка, поднимайся, — озабоченно сказал Макс и попытался привести меня в вертикальное положение.

Я оттолкнула его и заползла на диван.

— Не надо, Максюша. Я не могу… — я лежала и чувствовала, как меня лёжа крутит какая-то адская карусель. — Мне плохо, Макс. Или наоборот хорошо, я не понимаю. Качает…

— А не тошнит?

— Вроде есть, но совсем немного.

Макс задумчиво закусил губы.

— Это нормально, малыш. Возможно, у тебя всё происходит немного быстрее обычного, — пробормотал он. — Но так тоже бывает.

— Это кокон?

— Похоже на то.

— Ох… А у нас же дома ни простыней, ни, тем более, подгузников…

— Не волнуйся, я всё устрою, — бодро сказал Макс и улыбнулся. — Проснёшься и увидишь, что всё, как надо. Давай-ка я тебя раздену.

Я с удовольствием ворочалась под его руками, пока он стаскивал с меня водолазку, а потом вытряхивал меня из джинсов. Мне было приятно и совершенно спокойно. Да, голову продолжало крутить, и время от времени накатывала тошнота, но руки Макса успокаивали.

— Первые коконы обычно лёгкие… — заговорил Макс снова. — Не бойся, всё будет хорошо.

— Ты побудешь со мной?

— Конечно, — кивнул Макс. — Я за всем присмотрю.

— А если тебе надо будет вернуться на службу?

— Я попрошу… ну, Баринова, например. Или Марецкого.

— Нет уж, к чёрту Марецкого! — возмутилась я. — Я его не люблю, он — меня. Баринов — этот ладно ещё, Димка хороший…

Макс только кивал, устраивая меня на диване.

— Кажется, я сейчас вырублюсь, — пробормотала я, обняв Макса за шею и притянув к себе. — Посиди со мной.

Макс сел на диван, я подвинулась и положила голову ему на бедро.

— Максюша, значит, наследственный риск — не выдумка?

— Ни при чём тут твоя наследственность, — вздохнул он надо мной.

— А что причём?

— Есть у меня соображения, — неопределённо отозвался Макс. — Надо проверить.

— Какие соображения? — я попыталась приподняться. — Опять темнишь и не договариваешь?!

Макс удержал меня и чмокнул в макушку:

— Да лежи ты спокойно! Я сначала кое-что проверю, и, если будет о чём, всё расскажу. Не люблю я неподтверждённую информацию озвучивать. Так что спи себе. Всё будет в порядке. Проснёшься, выберемся на пару дней в тот кемпинг на заливе. Неважно, какая погода будет. Хочу, чтобы только ты и я, хоть совсем и ненадолго, но только ты и я…

— И я этого хочу, очень… — прошептала я, вдыхая запах сандала напоследок перед тем, как кокон настиг меня окончательно.

Лёгкий кокон — он без сновидений. Просто глубокий спокойный сон. Видимо, мне с первым коконом особо повезло. Я проснулась быстро, с ясной головой и в замечательном настроении.

За окном было светло и солнечно, но балконная дверь оказалась наглухо закрытой, поэтому в комнате было душновато и неприятно пахло.

Я по-прежнему лежала на диване, но подо мной была хорошая впитывающая простыня, которую я, судя по уже подсохшим пятнам, за время кокона всё-таки несколько раз намочила. Всё целебный чаёк виноват.

Я встала с дивана, быстро скатала и свернула грязную простыню, а потом с наслаждением распахнула балконную дверь.

— Макс! — крикнула я, обернувшись.

Никто не отозвался.

Я выскочила голышом в коридор и налетела на ошарашенного Димку Баринова, который сначала вытаращился на меня, а потом зажмурился.

— Я не смотрю! — выпалил он, краснея.

— Ой, да ладно, ерунда, — отмахнулась я, вернулась в комнату, наскоро обмотала вокруг себя тонкий плед и закрепила его уголок подмышкой. — Макс давно ушёл?

Я прошла на кухню, где на подоконнике стояла магазинная упаковка из шести двухлитровых бутылок с минеральной водой. Кикиморе, вышедшей из кокона, хорошо сразу отпиться минералкой, а то можно заработать критическое обезвоживание. Я надорвала плёнку, вытащила бутылку, открыла и не оторвалась от горлышка, пока не выпила половину.