Наталия Шитова – Наследники Беспределья (страница 34)

— Вы лжёте, — усмехнулся черноволосый хаварр. — Я знаю привычки Снуи. Либо он берёт деньги сразу, либо не берёт их совсем. В долг он не работает. В смысле не работал…

— Возьмите деньги, Гайен. Это для Снуи.

Гайен помялся:

— Снуи это не понравится.

— А вы не говорите ему ничего.

Гайен тяжело вздохнул, взял купюры, повертел их в руках:

— Сумма очень велика.

— А вы, Гайен, где вы работаете? — спросил Стерко.

— Работать? — буркнул Гайен. — А как вы себе это представляете? Я вынужден был оставить очень приличное место после этого несчастья. Я не могу отлучиться из дома больше, чем на час.

— Тогда не говорите, что сумма велика, — приказал Стерко. — Берите без оговорок.

Гайен сунул деньги в карман и криво улыбнулся:

— Что ж, спасибо… Снуи в самом деле неоткуда ждать помощи. Он сирота. Я тоже не имею богатой и знатной родни, да и карьеру сделать пока не успел. Месяц назад мне предлагали выгодное и перспективное место в провинции. Тогда я отказался. Сейчас мне снова его предложили. И теперь я согласился.

— Значит, уедете и увезёте Снуи?

— Уеду. Но один, — отрезал Гайен.

— А как же Снуи?

— Ну что вы задаёте глупые вопросы? — совсем разозлился Гайен. — Он останется. Деньги за дом ещё не выплачены, агентство отберёт его… Медицинский полис у Снуи шестой категории… Выводы делайте сами.

Выводы были прозрачны: обладателю полиса шестой категории полагалась бесплатная первая помощь при травмах, бесплатное лечение инфекционных заболеваний и бесплатная диагностика. За лечение же прочих бесплатно выявленных недугов уже следовала немалая оплата. Полис шестой категории выдавался каждому новорождённому хаварру в качестве обязательной государственной страховки. Только хаварры, поставившие себя вне закона, лишались его. Молодой и крепкий Снуи, видимо, мало обращал внимание на своё здоровье и не ждал беды, а потому не успел озаботиться приобретением более серьёзного полиса.

А за те услуги, которые были сейчас необходимы безрукому калеке, пришлось бы платить много и постоянно. Для Стерко было очевидно, что паренёк пропадёт. Ничего хорошего его не ждало: убогий благотворительный приют с палочной дисциплиной и равнодушным, а зачастую и жестоким персоналом.

— Вам не жалко его? — поинтересовался Стерко у Гайена.

— А меня вам не жалко? — резко парировал Гайен. — В конце концов, мы со Снуи никогда ничего не обещали друг другу. Мы просто жили вместе, вместе выплачивали за дом, но мы всего лишь приятели. Мы даже спали в разных спальнях… Каждый из нас зарабатывал на жизнь, как мог. Мы не ставили друг другу условий и не клялись прожить вместе до конца дней своих. Снуи знает, что я уезжаю, и он смирился с этим.

Стерко пожал плечами. Ему очень хотелось наорать на Гайена.

— Ну что вы ещё от меня хотите? — вздохнул Гайен. — Кажется, я сполна перед вами отчитался. Деньги ваши я потрачу на Снуи: ему прописали какой-то слабенький наркотик в качестве успокоительного, а эта штука оказалась немыслимо дорогой. Ещё немного времени до отъезда у меня есть, и я постараюсь сделать для Снуи всё, что могу. Но жертвовать ради него своим будущим я не собираюсь, и осуждение в ваших глазах, уважаемый защитник, меня не трогает! Если вы подозреваете меня в том, что я нечист на руку, перед отъездом я принесу вам квитанции на лекарство!

— Ну что вы, Гайен, это ни к чему! — решительно ответил Стерко и добавил: — Мне пора. Я хотел бы проститься со Снуи.

Гайен прислушался:

— Он успокоился, может быть уснул. Не тревожьте его понапрасну.

— Вы правы. Прощайте, Гайен.

— Всего хорошего, — отрезал Гайен. — Захлопните за собой дверь.

Стерко вышел на крыльцо и прикрыл дверь.

Больная изобретательность вершителя поразила его. Жестокость казалась не просто дикой, а по-настоящему бессмысленной: ведь Стерко мог так никогда и не узнать о беде Снуи и не усвоить своеобразного назидания вершителя. Зачем понадобилось калечить невинного паренька, чьи руки были умелыми и ласковыми?

Стерко пошагал к ограде, проклиная себя за всё, в чём оказался без вины виноват.

— Защитник!

Стерко оглянулся.

Снуи, чуть пошатываясь, спешил к нему по выложенной плитами тропинке.

Он остановился в двух шагах от Стерко и жадно вгляделся в его лицо. Глаза Снуи были уже сухи, только щеки слегка разрумянились.

— Я завёл себя и вас огорчил. Никак не могу привыкнуть к этому… — быстро проговорил паренёк. Длинная прядка светлых волос свалилась ему на глаза, и он нервно дёрнул головой. — Вы не переживайте, ваш визит тут совсем ни при чём… Я привыкну. Мне больше ничего не остаётся, только привыкнуть.

Стерко судорожно сглатывал слюну и не знал, что отвечать. Сердце его сжималось, и в висках забилась тупая боль. Очень хотелось расплакаться, слушая, как калека его успокаивает.

— Почему вы молчите, защитник? — тревожно спросил Снуи.

— Гайен сказал, что уезжает и бросает тебя. По-моему, это подло…

— Это его право. У него нет и не было обязательств. Я и так ему благодарен. Если бы не его забота, я уже сегодня гнил бы среди отбросов… — почти спокойно заметил Снуи. — Не надо возмущаться, защитник. Вам сейчас сгоряча не понять Гайена. Поверьте, первое время он был сам не свой, очень переживал за меня. Но нормальному здоровому хаварру нечего делать рядом с таким, как я. Возиться со мной непосильно для Гайена, и я его не виню. Это естественно. И ваше негодование тоже пройдёт, скоро вы обо мне забудете… Но поверьте, больше всего на свете жалею, что не могу оказать вам той помощи, которую пообещал тогда…

— Теперь это не имеет значения, — мягко сказал Стерко.

— Нет, имеет. Мне трудно вас забыть, защитник. Так получилось, что вы были моим последним клиентом…

— Я знаю! — Стерко не хотелось выслушивать всё ещё раз.

— Откуда вы знаете? — удивился Снуи.

— Гайен рассказал.

— Он не мог вам рассказать этого. Про вас лично он ничего не знал и не знает! — растерялся Снуи.

Стерко тоже ощутил лёгкое замешательство.

— Значит, вы сами догадались… — протянул Снуи напряжённо. — Тогда вы, наверное, поняли ещё кое-что.

— Меньше всего на свете я хотел, чтобы мой враг стал чьим-то ещё врагом… Но он добрался до тебя. Хотя я не понимаю, за что он сделал это с тобой…

— Не понимаете? — серьёзно уточнил Снуи. — Да, скорее всего, так оно и есть. Но не надо так огорчаться, защитник. У меня и в мыслях нет обвинять вас… Я, как каждый хаварр, учился в школе, и знаю, насколько неумолимыми и нелогичными бывают притязания вершителей. Их стихийное зло обрушивается на тебя иногда без всякой причины. Но насчёт меня всё ясно.

— Почему бы тебе не рассказать то, что ты знаешь, но упорно скрываешь от всех?! — взмолился Стерко.

— Об этот вам тоже Гайен наябедничал?

— Я и сам не слепой.

— Как сказать… — усмехнулся Снуи. — Вы правильно поняли: меня искалечил вершитель. Именно так он и представился. И причину назвал. Только вам её знать не обязательно. Я не обязан никому ничего рассказывать. Это никого больше не касается.

— Касается, Снуи! Это может коснуться кого угодно! Я ведь был и до сих пор остаюсь под колпаком…

— Я знаю, — встревоженные тёмные глаза скользнули по лицу Стерко, и Снуи снова опустил голову.

— Ты видел это чудовище? Ты хорошо разглядел его тогда?

— А разглядывать его мне было нечего, — усмехнулся Снуи. — Я прекрасно знал его и раньше.

— Как это?! — изумился Стерко.

— Очень просто. Когда-то несколько лет назад он стал моим первым клиентом, и с тех пор довольно часто пользовался моими услугами… Он приятный хаварр, никогда не принуждал меня сверх меры и платил неплохо, — произнёс Снуи отсутствующим голосом, глядя в землю.

Значит, парнишка в лицо знает старшего сына вершителя. Значит, тот, кого столько лет пытается найти весь департамент, много лет живёт себе в столице и ведёт жизнь обычного состоятельного хаварра.

— Скажи мне, Снуи, кто он! Под каким именем ты его знал?!

Снуи с грустной улыбкой посмотрел в глаза Стерко и отрицательно покачал головой.

— Разве ты не понимаешь? С ним давно пора покончить! — воскликнул Стерко.

— И вы сделаете это. Но без моего участия. Потом вы поймёте, почему я молчал и буду молчать, — твёрдо сказал Снуи. — Я уже ничего не теряю. Но я не хочу, чтобы за мою болтовню поплатились те, кто мне далеко не безразличен. Разве вы, защитник, стали бы болтать о вершителе, если бы над теми, кто вам дорог, висела бы угроза?

— Да, ты прав, — нехотя согласился Стерко. — А у тебя есть, за кого бояться?