Наталия Шитова – Клятва Примара (Дерзкая - 2) (страница 46)

Самым страшным становилась для меня мысль о возможной разлуке с Валеркой. Ничто не предвещало ее. Даже вспыхивающие, в основном, по моей вине ссоры не имели никакого значения, потому что любая боль излечивалась легким прикосновением руки к плечу или свежим вихрем повинного сострадания. Чем яснее я чувствовала, насколько мы приросли друг к другу, тем прозрачнее становилась мысль: в разлуке друг с другом мы не выживем.

Можно, конечно, попытаться успокоить себя благоразумными речами о том, что миллиарды влюбленных, супругов, любовников расстаются, разлученные чужой недоброй волей или трагическим случаем, теряют друг друга. И лишь единицы переживают это настолько тяжело, что в прямом или переносном смысле уходят из этой жизни. Я не собиралась это оспаривать, но я готова поклясться, что исцеление от потери непременно наступает в одном случае если, несмотря на исключительную привязанность, тот, с кем ты расстался, не был тем самым предопределенным тебе существом.

Нам с Валеркой повезло: наши души пустили корни и проросли друг в друге. И произошло это не здесь и не сейчас, а уже давно. Нам повезло, если это, по большому счету, можно назвать везением…

Я сидела на влажном песке, и противоречивые мысли будоражили меня, превращая мою несчастную голову в кипящий котел. Я начинала негодовать на саму себя. В конце концов, почему я решила развозмущаться именно сегодня? Я давно знала, что Валера копается в моих снах, потому что так же, как и я считает, что ему виднее, как сделать другого человека счастливым. Но лишь сегодня я позволила себе разъяриться и изображать оскорбление. Ведь почему-то это произошло именно сегодня. Почему?

— Я поняла, что со мной, Валера.

— Так скажи, — произнес он.

— Тебе это не понравится. Я взбесилась от того, что, действительно, мне придется покинуть остров. Я этого не хочу, потому что мне здесь хорошо. Но прямо сегодня я возвращаюсь в Первый мир. Как тебе сообщение? — я повернулась и взглянула ему в лицо.

— Мне и вправду кое-что не понравилось, — спокойно заметил он. Почему, интересно, «я», а не «мы»?

— Ты сам решишь, что тебе делать. Не могу же я тебе приказать следовать за собой. Я тебе не командир.

— Это верно. Зато и помешать мне следовать за тобой ты не можешь. Я никуда тебя не отпущу одну. Это исключено. Если я стану тебе мешать, я растворюсь и стану твоей тенью, буду молчать и не дышать, но пока не уляжется то цунами, что гонит тебя обратно, я ни на шаг не отпущу тебя одну. Никуда. Я только не понимаю, почему именно сегодня? Ведь ты договорилась с друзьями, что они тебя позовут, если с Орешиным что-то случится…

— Во-первых, Валера, я не надеюсь на то, что они в точности выполнят этот договор. Ну а во-вторых, ты же видишь, что со мной. Меня погнало отсюда предчувствие беды. Еще вчера не было ничего подобного, а сегодня мне остается только зажмуриться и лететь вперед…

— Но это предчувствие уже давно с тобой…

— Нет! — я перебила его неспешную речь, потому что тоскливо заныло сердце от необходимости объяснений. — Это что-то новое, Валера. Это не касается Юры. Это касается нас с тобой.

— Не знаю, что могло бы помешать нам с тобой. Я никому не собираюсь отдавать наше счастье, — Валера подался вперед и прижался губами к моему плечу. — Я не сразу понял, что ты такое. А когда понял, стало ясно, что разлучить нас может только смерть. Окончательная смерть. А уж мы с ней поборемся, если доведется, потому что у нас больше нет запасных жизней…

— Что ты меня уговариваешь, как ребенка? Я боюсь, понимаешь?! Ты же знаешь, на что я бываю способна, когда боюсь… Я боюсь за жизнь брата. Я боюсь за нас с тобой. А больше всего я боюсь этого свихнувшегося Примара!!..

— Не кричи, не надо. Успокойся, прошу тебя… — Валера крепко обнял меня. Только его железные мышцы смогли усмирить меня. Я готова была сокрушить все, что попадется под руку. — Когда ты хочешь идти?

— Сейчас. Переоденемся и пойдем.

Валерка встал и поднял меня на ноги. Я чувствовала, как его ветер изучает меня, и, как могла, закрылась от его назойливой опеки.

Переодевшись в бунгало в костюмы, привычные для Первого мира, мы с Валерой поспешили вглубь островных джунглей. Каждый раз, когда я входила в эти заросли, меня раздирали на части десятки разнообразных тягучих и липких потоков. Этот остров мог бы стать местным Раем. Здесь можно было объединить множество дверей. Валерий вскрыл и оборудовал лишь некоторые из них, которые можно было привести в порядок с помощью нехитрых инструментов.

Пройдя через длинный подземный тамбур, мы выбрались в зеленый овраг, над которым нависали раскидистые немолодые сосны. Был солнечный день, и сильно пахло разогретой сосновой смолой. Золотистые сухие иголки сплошным ковром покрывали лесную тропинку. Идти по ним было не очень удобно: ноги проскальзывали.

Мы были совсем недалеко от фамильной усадьбы Тарона.

Я смотрела на невероятно красивые вековые деревья, чьи кроны пропускали узкие полоски солнца, и мне это напомнило, как солнечные лучи полосками заливали нашу комнату в бунгало.

— Как ты думаешь, Валера, мы вернемся еще на наш остров?

— Я бы хоть сейчас. И вообще, я не упущу случая водворить тебя на место. Только там по-настоящему отличное место для жизни. Там прекрасное место для детей…

— Каких детей? — удивилась я.

— Наших, — невозмутимо произнес Валера.

— Но я не хочу никаких детей, — засмеялась я. — Я понятия не имею, зачем они нужны, как с ними быть и что делать. Из меня получилась бы совершенно никудышная мать. Ты же знаешь, насколько стремительно я срываюсь с места, если мне этого хочется. Я не способна держать себя в рамках долга. Ребенок был бы брошен на произвол судьбы…

— И тем не менее, когда-нибудь он родится. И нет для этого места лучше нашего Ада.

— Лучше чего?

— Мы же с тобой уже договаривались, что мы с тобой давно заслужили ад. Адским созданиям место в аду. Мы сами себе сделали наше жилище, и оно должно называться Адом, — засмеялся Валера.

— Валера, я не хочу говорить ни о каких детях. Для меня это полная ерунда, честное слово. Мне это не нужно. Я же знаю себя. Я бродяга, боец, я, наконец, просто-напросто убийца. У таких не должно быть детей. Я не имею на это права.

— Ты ошибаешься, — спокойно возразил он. — Впрочем, я же не настаиваю. Я просто предположил, что если мы с тобой и дальше будем вместе, этого не избежать.

Он на ходу обнял меня одной рукой, наклонился и поцеловал. Выпрямившись, он взмахнул рукой:

— Вот, пришли. А ты волновалась.

Лесная тропа привела нас к уже знакомой мне усадьбе, откуда я когда-то давно удрала прямиком в Сылве. Здесь все было по-прежнему, только охраны и слуг прибавилось. И все это были знакомые мне люди, пришедшие сюда вместе с армией Тарона. Многие Катю не видели и не знали вовсе, но все они знали Валерия. Поэтому встретили нас сдержанно, но без лишних подозрений. Один из охранников проводил меня в сад, расположенный за зданием. Во времена моего здесь заточения этого сада не было, на этом месте была лесная поляна. Кто-то преобразил поляну в шикарный, нарочито запущенный сад. Разросшиеся вроде бы без всякого участия человека кусты с темно-зелеными сочными листьями и ароматными кремовыми цветками, бесформенные можжевеловые «ежики», нестриженная трава… Я бы поверила, что все это выросло само, если бы не видела этого места своими глазами пять лет назад.

Юру я нашла на садовой скамье, стоящей в зарослях пахучих кремовых цветов. Он читал толстую книгу и был так увлечен, что не услышал моих шагов. Когда я просто села рядом, он едва не выронил чтиво. Вместо приветствия я услышала:

— Кто позвал тебя?

Слова были произнесены недовольным резким тоном.

— А кто должен был меня звать?

— Никто. Я запретил тебя беспокоить. Не иначе, Олег. Я его убью, пообещал Юра, откладывая в сторону книгу.

— Олег тут ни при чем. Я сама пришла. И кажется, вовремя. Если бы все было в порядке, ты не запрещал бы своим людям связываться со мной.

— Все равно, без Олега тут не обошлось, я его все-таки убью, усмехнулся Юрка и встал. — Как бы то ни было, я рад тебя видеть.

— Как твои дела?

— Как видишь, жив пока, — Юра встряхнулся и посмотрел на часы. — Ты надолго?

— Только не говори, что ты куда-то спешишь, — отозвалась я и поудобнее устроилась на скамье. — Сядь и не дергайся. Тебе не удасться меня выгнать. Я намерена пользоваться гостеприимством Тарона столько, сколько захочу. Я скучала по тебе и волновалась за тебя, поэтому все твое возмущение будет впустую. Я намерена жить здесь у тебя столько, сколько мне понадобится.

Под последние мои слова Юрка безнадежно махнул рукой и сел рядом. Он взял свою книгу, положил ее себе на колени, начал открывать, потом вдруг резко захлопнул и отбросил от себя. Через его неловкую улыбку сквозило недовольство.

— Ну что ты мнешься? Скажи все, что хочешь.

— Видишь ли, Катя… — Юра воровато оглянулся, прислушался, даже, похоже, прочесал эфир вокруг себя. Потом придвинулся вплотную ко мне, обнял меня и, наклонившись к самому моему лицу тихо сказал: — Помоги мне, сестренка. Только ты можешь уговорить ребят отпустить меня отсюда…

— Ты с ума сошел! Куда ты собрался?

Юра все сильнее сжимал меня, рука его, лежащая на моих плечах, заметно задрожала.

— Ну представь только себе, во что они меня здесь превратили… Я целыми днями хожу по строго очерченной территории, сплю, ем, читаю, нюхаю цветочки… Ты можешь меня представить таким? Я тоже не мог…