Наталия Сергеева – Давай подтолкнём колесо Сансары (страница 4)

– А ты слишком нравишься всем подряд, – отвечала я.

– Это не преступление.

– Пока нет.

Он смеялся.

Юрэн на фоне этого исчез. Не буквально – он всё ещё учился с нами, всё ещё смотрел так, будто считывает параметры мира, – но мы не пересекались. Как и договаривались молча: не мешать друг другу существовать.

Подготовка к школьным соревнованиям шла тяжело. Полоса препятствий была сложной, особенно для младших. Несколько ребят из нашей команды откровенно не тянули.

– Надо посмотреть трассу заранее, – сказал Диманус однажды вечером. – Понять, где сложнее, и расписать технологию преодоления сложных участков для самых слабых.

– Ночью?

– А когда ещё?

Я колебалась.

Это было неправильно. Во-первых – нечестно, во-вторых – нарушение школьных правил. Но мысль была хорошей. И – что уж там – мне хотелось, чтобы поддержать команду.

Мы пошли втроём – я, Диманус и Кайр.

Кайр был невысоким, жилистым и молчаливым. Он, как и мы собирался поступать в столичную академию на боевого мага. Среди ребят он был не самым сильным, но выносливым и цепким. Таких редко замечают, но именно они потом оказываются рядом в самые тяжелые моменты. Он не любил болтать, только кивал и делал ровно то, что нужно.

Подготовка шла быстро. Я показывала слабые места трассы, Диманус предлагал, как обойти сложные участки, Кайр молча проверял – можно ли повторить это без магии. Мы работали слаженно. Почти как команда.

И вдруг поняли, что не одни.

– Что вы здесь делаете? – спросил дежурный преподаватель, светя фонарём прямо в лицо.

Я уже открыла рот, чтобы взять вину на себя, когда Диманус сказал:

– Это она.

– В смысле? – уточнил преподаватель.

– Идея была её. Мы просто согласились.

Кайр дернулся. Заметно. Он сделал шаг вперёд.

– Нет, – сказал он.

Голос у него был негромкий, но ровный. – Это неправда. Преподаватель посмотрел на него с удивлением.

– Объясни.

– Идея была Димануса, – сказал Кайр. – Он предложил посмотреть трассу ночью. Бертина сначала отказывалась. Я повернулась к нему. Он не смотрел на меня – только на преподавателей. Так, будто знал: если сейчас отвести взгляд, всё пойдёт не так.

Повисла пауза.

– Это правда? – спросили Димануса.

Он помедлил. Совсем немного.

И улыбнулся – своей мягкой, удобной улыбкой.

– Вряд ли было так, – сказал он.

Этого оказалось достаточно.

Мир не рухнул. Он просто… отъехал в сторону.

Я посмотрела на него. Он не отвёл взгляд. Улыбка исчезла, но осталась мягкость. Даже сожаление – аккуратное, почти убедительное.

Меня наказали. Серьёзно. Показательно. Лишили участия в соревнованиях. Вызвали родителей.

Аннет молчала – и это было хуже всего.

Димануса не наказали.

Он был «вовлечён». «Поддался». «Не разобрался».

На следующий день он подошёл ко мне сам.

– Берт…

– Не называй меня так.

– Я не мог иначе, – сказал он тихо. – Понимаешь? Моя мать… Она всего лишь техничка. Наказание сильно испортило бы мое будущее. А тебе… тебя не отчислят и ты – сильная. Ты справишься.

Я смотрела на него и вдруг поняла – очень ясно, без боли, без истерики.

Он – не он.

Мой муж никогда бы так не сделал. Он мог ошибиться. Мог промолчать. Мог уйти.

Но предательство… нет.

– Всё в порядке, – сказала я. – Я поняла.

И это было правдой.

С тех пор я с ним здоровалась. Иногда даже улыбалась. Но внутри он исчез – тихо, без скандалов, без выяснений. Будто его никогда и не было.

Когда вечером Аннет спросила:

– Ты расстроена?

Я покачала головой.

– Нет. Я просто больше не ищу его там, где его нет.

Она кивнула. Как человек, который понимает больше, чем говорит.

Глава седьмая

О том, что подача документов тоже может быть веселой

В столичную академию магии стремилось попасть столько народу, что даже просто подать документы было проблемой.

Очередь к воротам начиналась километра за два до них – длинная, шумная, нервная. Кто-то судорожно проверял подготовленный родителями пакет документов, кто-то спорил, кто-то пытался произвести впечатление. Я стояла с сумкой через плечо, смотрела на башни, уходящие в небо, и ловила себя на странном ощущении: будто это место меня не ждёт – но и не прогоняет. Просто наблюдает.

– Если что, я Бертина. можно Берт., – сказала я девушке рядом, просто чтобы не молчать.

Она обернулась. Рыжая. Веснушки. А взгляд цепкий, как у человека, который привык держать в голове сразу пять процессов.

– Оксандра. Окси, – коротко. – Поступаю на артефактора.

Кто бы сомневался. Все по законам моего любимого в прошлой жизни жанра – фэнтези.

– Мне уже кажется, что ты либо станешь моей лучшей подругой, либо взорвёшь мне что-нибудь жизненно важное, – философски заметила я.

Она усмехнулась:

– Всё зависит от того, полезешь ли ты в мои вещи без спроса.

В этот момент очередь встревоженно загудела.