Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 61)

Само собой разумеется, что с таким положением вещей Тимур мирился скрепя сердце. Как сообщают исторические источники, он вел себя как примерный вассал: отчитывался о своих поступках и завоеваниях точно так же, как Чагатаиды, Джучиды и Ильханы. Почему он вел себя именно так? Вероятнее всего, причины тому были сугубо экономические. Известно, что он очень интересовался вопросами международной торговли, и обмен товарами с Китаем являлся для него фактором наиважнейшим.

Самолюбие, страдавшее при отправке очередной дани, почти мистическая тяга к Китаю, желание овладеть всем наследством Чингизидов — таковы причины, по которым Тимур задумал очередную кампанию. Но нужно было придать этим планам приличествующий вид. Великий эмир уверял, что подошел к такому возрасту, когда уже думают лишь о прощении за совершенные ошибки. А какое лучшее средство для его обретения, как ни «священная война» с «неверными». Это был единственный случай, когда он не искал «неверных» там, где их нет.

Подготовка к войне была очень серьезной, были продуманы все мелочи. Великий эмир предусмотрел специальную экипировку, которая позволяла ратникам благополучно пересекать огромные пустынные и заснеженные пространства. Он не хотел предоставить случайности ни малейшего шанса, не желая вновь испытывать страдания, которым подвергся, преследуя Тохтамыша. Еще никогда он не был подготовлен так хорошо! Он должен был добиться успеха как всегда, но…

Тимур выступил в поход в самый разгар зимы. Внезапность — на нее тоже делался расчет. Но быть до конца уверенным в том, что до Китая не дошли слухи о приготовлениях в Трансоксиане было нельзя. Великий эмир намеревался пройти Центральную Азию за три месяца, чтобы нанести по Китаю внезапный удар. Его войска шли, оставляя за собой реки крови. Такая неоправданная жестокость не могла остаться безнаказанной. Небо порой перестает помогать даже самым сильным. Тимур сделал остановку в Отраре[30], покинуть который ему суждено не было. Великий эмир заболел.

Уже в самом начале похода произошли события, которые были предвестниками скорой кончины Тамерлана. Звездочеты, мнением которых он никогда не пренебрегал, заявили, что расположение планет неблагоприятно. Это вызвало у Тимура некоторое беспокойство. Но ненадолго, ведь его астрологи интересовали только тогда, когда они предсказывали удачу. Он страдал, но болезнь переносил стойко, даже готовился к пиру, на котором хотел попрощаться с принцессами и юными принцами его дома, сопровождавшими его до Отрара, которым надлежало возвратиться в Самарканд. Эмир не собирался отказываться от своих планов. Просто был вынужден сделать короткую остановку — нужно было расчистить заметенные снегом дороги.

Но пира Тамерлан не выдержал. Он слег от сильнейшей лихорадки. Настоящий воин, он боролся со смертью так энергично, как это делал в продолжение всей жизни. Тимур хотел победить единственного врага, который однажды должен был взять над ним верх. Он усердно сражался целую неделю, но в конце концов капитулировал. Во всем лагере читали молитвы. Внезапно Тимур издал ужасный хрип и произнес: «Нет Бога, кроме Аллаха» — и с этими словами испустил дух.

Его тело забальзамировали, положили в гроб из черного дерева, обитый серебряной парчой, и отвезли в Самарканд. Он был помещен в саркофаг, который потом накрыли цельным куском зеленого нефрита, и оставлен в великолепном памятнике, именуемом Гур-Эмир (Гробница эмира), в ту пору еще не завершенном, где позже к нему присоединятся его сыновья, Миран-шах и Шахрух, его внук Улугбек, а также горячо любимый Мухаммед Султан. Странно, но Тимур не занимает в мавзолее самого почетного места. Оно досталось его духовному учителю Сеиду Береке, старцу, умершему на Кавказе, куда он прибыл к Тимуру, чтобы попытаться утешить, а утешив, сам неожиданно скончался. Тамерлан попросил, чтобы его положили у ног этого человека, дабы тот заступился за него на Страшном суде.

Так окончилась эпопея мужества, ужаса, удач — тридцать пять лет царствования великого эмира. Он не позволял слабостей себе и никому другому. Его требования сейчас кажутся бесчеловечными, тогда как он просто выказывал удивительное знание человеческой натуры. Он много требовал, потому что прекрасно понимал: людям приятно, когда от них ждут больше того, на что они способны. Превзойти других, превзойти самого себя — вот требование, которое он предъявлял и самому себе, и другим, но не ставил перед собой недостижимых целей. Этот человек, у которого, казалось, отсутствовало чувство меры и в котором иные видели ясновидца или полубезумного, на самом деле обладал холодной головой и умел оценить любой степени риск и взвесить все шансы, оставляя случайности самое незначительное место. Когда он бросал вызов невозможному, он уже знал, что это невозможное возможно. Пожалуй, это и было девизом всей его жизни.

Уверенно можно говорить лишь об одном: ему хотелось достичь высшей власти любыми способами. Для этого было два пути: путь мира и путь войны. Власть была ему нужна, чтобы властвовать, а не для наслаждения почестями. Они его практически не интересовали, равно как и блага, которыми пользоваться он умел, но обращался с которыми так расточительно. Он, несомненно, испытал глубокое удовлетворение, когда обрел власть. И в этом смысле жизнь его удалась. Умевший добиться успеха во всяком деле, взять верх над любым соперником, не проигравший ни одного сражения, не захмелеть от своего успеха он не мог. Но, тем не менее, даже с Всевышним у него были свои счеты: он был уверен, что в его успехе больше заслуг Всевышнего, нежели его собственных.

Сделала ли власть счастливым этого человека? Вероятно, да. С его характером могло ли быть иначе? Но то, что он прожил жизнь непростую, полную противоречивых поступков, бесспорно, как бесспорно и то, что его след в истории не исчезнет.

Проклятие могилы Тамерлана

Тамерлан — это имя всегда вызывает у людей противоречивее эмоции. Одни говорят о нем, как о великом полководце, другие — как о жестоком тиране. Мало найдется в истории людей, которых так ненавидели и так любили, как Тимура. Взять хотя бы двух авторов хроник, живших при самаркандском дворе, которые рисуют его абсолютно по-разному. Арабский писатель и историк Ибн-Арабшах называет его безжалостным убийцей, исчадием ада, демоном. А историк и поэт эпохи тимуридов Шарафуддин Али Йезди уверяет, что он был великодушным, справедливым, учтивым, решительным и внимательным. Великий эмир, который, безусловно, хотел войти в историю, не вписывается ни в какие рамки, оставаясь единственным в своем роде.

Очевидно, что этот завоеватель, что бы о нем не говорили мусульманские историки, был в первую очередь не ревностным мусульманином, а человеком, следующим собственным убеждениям. О его подлинном отношении к религии мы не можем судить. И пусть столько раз говорилось, что он был мусульманином, вдохновленным стремлением к прославлению ислама, необходимо внимательно отнестись к некоторым фактам из его жизни. Так, он не принял мусульманского имени, не носил тюрбан, старался установить дружеские отношения с христианскими правителями Европы.

Что значило для него исполнение мусульманских предписаний? Он строил мечети по своему вкусу, но делал ли он это из глубоких внутренних побуждений или потому, что его войско состояло в большинстве своем из мусульман? О себе же он писал лишь: «Я, Тимур, слуга Аллаха».

Один из величайших мировых завоевателей, сыгравший заметную роль в истории Средней Азии, а также Кавказа, Поволжья и Руси, он, как мы помним, происходил из незнатной семьи, да еще и имел физический недостаток — хромал на левую ногу, за что и получил прозвище Тимур-ленг — Тамерлан. И этот Великий Хромой вошел в историю как выдающийся полководец и основатель громадной империи и династии Тимуридов. Тамерлан покорил Иран, Месопотамию, Армению и Грузию, Сирию и Индию. Нам известно, что у завоевателя были планы покорить и Китай, однако в феврале 1405 года Тимур скончался. По завещанию империя была разделена между его внуками и сыновьями.

Тамерлан воздвиг себе трон, но всю жизнь провел в седле. А когда болезнь все-таки оказалась сильнее, великий эмир ушел в вечность. Причем ушел сопротивляясь, словно до последнего хотел доказать всем и самому себе, что и эту борьбу можно выиграть. Но, уходя, он не мог не оставить о себе последнее воспоминание, последнее повеление, нарушение которого грозило человечеству страшным наказанием. Это пророчество, которое он оставил потомкам, вероятно, до сих пор витает над его последним пристанищем — его могилой. Оно всегда вызывало священный ужас и возвращало в далекие времена правления великого эмира. По преданию, на мавзолей было наложено заклятие, которое гласит: тот, кто посмеет вскрыть могилу Тимура, выпустит на свободу дух войны и развяжет большую войну.

Самаркандский мавзолей Тимура — один из трех наиболее красивых памятников его царствования. Пережив реставрацию, он, тем не менее, сохранил свой первоначальный вид, в частности, не имеющий себе равных купол. Он является первым крупным мусульманским погребальным зданием. Его появление стало началом строительства настоящих дворцов для усопших, которым занимались Великие Моголы в Индии. Взять хотя бы всемирно известный Тадж-Махал в Агре.