Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 33)
Огромное значение придавалось и скорости мобилизации, даже в «Великой Ясе» было специальное распоряжение на этот счет. Оно звучит так: «Каждый из эмиров тумана, тысячи и сотни должен содержать в полном порядке и держать наготове свое войско, с тем, чтобы выступить в поход в любое время, когда прибудет приказ, безразлично ночью или днем». Снабжение войск не поручалось специальным подразделениям — оно в значительной степени вверялось самим воинам. Речь тут идет прежде всего о конях, запасах продовольствия и хозяйственных мелочах. Монголы были идеально приспособлены для дальних путешествий — каждый воин вез с собой лишь то, что было ему необходимо, и ничего больше. Кроме дэла, традиционного монгольского халата, они носили штаны, меховые шапки с ушами и сапоги с толстой подошвой. Для защиты в любую погоду каждый из них вез с собой кремень, чтобы разводить костры, кожаные фляги для воды и молока, напильник для заточки оружия, аркан, чтобы ловить пленников или животных, иголку для починки одежды, нож, топорик и кожаный мешок, в который все это паковалось, а также небольшой шатер на случай привалов.
Нельзя не упомянуть о том, что монгольская армия постоянно испытывала недостаток в вооружении. Сами монголы делали только луки и стрелы, а остальное либо привозилось в качестве трофеев, либо было сделано плененными мастерами. Луки были очень мощными (чтобы натянуть тетиву, требовалось усилие в 71,6 кг), но легкими, для их изготовления использовали речную иву. Такие параметры гарантировали большую дальность поражения — можно было запустить стрелу на расстояние свыше 600 метров. Монгольский воин при явке на сбор должен был иметь три колчана с шестьюдесятью стрелами каждый, основной лук и два запасных. Стрелы — с наконечниками, обладающими разной пробивной способностью. Часто черешок стрелы снабжали костяной свистулькой, что вызывало в полете характерный свист.
По данным археологии, в арсенале зажиточного монгольского воина были все виды оружия для ближнего боя: кинжалы, изогнутые сабли. Кроме того, они были вооружены копьями, метательными дротиками и пиками с крюками. Ряд источников указывает на наличие в арсенале палиц, топоров и ламеллярных доспехов[12] — защитных лат, сделанных из бычьей шкуры, прошитой ремнями, или панциря с железными пластинами — в зависимости от достатка воина. Плюс шлем, сверху железный или медный, а часть, прикрывающая шею — из кожи. Скорее всего, у самых богатых и знатных монголов имелись тяжелые доспехи. Такие подразделения, по-видимому, использовались для нанесения последнего удара — в их задачу входило добить противника, уже сломленного изнуряющими атаками конных стрелков. Доспехи в этом случае нужны для того, чтобы выстоять в свалке подобного боя. В серьезном контактном бою невозможно победить, если не иметь подобных доспехов.
Как известно, монголы всегда испытывали недостаток в мастерах кузнечного дела. Ведь основным их занятием было скотоводство, охота и набеги. Недостаток собственного производства восполнялся привозом — ближайшие соседи, обладающие развитой металлургией, охотно вели торговлю с монголами. А в дальнейшем последние использовали таланты и умения мастеров, захваченных в покоренных странах. Был даже создан специальный город мастеров из 10 тысяч человек, населенный китайцами и чжурчженями, специализировавшимися на разных видах ремесел.
Необходимо также отметить, что устройство монгольской армии было органически связано с существующей структурой населения государства. В основание ее были положены начала территориальности и родового быта. Каждому племени определена была территория, на которой оно должно было кочевать. В каждом таком племени кибитки были объединены в десятки, сотни, а в многочисленных племенах — и в тысячи под управлением особых военно-территориальных начальников. В случае набора войск им спускался определенный наряд: по одному или больше новобранца с десятка. Десяток обязан был снабдить «призывников» положенным количеством продовольствия и всем необходимым для похода. Военно-территориальные начальники при мобилизации становились строевыми начальниками, оставляя на местах заместителей.
Поскольку Чингисхан почти постоянно вел войну, и войну успешную, приносившую войскам славу и значительную добычу, то естественно, что между племенами, служившими в одних сотнях или тысячах, подвергавшихся общей опасности, разделявших общие труды и славу, рождалось подлинное братство по оружию. Таким образом, часто враждовавшие между собою до Чингисхана монгольские племена при нем в обстановке нескончаемых боевых успехов над внешними врагами сливались в одну нацию.
Армия Чингисхана, помимо хорошего вооружения, обладала еще одним несомненным преимуществом: в ней велась постоянная подготовка командного состава, этому придавалось важное значение. Интересно, что в «Биликах» изложены все основополагающие принципы успешной армии. В частности, приветствуются честолюбие и религиозность воинов как импульс для подвигов, принятия смелых решений и поддержания воинского духа.
При этом Чингисхан не одобрял безответственной храбрости, считая, что она приводит к ненужной опасности, а иногда и к неоправданной гибели. При ведении войны полководцу и вообще воину надлежит храбрость и решительность сочетать с осторожностью. Рассудительность исключает отчаянную браваду, а значит, помогает исключить ненужные жертвы. Воспитать настоящего воина нельзя за короткий срок. Опыт в военном деле приходит с годами, поэтому Чингисхан говорил, что будущих воинов военному искусству, даже смелости и храбрости нужно учить так же, как купцы годами обучаются своему искусству.
Подчеркивая значение опыта в военном деле, законодатель требовал обучение начинать с молодости. Получалось, что в мирное время на строевых начальниках лежала обязанность, если так можно выразиться, «допризывной подготовки» молодежи. Воины должны быть всегда готовы выступить в поход и затратить минимальное время на сборы: способность монгольской армии мобилизоваться была всегда на высоте. Все, что расхолаживало и понижало уровень энергии воинов, например пьянство, не приветствовалось и подлежало искоренению. Вообще практика наказаний за проступки в монгольской армии была весьма разнообразной: от ударов палками до — в крайних случаях — смертной казни.
Как уже не раз говорилось, служба в армии была приравнена к всеобщей обязанности, а тот, кто по уважительной причине не служил, должен был отработать определенный срок на государство без вознаграждения. Поэтому можно сказать, что речь шла о самой настоящей «трудовой повинности» для всех, кто не нес личной службы в войсках в военное время.
Наверняка именно такой подход к дисциплине и законам службы привел к тому, что не бывало случаев, чтобы монгольские воины оставили поле битвы, пока был поднят штандарт (значок) командира. Железной дисциплине, заставлявшей людей стоять до последнего человека, Чингисхан обязан был успехом во многих своих делах. Немаловажным фактором также было доверие и взаимовыручка среди монгольских воинов.
Составленное из кочевников ядро армии продолжало сохранять основные принципы своего устройства, являясь благодаря этому превосходным оружием в руках самого Чингисхана и той плеяды талантливых полководцев, которых он сумел воспитать при жизни и передать своим преемникам на монгольском троне.
Если попытаться провести параллель между организацией монгольской и более поздних армий, то монгольские сотни можно приблизительно привязать к эскадронам (казачьим сотням), тысячи — к эскадронным полкам (такие полки имелись в России еще в царствование Николая I), а тьмы — к кавалерийским корпусам. Некоторые исследователи, правда, сравнивали монгольский боевой порядок с македонской фалангой: тяжелая монгольская конница выступала в качестве тарана, а вот легкая выполняла задачу обеспечения прикрытия ее флангов. Но с этим трудно согласиться, так как тяжелая конница монголов была высокоманевренной силой, да и легкая конница исполняла в бою вовсе не второстепенную роль. Еще одно преимущество монголов: войску не нужны были фуражиры и медленные обозы. Они обходились запасом лошадей, который они всегда брали с собой. Во время переходов воины доили их и забивали, чтобы использовать в пищу, а также кормились охотой и разграблением близлежащих поселений. Они могли существовать на крайне малом рационе весьма длительное время. Один хронист утверждает, что монгольская армия могла расположиться лагерем, не выдавая себя даже дымом, так как способна была обходиться без костров, чтобы приготовить пищу.
То, как питались воины Чингисхана, выгодно отличало их от солдат других армий. Монголы могли похвалиться хорошим здоровьем, физической силой и выносливостью. Для них двухдневное голодание вообще не являлось поводом для беспокойства. Они безропотно переносили зной и стужу. Они постоянно питались белковой пищей — мясом, молоком, творогом и другими молочными продуктами, которые укрепляли зубы и кости. Как известно, такие продукты перевариваются дольше, давая больший энергетический заряд.
Вся история монгольского народа — история войн и завоеваний, поэтому воинское искусство было доведено ими до совершенства. Они все делали иначе, даже то, как они преодолевали расстояния в походах, отличало их от традиционных армий. Последние передвигались, вытянувшись в одну длинную колонну, за которой шли обозы. Монголы же растягивались шеренгой на большие расстояния, что обеспечивало коням нетронутые впереди идущим войском пастбища, а воинам — большую возможность загнать какое-либо дикое животное. И, конечно, вместе со своим войском ехал главнокомандующий. Обычно он находился в центре, а по обеим сторонам его прикрывали так называемые защитники Правой и Левой руки. Таким же образом охранялись и командиры более низкого ранга.