Наталия Рощина – Загадки истории. Чингисхан (страница 32)

В последние годы жизни Чингисхан безуспешно искал возможность помирить Джучи и Чагатая. Понимая, что его пребывание на земле идет к закату, он пытался использовать все свое оставшееся время, влияние и опыт. После долгих лет небрежения он попытался обучить своих сыновей всему сразу. Он старался сформулировать и понятными словами передать им опыт своей долгой и полной событиями жизни. К сожалению, он больше привык отдавать приказы, чем объяснять свое видение устройства великого государства и принципы управления им.

Чингисхан пытался объяснить сыновьям, что первый ключ к власти — умение управлять собой, в особенности умение обуздывать свою гордыню. Поэтому неприемлемы ссоры между братьями. Он говорил им, что подавить собственный гнев труднее, чем приручить дикого льва. Владеть своими эмоциями труднее, чем победить лучшего борца в племени. Он предупреждал их, что «пока не проглотишь свою гордыню, не сможешь вести за собой людей». Великий хан предостерегал от ошибки считать себя умнее или сильнее всех прочих.

Желая сказать о многом, он придерживался еще одного важного правила: говорить только то, что должно быть сказано. Слова остаются словами, если они не подтверждаются делом. Воина характеризуют именно его поступки, а не слова.

Трудно сказать, насколько глубоко проникли в сердца сыновей Чингисхана его откровения. Они касались самых разных сторон жизни. Так, он учил своих сыновей, что есть разница между тем, как победить армию, и тем, как покорить народ. Если вражеское войско можно разбить, используя правильную тактику и верных людей, то чтобы покорить народ, нужно завоевать сердца людей.

Монгольское нашествие завершилось под городом Мультан, в центре современного Пакистана, летом 1222 года. Постаревший Чингисхан отдал дань долгому походу, организовав грандиозную охоту. Она длилась не один месяц, а потом было не менее пышное празднование. Чингисхан хотел таким образом примирить сыновей, но это было уже не в его силах.

Но долго почивать на лаврах не входило в планы великого завоевателя. Он отдавал себе отчет в том, что благосостояние его империи зависит от постоянных завоеваний. Он понимал, что если остановится, раздоры внутри его семьи разорвут империю на части. К тому же его сторонники уже привыкли к постоянному притоку богатств. Чтобы удовлетворить их растущие аппетиты, Чингисхан должен был вновь отправляться в поход.

Он начал последнюю в своей жизни войну против тангутов, тех самых тангутов, которые стали его первыми иноземными противниками в 1207 году. Несмотря на то что они изначально покорились монголам, Чингисхан затаил на них обиду: однажды они отказались помочь ему и свой отказ облекли в весьма обидную форму. Вероятно, он хотел основать безопасную базу на территории тангутского царства, а затем нанести удар на юг — покорить Китай.

Великий воин не думал, что небеса внесут неожиданные коррективы в его планы. Зимой 1226/27 года при переходе через пустыню Гоби во время охоты Чингисхан упал с коня и получил внутренние повреждения.

Полгода спустя всего за несколько дней до полной победы над тангутами Чингисхан умер. «Сокровенное сказание» сообщает, что он умер в конце лета. Вся его жизнь прошла в седле, и смерть он встретил в седле, как настоящий воин-кочевник.

По словам Э. Гиббона, английского историка XVIII века, крупного специалиста в истории империй и завоеваний, Чингисхан «умер в полноте своих лет и своей славы, со своим последним дыханием заклиная и повелевая своим сыновьям завоевать Китайскую империю». Чтобы исполнить последнее желание Чингисхана, нужно было сделать еще очень многое. Его потомкам предстоял долгий путь, но, к сожалению, он вел к распаду империи, созданной Повелителем Вселенной.

Войны Чингисхана дали повод европейцам заявить о необходимости завоевания Азии от Японии до Индии, придав ему видимость благородной миссии белого человека. Воображаемые ужасы Чингисхана и монголов стали частью оправдания власти цивилизованных белых в колониях. Возможно поэтому одним из первых попытался изменить взгляд на личность Чингисхана Джавахарлал Неру, отец индийской независимости. Сидя в тюремной камере, он поставил перед собой непростую задачу. Она заключалась в том, чтобы понять историческую роль Чингисхана, которого Запад использовал в качестве страшилки.

Неру тогда описал Чингисхана как «осторожного и разумного человека средних лет, склонного тщательно обдумывать любое крупное свое начинание прежде, чем взяться за него». Джавахарлал Неру понял, что, хотя монголы и не жили в городах, они создали замечательную цивилизацию. «Они не знали, конечно, многих из городских искусств, но они развили образ жизни, подходящий для их мира, и они создали сложную организацию». Он заявил, что, хотя монголы были маленьким народом, но «одержали большие победы на полях сражений» благодаря «их дисциплине и организации. И прежде всего это происходило из-за блестящего руководства Чингиза». Судя по тому, что Неру писал о Чингисхане, его совершенно очаровал великий завоеватель, и он изобразил завоевания Чингисхана как часть древней борьбы азиатских людей против европейского господства.

Отношение к великим историческим личностям часто бывает неоднозначным. В описываемом нами случае оно прошло несколько стадий от полного неприятия до восхищения. Нам кажется, что истина, как всегда, где-то посередине.

Монголы — удивительный народ, который, владея лишь бескрайними просторами степей, сумел воспользоваться плодами труда и мысли чуть не всего мира. Их выносливость, верность своим корням, жажда жизни сослужили им хорошую службу. Когда их армии покоряли один народ за другим, одну культуру за другой, они бережно сохраняли достижения разных цивилизаций и передавали их от одной к другим.

Чингисхан не просто вел войны, имея хорошую армию, но обладал системой, которая обеспечивала ее слаженную работу и действенность всех частей его огромного военного государства. Благодаря этому у Чингисхана была сбалансированная армия, с ее обученными и чрезвычайно дисциплинированными воинами, талантливыми полководцами. Монголы обладали самой совершенной, по тому времени, структурой армии и передовой тактикой. Воины имели необходимое вооружение, знали осадные технологии и военное планирование. Действия армии подкреплялись армейской разведкой (ближней, так называемой, тактической) и дальней (стратегической). К этому нужно добавить подрывную деятельность и дипломатию, а именно: внесение раздора между государствами, гибкий выбор временных союзников. Тыл был не менее укреплен удачно составленным законодательством и охранными органами, налогообложением, почтой, устойчивым административным аппаратом, системой управления захваченными территориями. Все эти направления складываются в то, что называется государственным устройством.

К тому же действия Чингисхана не были спонтанными, он придерживался осознанного курса на преобразования. Таким образом, в державе Чингисхана были заложены системные принципы государственного строительства. Само собой разумеется, что по тем временам это давало монголам большое преимущество в завоевательной политике.

У монгольской империи было еще одно немаловажное преимущество — мобилизационные возможности. Дело в том, что воинами считалось все мужское население. Мальчишки уже с трех лет уверенно держались в седле. Бесстрашные, неутомимые, они впитывали жажду завоеваний с молоком матери. Под предводительством такого талантливого полководца, как Чингисхан, возмужавшие воины были обречены на победы.

Напомним, какова была структура войска, одержавшего столько побед, внушавшего ужас и трепет завоеванным народам. Во главе каждых десяти воинов был поставлен один — по-нашему десятник, а во главе десяти десятников тоже стоял один человек, который называется сотником. А во главе десяти сотников так же был поставлен один — тысячник. Далее в пирамиде — командир тумена, стоящий во главе десяти тысячников, и это число называлось «тьма». Возглавляли же все войсковое подразделение два-три вождя, но один из них был главным, ему подчинялись все.

Монголы проводили всю жизнь в походах. Столь длительные походы, общение изо дня в день в жестких условиях лишений должны быть обеспечены чем-то фундаментально-цементирующим. Конечно, речь идет о железной дисциплине. Она в монгольской армии достигалась жесткими военными законами и твердым контролем за неукоснительным их выполнением. Был в армии Чингисхана жестокий закон, прописывающий, как следует поступать с теми, кто покидает поле боя. Во время военных походов, если из десяти человек побежит хотя бы один, то все воины из этого десятка умерщвлялись, если дрогнет и побежит десяток, то, несмотря на стойкость других десятков, умерщвлялась вся сотня и т. д. Таким образом, если воины не отступают сообща, а именно побегут с поля боя, то они обречены — все равно будут убиты. Точно так же, если один-два воина смело вступают в бой, а другие из подразделения не следуют за ними, то их также умерщвляют. Если кто-то из подразделения (например, один-два воина из десятка) попадает в плен, а боевые товарищи не сумели отбить их, это также карается смертью. Поэтому в монгольской армии каждый воин был ответственен за действия не только свои, но всего воинского подразделения. Из этого следует, что о дезертирстве в монгольской армии можно говорить с большой натяжкой.