Наталия Романова – Против течения (страница 33)
Я посмотрела в сторону… что я? У меня ни умения пироги печь, ни других умений – это и Филипп подтвердит. Благо, он без претензий, в отличие от всяких Абакумовых.
Потом пришёл хозяин дома, Митрофан Гучков. Поговорил со всеми, посмеялся даже, дал наказ не засиживаться, и сразу же куда-то уехал вместе с Захаром.
Это было в самом конце августа, больше я Захара не видела и ничего о нём не слышала.
На Первое сентября Лёша пришёл один, с гладиолусами наперевес, источая недюжинный энтузиазм. С порога заявил, что картон для уроков технологии он Лизе велел не покупать, потому что мужик должен руками работать и головой думать, а не аппликации клеить, как в детском саду, ерундой такой пусть Капа занимается.
Математика? К математике претензий у юного инноватора не нашлось, как и к родному языку.
Настя Запашная и ещё два ученика в классе не появились. В последний момент мне сообщили, что они ушли на дистанционное обучение, выбрав даже не семейную или заочную форму, а онлайн школу.
Через полторы недели после начала учебного года, прямо посредине урока, в класс вошла взволнованная Маргарита Павловна. Усадила движением руки поднявшихся для приветствия детей и заявила, что меня вызывает директор.
Тряслись поджилки, тянуло под ложечкой, когда я спешила по длинному коридору второго этажа, в торце которого располагался директорский кабинет.
– Проходите, проходите, Виталия Генриховна, – строго заявила Зоя Николаевна – грузная, немолодая, заметно нездоровая женщина.
Показала рукой на стол напротив себя, приглашая сесть.
– Не хотела я поднимать этот вопрос, но выбора мне не оставили, – поджала она губы, глядя в упор на меня. – Ознакомьтесь. Из комитета по образованию, – тяжко вздохнула Зоя Николаевна.
Петиция Запашной Антонины Андреевной, не абы кого, а председателя родительского комитета, подписанная инициативной группой родителей, крайне озабоченной сложившейся ситуацией в МКОУ СОШ с. Кандалы, а именно моральным обликом одного из педагогов, конкретно Шульцевой Виталии Генриховны.
Там же были приложены фотографии, те самые, что совала мне под нос глава родительского комитета, грозя карой небесной на мою аморальную голову, доказывающие моё недопустимое поведение.
На глазах собственных учеников, в период проведения массового мероприятия, направленного на укрепление и поощрение, устроила форменный бардак, если не сказать бордель.
Средь бела дня!
Стоит ли упоминать внешний вид этого так называемого педагога?.. А ведь там присутствовали не только младшие школьники, их родители, но и подростки!
Вишенкой же на торте стал уход трёх учеников на онлайн-обучение, несмотря на то, что у родителей нет возможности обеспечить учёбу в подобном формате.
Всё из-за Шульцевой Виталии Генриховны, чьё поведение напрямую сказывается на психологическом состоянии, здоровье учащихся, их воспитании и поведении.
Доколе, вопрошала группа инициативных родителей, право на образование их детей будет вероломно нарушаться?!
– То, что вы делаете вне стен школы, несомненно, не имеет отношения к учебному процессу, но всё-таки стоит учитывать, что это – село. Утаить что-то сложно, если в принципе возможно. Однако, подобные жалобы на поведение учителя во время школьного мероприятия… мягко говоря недопустимы, – покачала головой Зоя Николаевна. – При устройстве на работу, Виталия Генриховна, вы ознакомились с профессиональным кодексом учителя и должны были запомнить слова о правовых, нравственных и этических нормах. Соблюдать их ваша прямая обязанность! Ваше счастье, что я не могу уволить вас, несмотря на то, что у комитета по образованию руки чешутся, уж поверьте. Но выговор вам гарантирован. Поймите, пока эта шумиха была в пределах района, я могла замять, поговорить с Антониной Андреевной, найти какой-то компромисс, но дело дошло до Краевого комитета, спустить на тормозах никак не получится. Впредь будьте осторожны, не выставляйте свою личную, тем паче интимную жизнь напоказ. Я всё понятно говорю? – добавила с толикой участия, от которого легче не стало.
Выговор?.. Выговор? За что?..
Наверное, формально было за что, на пустом месте не объявят дисциплинарное взыскание, но как же обидно, хоть плачь, а лучше уволиться и уехать.
Всё равно куда. Не пропаду. А пропаду, и ладно. Ну и пусть.
Чем я лучше сотен потерявшихся в жизни выпускников детских домов, не сумевших найти своё место, окончательно запутавшихся, потерявших себя? Ничем.
– Я могу идти? – прохрипела я, глотая горькие слёзы.
– Идите. В класс можете не возвращаться, Маргарита Павловна до конца дня вас заменит.
Заменит и прекрасно, будет время собрать вещи. Оставаться здесь смысла нет.
Пусть остаются. Живут долго, счастливо, кто с кем и как хочет.
Не моего ума дело. У меня выговор и аморальное поведение.
Глава 21
Я написала заявление на увольнение, сидя дома, за кухонным столом, дав себе время на обдумывание, чтобы не пороть горячку. Положила в сумочку и отправилась напоследок прогуляться по селу, к которому успела привыкнуть и уже считала своим домом.
Скорей всего, меня заставят отрабатывать две недели. Ничего страшного, как-нибудь справлюсь, а после… после «чемодан, вокзал, на фиг».
Но именно эту прогулку, когда я приняла твёрдое решение уехать, я посчитала прощальной.
Как ни крути, Кандалы – моя родина. Именно сюда мама привезла меня из роддома. Именно здесь я сделала первые шаги, сказала первое слово. Здесь похоронен мой непутёвый отец и вредная бабушка.
Наверное, действительно, место может не принять человека. В детстве меня увезли, бросив клочок сибирской земли, а сейчас уезжаю уже я сама, по собственной инициативе.
Не приняли меня Кандалы, второй раз не приняли. Ну что ж…
Красиво здесь всё-таки.
Природа могучая подступает прямо к домам, окутывает густым запахом тайги, реки, осенних трав. Из дворов доносится перебранка дворняжек, редкое мычание, зато споры неугомонных кур слышны повсюду, как и возмущения зазнаек петухов. И кот рыжий, холёный, на мышах отъевшийся, сидит на опорном столбе забора, щурится на вечернее солнышко, ещё тёплое, почти летнее.
От осени пока лишь вкрапление ярко-золотого на деревьях и охапки астр почти у каждого дома. А я ведь тоже хотела посадить, чтобы на следующий год радовали, и флоксы эти дурацкие, что завяли моими стараниями.
Напоследок решила сходить на кладбище, ведь больше не выдастся случая. Скорее всего, я никогда не вернусь в это село, спрятанное средь бескрайних лесов, дышащее стылой влагой реки даже средь жаркого лета.
Ожидаемо ничего не почувствовала стоя у двух могил. Здесь – отец, Генрих, которого все звали просто Генка, а здесь – бабушка. Надо бы хоть что-то ощущать, родные же люди, у меня же в душе полнейшая пустота. Обиды – и той не осталось.
Кладбище расположилось на пригорке, в относительной близости от самих Кандалов. Идти полчаса-час, если совсем не спеша.
Торопиться было некуда, решила дойти до реки. Берег здесь высокий, вид на излучину потрясающий, сюда даже туристов привозили любоваться природой. Чуть поодаль плавный спуск по усыпанному разнотравьем пригорку, переходящий в плоский, каменистый берег, с убегающим вдаль камышом, рогозом и стелющейся осокой.
Свежие автомобильные следы по лугу не смутили. Местные могли приехать, купальный сезон закрыт, но посидеть на берегу, пожарить мяса найдутся желающие. Или гости туристической базы, что поодаль расположилась, прикатили красотами любоваться.
Местным река и река, приезжим – на редкость живописный вид.
Сначала вышла на высокий берег, сделала несколько фотографий на память, посмотрела в сторону пологого, замерла в удивлении. Недалеко от серых камней в окружении густого камыша застыл УАЗ, он же «буханка» с изображением мультипликационных, жизнерадостных коров.
Захар? Кто-то из работников? Что им здесь делать?..
Раздался громкий собачий лай. Пёс словно возмущался на всю округу, настойчиво пытаясь донести какую-то свою мысль окружающим.
Посмотрела в сторону брани вперемешку с рычанием. Сердце пропустило несколько ударов, спина покрылась ледяным потом, руки похолодели, солнечное сплетение же обдало кипятком.
Трое детей, два мальчика и девочка толкали по траве в сторону реки что-то вроде плота, громко переговариваясь между собой, вокруг бегал пёс Захара Ральф, оглашал округу лаем, явно не соглашаясь с происходящим.
– Стойте! – закричала я, выглядывая путь, как быстрее добежать до ребят, что не так-то просто было сделать.
Короткого пути от моего места не было, делать круг – потерять время. Дети же почти дотащили плот к берегу, и вряд ли они приложили столько усилий, чтобы посидеть на свежеструганных досках и полюбоваться тёмно-синей гладью реки.
– Лёша! Лёша Абакумов! – узнала я своего ученика, рванув в сторону тропинки, которая должна была привести меня к берегу, куда троица упорно толкала плот. – Валера! Семёнов, стой!
Господи, ладно Лёшка – парень самостоятельный, этот-то поросёнок с СДВГ как умудрился ускользнуть от бдительного дедушки, тот же ни на минуту не выпускал непоседу из виду?
И Настя… Настя Запашная!
Совершенно же беспроблемная девочка, таких в музее показывать, в разделе «идеальные дети».
Что здесь происходит?
В целом понятно что. Непонятно, какого чёрта, и где все взрослые? Каким образом юные Конюховы раздобыли ключи от машины, заволокли плот, никем не замеченные проехали всё село?