Наталия Романова – Мультяшка (страница 8)

Какой-то абсурд… Но душевные терзания Миры мало интересовали Максима Аркадьевича, ему оказалось вполне достаточно утвердительного кивка Сильвестра, означающего, что всё идёт в рабочем режиме, чтобы снова углубиться в изучение подпунктов и деталей.

К пятнадцати часам Целестина объявила глухим голосом, что обед накрыт, встала и направилась в столовую. Сильвестр двинулся за ней, как и юристы, довольно потирающие руки.

Ещё через час Макс сидел в седане бизнес-класса, на заднем сиденье которого с комфортом расположились хозяин и его неизменная ассистентка. Они ехали в клинику. В это время врачи обычно уже расходятся по домам, но не в случае, когда консультация нужна Сильвестру или кому-то из его людей, тем более – семье. Старик с лёгкостью нарушал любые правила, и эта черта его характера, по мнению окружающих, была неотъемлемой.

Дородный, рано начавший лысеть мужчина суетился на пороге светлого здания, рядом с которым остановился водитель. На кармане белоснежного халата были вышиты инициалы и фамилия, а бейдж гласил, что никто иной, как главный врач собственной персоной вышел встретить дорогих гостей и оказать всестороннюю помощь по всем вопросам. Целестина обернулась в поисках главной героини происходящего, но руководитель лечебного учреждения, суетясь на полусогнутых ногах, доложил, а именно так это прозвучало, что Мирослава не появлялась.

Сильвестр улыбнулся, казалось, он абсолютно не воспринимает бунт внучки, и заговорил с главным о нуждах клиники, поморщившись от елея в голосе. Надо отдать должное, врач мгновенно перестроился, перейдя на деловой и сухой тон.

– Через двадцать минут её доставят, – коротко бросила Целестина и направилась к стеклянным дверям.

– Дом в полутора часах езды, – уточнил Максим.

Где могло пропадать зефирное чудо после того, как выбежало с пылающими щеками из кабинета? Он полагал, что всё это время Мира просидела у себя в комнате, чертыхаясь на деда, юристов и самого Макса. Он надеялся, что ей не придёт в голову обкуриться или нанюхаться какой-нибудь дряни и вырубиться где-нибудь без присмотра.

– Она в аэропорту, – проскрипела Целестина.

– Вот как? Она сама сказала? – Максиму становилось интересно.

– Мирослава отключила телефон. Но это не имеет значения, нам доподлинно известно, где она, а так же то, что ей не удастся улететь. Начальник службы безопасности уже направил к ней людей, – взгляд ассистентки стал жёстким.

Максим закатил глаза. Отлично! По-другому не остановить пигалицу весом едва ли пятьдесят килограмм? Надо направить двух мордоворотов и доставить Миру пред очи Целестины, как преступницу. Девчонка бунтует, что естественно в её положении. Если бы у Максима было чуточку меньше здравого смысла, он бы тоже рванул в аэропорт и из страны, только бы избежать этой сомнительной сделки. У Мультяшки очевидные проблемы с логикой, неудивительно, что она попыталась убежать, проигнорировав службу безопасности Сильвестра Прохоровича. Ребята, стоявшие у дверей или ходящие по пятам – ширма, которая скрывает работу профессионалов.

– Целестина, я сам заберу её, – пристально глядя ей в глаза, спокойно произнес Макс.

– Ты? – она в удивлении приподняла брови. – Что ж, вероятно, это имеет смысл, может быть, даже поможет вам найти общий язык.

– Вряд ли, – Максим Аркадьевич усмехнулся. Какой общий язык он может найти с карамельно-зефирной Мультяшкой, которая на полном серьёзе думает, что может ускользнуть от службы безопасности деда? – Дам ей возможность спустить злость в аэропорту на меня, а не здесь, на деда. Мира не похожа на девушку, способную контролировать эмоции и считаться с обстоятельствами, вряд ли вам нужен прилюдный скандал.

– Верно, – Целестина задумчиво посмотрела на него, тот, в свою очередь, попытался выдавить из себя улыбку.

Водитель молча открыл дверь и, не спрашивая, направился к зданию аэропорта. Найти Миру оказалось просто. Её фигурка в короткой спортивной куртке, провожающая взглядом самолёты, виднелась у окна. Джинсы обтягивали не только ноги, но и попу, подчёркивая вполне аппетитные, хоть и небольшие формы. Мира качнула головой, и волосы, лежавшие сплошной стеной почти до пояса, блеснули в искусственном освещении.

Мультяшка – внешне очень привлекательная девушка. Максим на минуту задумался, смог бы он встречаться с Мирой, не будь она той, кем является, будь она менее альтернативно одарена, и пришёл к выводу, что нет.

Привлекательная девушка, не женщина, почти девочка. Он же предпочитал женщин старше, понимающих, чего и от кого они хотят, не стесняющихся получать наслаждение и дарить его. Юношеский щенячий восторг от упругих девичьих попок прошёл у Максима давно. Он ничего не имел против упругости, стройности и молодости, но утирать слёзы, разгребать комплексы или рисковать своими нервами, потому что обладательница симпатичной попки и упругой грудки имела неосторожность вообразить себе то, чего не было и быть не может, не горел желанием. Так что никакого, даже мимолётного романа у Максима с Мультяшкой быть не могло, но переспать пару раз без обязательств и дежурного обмена контактами – почему бы и нет?

– Привет, – он встал рядом и тоже стал смотреть на улицу, взлётную полосу, начинающее сереть небо.

Мира вопросительно уставилась на Максима, фыркнула и отвернулась, досадливо сморщившись.

– Твой чемодан? – продолжил он как ни в чём не бывало. – Сумка тоже?

Дорожная сумка, как и чемодан, были одной марки, в одной цветовой гамме, не масс-маркет, естественно. Маму Максима хватил бы удар, узнай она, сколько можно заплатить за обычную, пусть и добротную, сумку.

– Пошли, – одной рукой он взял за ручку чемодан, перекинул через плечо сумку, не слишком удобно, не под его рост, другую руку протянул Мире, как ребёнку.

Естественно, его окатили неприязненным взглядом и волной презрения, другого он и не ожидал.

– Ну? Сами пойдём или подождём парочку-другую добрых молодцев из охраны твоего дедушки?

– Сволочь, – прошипела девчонка.

– Так и есть, – Макс посмотрел на неё в упор. – Я сволочь, а ты невинная жертва обстоятельств.

– Гад, ублюдок, тварь, – лексикон девицы не радовал изысканной терминологией.

– Забавный словарный запас, – её оппонент даже не поморщился. – Не слишком богатый, или хорошее воспитание не даёт выругаться от всей души? Может, просто слов других не знаешь? – он продолжал идти, волоча беглянку за руку. Та упиралась, но шла.

– Ты продался! Знаешь, как называются те, кто торгует телом? Проститутка! – это очередное высказывание даже позабавило.

– Проститут, в моём случае так будет правильнее. Кстати, а ты почему не улетела? Погода же лётная, – с улыбкой поинтересовался Максим.

– Дед заблокировал все мои карты, – прошипела с ещё большей злостью Мира.

– А другой у тебя нет? К которой у дедушки нет доступа? – продолжал допытываться Максим.

– Есть. Но там всего тридцать тысяч, как можно прожить на эти деньги? Да ещё свалить отсюда? – отчаянье в голосе слышалось всё сильнее.

– Ну, положим, на билеты эконом-класса ты бы не потратила больше десятки, – Макс начал рассуждать вслух. – Двадцать тебе бы хватило на месяц за глаза, даже осталось, тебе ведь не надо платить по счетам, а за это время могла бы найти работу, официантки, например.

– Рублей! – вскрикнула Мультяшка. – Рублей! По-твоему, можно прожить на эти деньги?!

– Мои родители жили и не на такие деньги. Знаешь, большая часть страны живёт на меньшее, люди ходят на работу, получают образование, воспитывают детей, заботятся о стариках, даже умудряются откладывать на отпуск, машины покупать или, компьютеры, например, – Максим продолжал ликбез. – Я родом как раз из той, большей части, и если для того, чтобы не потерять то, чего я добился своим трудом, мне надо продать себя, стать проститутом, пройти медицинское обследование или даже спать с тобой – я сделаю это. И тебе советую.

– Советчик нашёлся, – девчонка попыталась вырвать руку, но у неё не получилось. Она только поморщилась от боли, потому что Максим сжал ладонь ещё сильнее, как тисками.

– Да, советую. – утвердительно кивнул Макс. – Ты ни хрена в этой жизни не знаешь, не умеешь, ты просто не выживешь без привычных тепличных условий, Мира. После заключения брака контроль над твоими счетами будет у меня, потому что твой дедушка уверен, что ты не в состоянии самостоятельно купить себе даже трусы. У меня нет желания ограничивать тебя в чём-то, отказывать в том, к чему ты привыкла и без чего не представляешь жизни, даже если мне это кажется излишеством или полным идиотизмом. При всём желании ты не сможешь спустить на ветер основные активы своих компаний, твой дедушка позаботился и об этом. У меня нет желания контролировать твою личную жизнь, я даже спать с тобой не хочу, если откровенно.

Мира остолбенела, побледнела, вспыхнула алым и неровно задышала, пришлось дёрнуть за руку, чтобы вывести её из ступора.

– Тогда зачем этот пункт о детях? – она недовольно прищурилась.

– Требование твоего деда. Надеюсь, ты понимаешь, что он не сможет заставить меня выполнять супружеский долг против твоей воли? И моей тоже. Я уже говорил, но повторю – у меня нет желания спать с тобой, тем более – насильно, – он почти выплюнул последнее слово.

– Тогда зачем эти пункты, зачем врач?! – развела руками Мира.