Наталия Плехт – Якорь для Вирма (страница 18)
— Послезавтра стекло везем.
— Я помню.
— Птичка на хвосте весть принесла — на дороге снова гости ожидаются.
— Встретим, — после паузы пообещал Вирм. — Якорь при мне... встретим.
— Ну, дай Бог.
Домой идти расхотелось. Вирм решил прогуляться по городу, продумать очередное объяснение с Яром — сам ведь говорил «не охотимся на человеков», а теперь... Да и себя надо уговорить, потому что не лежит к делу душа. Выпускать змея на свободу днем Вирм не любил. Отговаривался тем, что свидетелей много, все так и норовят сфотографировать. Настоящую причину не разглашал. Она была весомой — змей... слишком уж увлекался. В темноте на огни летел, а при свете кидался на все, что движется, только успевай окорачивать. В горах особых проблем нет, а вот на трассе... И все же придется работать, пообещал в свое время Сене, пусть и без контракта, а слово держать надо.
О том, что змей, распробовавший крови, считал людей такой же добычей, как скальников и прочую нежить, Вирм помалкивал. И так шарахаются, а если прознают, непременно кто-нибудь в спецслужбы донесет. Тогда хана, крупномасштабной войны не потянуть. А еще вина давила: сам выпускал змея без якоря после смерти Ирины, позволял творить, что хочется. Не думал ведь, что пожалеть придется. И с Сеней когда раскручивались, всякое бывало... люди сферы влияния делят, не нечисть.
«В этот раз обойдется, удержу, — успокаивал себя Вирм. — Он же только-только с Джокондой пар спустил. Что ему эти автомобили?»
Под ногами шуршали, сминались пожухлые листья каштанов. Какой-то скороспелый плод сорвался с ветки, испачкал асфальт колючей зеленой кожурой, покатился к дороге лакированным ядрышком. Вирм ускорил шаг, догнал и пнул каштан, отправив его к припаркованной на обочине машине. Обернулся на чей-то смешок и поздоровался с ангелочком-барельефом. Ну, хоть живой камень повеселил.
Прогулка в парке не принесла удовольствия. Наматывал километры, бродя по нижним тропкам, сталкиваясь с отдыхающими, выгонял тревогу усталостью — и без толку. В темноте спустился в город, поужинал в кафе и долго сидел за столиком с чашкой кофе. Не хотелось возвращаться в тишину дома, лучше уж на людях, под надрывный шансон. Хлопок по плечу вырвал из тусклой задумчивости. А это Яр, которого Надя отшила... центр-то маленький, вот и встретились среди музыки и мерцающих огней.
Сильно расстроенным Яр не выглядел. Заказал кофе с коньяком, расспросил про зал, где Вирм время от времени железо тягал — «Надя сказала, ты там бываешь. Это мне ближе, чем киокушинкай, раз уж здесь застрял, хоть качаться ходить хочу».
Вчера бы порадовался: приживается якорь, планы строит. Сегодня только обещанием: «Свожу-покажу» отделался, давило нехорошее предчувствие. Зато не пришлось придумывать, как заговорить о предстоящем деле — когда шли домой, само с языка соскользнуло.
— Я тебе рассказывал, что наш ЧОП грузы конвоирует?
— Было такое.
— У нас есть постоянный контракт. Не особо прибыльный, но престижный. Визитная карточка. Мы из крайцентра в горбольницу препараты строгой отчетности доставляем.
— А разве это частникам доверяют?
— Давно уже. По выбору руководства больницы. Как ты понимаешь, Сеня много усилий приложил, чтоб мы этот контракт взяли.
— Ясное дело.
— Конкурентам это не нравится.
Яр хмыкнул, повторил:
— Ясное дело.
— Поначалу они пытались рыпаться, но змей вразумил. Помогло. Очень помогло, я тебе доложу. А когда я без якоря остался и от дел начал отказываться, конкуренты решили — вот он, шанс. Ребят на трассе хорошо потрепали, главврач внезапно заговорил красивыми словами: «Оптимальна ли схема движения? Не нарушается ли режим максимальной конфиденциальности?» И тыры-пыры... включая четкость оттиска на пломбе. Дали денег — замолчал.
— И?
— Сегодня мне брякнул Сеня. Послезавтра конвой, ждем гостей.
— На людей, значит, охоту хочешь устроить? А говорил...
— Помню я, что говорил. Это особый случай. Пугнем и будем дальше камнем заниматься, или на душегубцев каких заказ возьмем. Змей машины за обочину столкнет, и все дела, — Вирм говорил как можно уверенней, больше убеждая себя, чем Яра.
Якорь не возразил. Пожал плечами — ты хозяин, тебе рулить.
На том и разговор и закончился. Хотя надо было предупредить: следи в оба, вытаскивай меня, если заметишь, что змей распоясался.
В крайцентр рванули ночью, тишком, а оттуда уже открыто, как положено — во второй машине сопровождения, вписанные в маршрутный лист. Асфальт стелился под колеса, мелькали поля, горы, росла, грызла тревога. Когда стало невмоготу, Вирм взялся за телефон — набрать Сеню, отменить вылет к чертям, пусть дает команду орлам, чтоб сами отбивались. Но было уже поздно: коротко брякнул звонок перед въездом в ущелье, Сеня заорал: «Выпускай!»
Змей вылетел охотно, закружил над трассой, рассматривая движущиеся автомобили — хорошая добыча, резвая, не то, что скальники. «Погоди! — попросил Вирм, пресекая снижение. — Погоди... Не ту... Вот эту!»
Конкуренты работали с размахом — три фуры, одна еле плелась по дороге, дожидалась, две догнали, заперли так, что только о скалу биться.
«Давай!»
Змеиное шипение перешло в едва слышный визг радости. Нырок — когти пробили крышу кабины, крылья заработали в полную силу. Приподнял, поволок: чем дальше, тем легче дело шло.
«Переверни! Переверни, брось на встречку!»
Змей не стал сопротивляться, рад был быстрее разделаться. С фурой ему возиться не понравилось — слишком тяжела, и, все же, бросить противника без трепки не позволяла гордость. Кабина легла на бок, прицеп некоторое время балансировал, раздумывал. И ухнул — с грохотом, кроша асфальт. Первая фура прибавила газу, позволяя конвою вырваться из ловушки.
«Отлично! Теперь просто покружи, пусть запомнят, кто в доме хозяин».
Змей отдышался, взмыл в воздух, и, после пары кругов, спикировал на легковушку. И снова когти пробили металл, как нож картонку. Змей развлекался, унося «девятку» с трассы, как орел — ягненка с поля. Вирм утонул в потоке чужой радости: злой, жадной до крови. Он не мог возразить, больше того — разделил упоение охотой, сам порадовался угодьям, в которых столько добычи.
Потом они оказались на обрыве, и разозленный змей чуть не столкнул Вирма в пропасть, пытаясь добраться до Яра, прервавшего потеху. А потом Вирм открыл глаза. Конвой мчался по трассе, оставив перевернутую фуру и разбитую легковушку далеко за спиной. По лицу текла кровь — змей чешуей ободрал. Яр молча кинул на колени индивидуальный пакет. Вирм на ощупь вскрыл упаковку, утерся марлей, спросил:
— Что с «девяткой»?
— Бросил, — буркнул Яр. — Упала метров с трех. Вроде не загорелась.
Полыхнуло после сдачи груза. Отказались от посиделок — извещенный доброхотами главврач выкатил «поляну» — вышли на улицу, и понеслось. Яр недовольство выказать не успел, Сеня затмил его такой радостью и энтузиазмом, что Вирму нехорошо стало.
— Ну, теперь-то все утрутся! Ты в следующий раз...
— Какой следующий раз? Ты охренел? Этот бы замять! Приедут вояки в серых костюмах, и вкатят мне пулю в лоб, чтоб на трассе не шалил. Они змея из гранатометов расстреливать не будут, зачем дрюкаться? Меня положат и вопрос закрыт. Ты этого хочешь?
Сеня удивился, Сеня обиделся... ну чисто детский сад, вторая смена.
Разборки длились до вечера. Наперебой звонили юристы ЧОПа, Сонька, подтянувшая на дело знакомых адвокатов, менты, сотрудники МСЧ и жена Сени. Водитель «девятки» остался жив-здоров, согласился принять в возмещение новенькую иномарку и отказался от возбуждения уголовного дела. С фурами обошлось еще проще — их якобы угнали у крупной сети розничных магазинов. Угнали, да не справились с управлением. Бывает.
Пару дней Вирм прожил в тревожном ожидании. Приходилось заставлять себя выходить из дома, от шага за порог мурашки по спине бежали. Утешал себя: если шлепнуть надумают, долго мучиться не придется. Снайпер контрольным добьет.
Доводы разума не успокаивали душу. Хотелось жить, и жить мирно. Не воевать — ни со спецслужбами, ни с конкурентами.
«Старость подступает? Устал от вирма?»
Он бродил по двору, от забора к задней двери и обратно, не слушая ворчания Фати, отворачиваясь от вопросительных взглядов Яра. Копался в себе, и докопался. Вдруг — как обвалом — накрыло видением: заснеженные горы, обрыв с обледеневшей глиной. Пустое равнодушное небо и он сам, срывающий горло в крике, захлебывающийся морозным воздухом.
Пришлось ухватиться за увитый плющом забор. Что за хрень? Куда змей может деться? Вирм помотал головой, прогоняя ужас — как половину души оторвали — и уселся прямо на разогретую солнцем плитку. Голос разума напомнил: «Змей почти неуязвим, но это не значит, что он вечен». Просто Вирм никогда не думал, что змея пережить может, был уверен — первым уйдет.
От терзаний избавил Семен. Сделал шаг к примирению, позвонил, заговорил весело, как и не было криков из-за отказа грузы конвоировать.
— Слышь, Вован, а змеюка твоя под водой дышать умеет? Понырять согласится?
— Не знаю, ни разу не пробовал, — ответил оторопевший Вирм. — А что?
— Дело нарисовалось. Не прибыли ради, хорошим пацанам помочь надо. Они пруд в аренду взяли, хотят мостков для рыбалки построить, домики поставить. Место для отдыха, короче.
— И? — Вирм заинтересовался — разговор взбодрил, отогнал тягостные мысли.