Наталия Плехт – По тропам Кромки (страница 3)

– Дело говоришь! – взревел Дрон. – Ты с Гайжюнайской учебки?

– С Ферганской.

– А дослуживал где?

Ответа Яр не расслышал, не до чужих слов, когда ты одновременно сидишь на раскаленной лавке и балансируешь на краю обрыва, боясь промахнуться, наступить мимо мерцающей тропы. За спиной сухо зашуршала чешуя, змеиный хвост обвил плечи, заставил сделать шаг назад, на твердь. «Нашел!» Не голос, не крик – ликующее шипение.

– Эй, ты как?

Чьи-то пальцы сжали плечо, встряхнули.

– Не знаю.

Яр плыл и плавился, словно мед, выставленный на солнце. Все вокруг было приторным, липким: воздух – как кисель, разговоры – как блюдечко с вареньем, приманившее десяток назойливых мух.

– Пойдем в тень.

Расплывающийся силуэт потянул за локоть, помог подняться. Яр попытался вырваться. Движение отдалось дикой болью в груди, как будто сердце ложкой вынимали.

– Ах, твайум-м-м-а-а-а!..

– Яр, все нормально? – Дрон обернулся на вскрик, насторожился.

Сил хватило на то, чтобы отмахнуться – не напрягайся, мол, еще живой.

– Кто ты? Зачем пришел?

– Меня Владимиром зовут, – а глаза, как у того змея – синие, холодные, злые. – Я тебя искал, Яр. Ты мой якорь.

– Что?

Жара и алкоголь заставили пошатнуться. Владимир подхватил, удерживая, не то попросил, не то приказал:

– Пойдем, в машине посидим. Поговорим. Там кондиционер. В прохладе говорить проще. У меня вот-вот мозги через уши вытекут.

– Пойдем, – согласился Яр.

Заворошились и тут же утихли опасения. Это хорошим мальчикам и девочкам в машины к незнакомцам садиться вредно. А ему-то что? Маньяк бы к фонтану не поперся, в детский сад ночью зайти проще; на органы тело с сердечно-сосудистым хворцом не годится; в рабство не увезут – не довезут.

Пока ждали зеленый свет на переходе, Яр рассмотрел змея-искусителя повнимательнее – пока мерцающая тропа глаза застить перестала. Крепко сбитый, не каланча, не коротышка, движется уверенно, плавно. Короткий ежик черных волос промок от пота, на лбу тоже капли, грозят залить синие глаза – слишком яркие, цепкие, колдовские какие-то глазищи. Если бы не сила во взгляде, Яр бы повесил на этого Владимира ярлык «остепенившийся бандит». Перевидал таких в казино, больше чем хотелось бы. Но змей и мерцающая тропа заставляли не торопиться с классификацией.

На парковке их ждал здоровенный черный автомобиль с номерами соседней области.

– Я из Хрустального Ключа, – буркнул Владимир. – Ночью подорвались, в три выехали. Гнали, чтоб успеть. Ты же вирму сказал: «У ворот в десять».

– Зачем ко мне во сны повадился?

– Садись в машину, – или показалось, или в голосе действительно появилась жалобная нотка. – Выйти в любую минуту сможешь. А я на вашей жаре в лужу сейчас расплавлюсь.

Сели – как в холодильник нырнули. Владимир затащил на заднее сиденье, на водительском и переднем пассажирском сидели двое. Здоровенный жлоб-водитель вполне себе вписывался в бандитскую версию. Барышня – нет. Не подруга – ни волнения, ни интереса к новому человеку, вежливое равнодушие наемного работника на скуластом личике. Не секретутка, хоть и в легком деловом костюмчике – не такие у богачей секретутки, нет у них сильных плеч и характерно деформированных пальцев. Крепкие ладони, никакого маникюра, готовность к удару… в зеркало изучает искоса, удерживая маску безразличия. Телохранительница? Яр сам себе кивнул и повернулся к Владимиру:

– Что ты там говорил про якорь?

– Я все объясню. Но на это уйдет некоторое время. Давай познакомимся?

Руки расстегивали барсетку, доставали документы, змей, притаившийся на обрыве, раздраженно шипел.

– Я уже говорил, что живу в Хрустальном Ключе. Насчет Ферганской учебки не врал, можешь в военном билете глянуть. Держу ЧОП, город у нас курортный, ребята мои в гостиницах и санаториях стоят, если беру контракты – грузы сопровождают. Все чисто, бухгалтерия в ажуре, – в синих глазах мелькнули и пропали смешинки. – Я не бандит.

– Верю, – Яр почти не соврал. – О себе рассказывать? Я тоже не бандит.

– Верю, – Владимир улыбался натянуто, словно разрывался между необходимостью быть вежливым и немедленно придушить. – Расскажи, что хочешь. Не хочешь – промолчи.

Яр решил расставить точки над «и», а то мало ли, вдруг его перепутали с кем? Дослушав про хворца, Владимир кивнул:

– Вирм сказал, что тебя кто-то на Кромку тянет. Он мне все время твердил – найди, а то будет поздно.

– Ну, вот, нашел. Дальше что?

Владимир наклонил голову, словно к кому-то прислушивался. Перед глазами поплыли облачные клочья. Змей на обрыве закружился вьюном, словно пытался сам себя поймать за хвост.

– Он может снять хворца.

Даже неинтересно стало. Захотелось выйти из машины, врезать еще сто грамм, вытравливая ложную надежду. Яр все-таки задержался, спросил:

– И что взамен? Квартиру подписать?

– На хрен мне твоя квартира? – пожал плечами Владимир. – Давай так договоримся… я хворца сниму, а ты на меня год поработаешь.

– У вас в Хрустальном Ключе нехватка сторожей в детских садах? – деланно удивился Яр. – Приходится из других городов завозить? Ай-ай-ай…

Водитель и телохранительница оказались вышколенными – не шевелились, как и не язвил за спиной никто.

– И здесь мы возвращаемся к якорю, – Владимир вздохнул, свел густые брови и вдруг предложил. – А поехали в гостиницу? Я тут одну знаю, останавливался, когда по делам приезжал. Ребят-девчат отправлю отдохнуть, а мы с тобой пообедаем, выпьем за наш праздник и обо всем спокойно поговорим. И ты остынешь, пока доедем, и я правильные слова подберу.

– Поехали, – неожиданно для себя согласился Яр. – Только обедаем в кабаке, не в номере.

– Как скажешь. Петя, езжай в «Авторитет».

Глава 2. Ярослав. За ВДВ!

Гостиницу «Авторитет» Яр знал, пару раз ездил с начальником, слушал, как высокие стороны договариваются об аренде места для игровых автоматов. Так и не сделали точку в «Авторитете», не из-за несговорчивости гостиничных хозяев, просто подходящего места не нашли. Не было там ни большого холла, в котором удобно ставить монетники, ни помещений рядом с банкетным залом. «Авторитет» рассыпался пригоршней старых одноэтажных зданий по большому участку-парку. В советские времена здесь располагалась городская больница с тесными корпусами, а до революции – бог весть. Яру никто не рассказывал, а сам он не интересовался. Уют и деликатность гостиницы оценил: можно было заехать в боковые ворота, оставить машину на парковке у домика-номера, при желании пройти по затененной можжевельником дорожке к сауне или пообедать в ресторанном зале. Или не выходить, и не сталкиваться с другими постояльцами, только вызывать персонал. В «Авторитете» частенько останавливались звезды эстрады и прочие заезжие знаменитости, прятавшиеся от навязчивого внимания, просто с улицы туда было не попасть, и это кое-что говорило об уровне знакомств Владимира.

Барышня с переднего сиденья позвонила в «Авторитет» не дожидаясь указаний, поговорила с каким-то Петром Семеновичем, передала ему привет от Никодима Афанасьевича – вот уж имя-отчество, ни быстро выговорить, ни забыть – заказала отдельный дом, два двухместных и два одноместных «люкса», а насчет сауны пообещала подумать.

Яр в номер не пошел, уселся на лавочке рядом с беленьким домиком – красивым, отреставрированным, сияющим свежевыкрашенной лепниной – жадно задышал, выгоняя хмель свежим воздухом. Здесь, в густой тени деревьев, жара почти не давила, вдохи давались без боли. Зато любопытство и сожаление зудели так, что по кустам на четвереньках ползать хотелось. Владимир сказал: «Он может снять». Он. Змей. В Центре предупреждали, что хворца отцепить нельзя. Но говорили о людях, змеев-целителей никто не упоминал. Что за тварь хитрая этот серебристый вирм? Яр пожалел, что после сегодняшнего сна не успел забежать в библиотеку. А надо ли жалеть? Скорей всего, там бы ничего путного не нашлось. Подсунули бы сказки о драконах.

– Надюха нам пожрать в беседку заказала, – сообщил Владимир, распахнувший дверь домика. – Без кондиционера, но в тени, не хочу в зале сидеть, мало ли кто будет уши греть. Согласен?

Яр кивнул, поднялся со скамьи, убеждаясь – не шатает, не ведет.

– Тогда пойдем.

Мощеная плиткой дорожка привела их к мостику через узкий канал. Декоративное мельничное колесо лениво вращалось, колыхало ровную гладь неглубокого фонтана, будоражило безмятежные лотосы. Уголок облагороженной природы навевал умиротворение – выкинуть бы из головы хворцов и якоря, просто посидеть, провожая взглядом плавающую черепашку.

Как только подумаешь, пожелаешь – тут же тебе поперек! Тропинку к беседке пятнили тени, несколько шагов – и ударившее в глаза солнце заставило сощуриться, а мир опять раздвоился. Змей повернул голову, посмотрел знакомым синим взглядом.

– Ты его сейчас видишь? – не оборачиваясь, спросил Владимир.

– Вижу.

Глупо было бы хитрить и переспрашивать, кого. Тайны – тайнами, но надо уже как-то договариваться.

– Ты крепкий якорь. У нас все получится.

– А что делать будем?

Они дошли до беседки со столом, накрытым хрусткой бордовой скатертью. Яр оценил вышитые тканевые салфетки и сияние бокалов, последовал примеру Владимира, опустился на плетеный стул.

– Будем работать. Вирм должен приходить сюда… не прямо сюда, – палец очертил круг над головой. – Здешние не заказывали. Он должен приходить туда, где его ждут, убивать, за кого заплатят, и возвращаться, откуда пришел.