Наталия Нестерова – Сказки народов Поволжья (страница 29)

Давным-давно, в старые времена, в одном лесу близ реки Туймы стояла сосна. Высокая, как гора, и широкая, как целая деревня. На вершине той сосны в дупле филин гнездо сделал, и птенцы у него появились. Целых шесть сразу.

И приметила гнездо филина лисица, что в том же лесу жила. Приметила она и давай кругами вокруг сосны ходить.

— Братец-филин, а братец-филин! Отдай-ка мне одного птенчика! А не дашь птенчика — заберусь я на сосну и всех съем! Срублю я сосну топором — и не будет у тебя дома!

Задрожал филин. Страшными ему угрозы лисы показались. Не знает он, что ему делать. Каждого птенчика ему жалко. Заплакал-заухал филин горько-горько. Плачем горю не помочь. Бросил филин лисе одного птенчика. Схватила его лиса, на пригорок у речки убежала да птенчиком и пообедала. Погрелась всласть, выспалась ночью, водицы студеной с утра попила. Да снова к сосне и побежала.

Филин, как лису увидел, во весь голос заплакал. Умоляет лису:

— Своими руками я тебе своего птенчика отдал, сжалься, оставь мне детей, всего пять их у меня осталось!

— Целых пять у тебя птенцов! — лиса отвечает. — Отдай-ка мне еще одного птенчика! А не дашь птенчика — заберусь я на сосну и всех съем! Срублю я сосну топором — и не будет у тебя дома!

Заплакал филин пуще прежнего и еще одного птенчика из гнезда выбросил. Схватила его лиса и убежала. Легла на лужок у реки и птенчиком пообедала.

А филин пуще прежнего плакать начал, четверых деток крыльями обнимать. Стонет филин день и ночь. Мучается, деток своих жалеет. Боится, что придет лиса за следующим.

И вот прилетел к филину старый голубь. Сел рядом на высокой сосне и спрашивает:

— Что ты так убиваешься, братец-филин? Что за горе у тебя приключилось?

А неподалеку от высокой сосны, где жил филин, были заросли густые. И вот в них-то и отдыхала в этот час лиса. Отдыхать отдыхала, а ушки навострила. О чем же разговаривать будут филин да голубь?

— Да как же мне не плакать, — филин отвечает. — Своими руками я лисе двух своих птенчиков отдал!

— Как же так? — удивляется голубь.

— А вот так! Лиса-то мне грозила, лиса-то меня пугала! Не дашь птенчика, говорит, заберусь я на сосну и всех съем! Срублю я сосну топором — и не будет у тебя дома!

— Эх ты, — голубь говорит. — Не верь лисе. Запугала она тебя, обхитрила. На сосну подняться — рук у нее нет, только лапы. Сосну срубить — топора у нее нет, врет она. Ничего тебе не грозит тут, на вершине самой высокой сосны. Расти своих птенчиков и радуйся! Не давай больше лисе детей своих собственными руками!

Рассердилась лиса на голубя. Время-то пришло, проголодалась она, хотела следующего птенчика выпросить!

«Раз так, — думает лиса, — я и самого голубя съем, нечего тут жизнь мне портить!»

Тем временем улетел голубь. А лиса пришла под сосну и говорит:

— Братец-филин, а братец-филин! Подавай-ка мне еще одного птенчика! А не дашь птенчика — заберусь я на сосну и всех съем! Срублю я сосну топором — и не будет у тебя дома!

— Обманывала ты меня, лиса, — филин отвечает. — И на сосну тебе не взобраться, и сосну тебе не срубить! Рук у тебя нет, топора у тебя нет! Не получишь больше моих птенчиков!

— Ай-ай-ай, это тебя твой братец-голубь научил! — лиса тявкает. — Пойду его найду, съем, ни перышка не останется!

И побежала лиса на пригорок у реки. Придумала она хитрую хитрость. Прибежала и легла на видном месте, будто мертвая. Долго ли лежала — то неизвестно. Приметил голубь мертвую лису.

— Кырр, кырр! — заворковал. Поближе подлетел. Подлетел да и обрадовался: «Лиса легла да умерла! Вот радость, вот счастье! Не будет больше птенчиков таскать, не будет больше птиц огорчать!»

Слетелись молодые голуби:

— Кырр, кырр, урр, урр, лиса умерла, лиса умерла! Глаза ей выклюем, усы выщиплем, из хвоста шубки пошьем!

Стали голуби вокруг лисы ходить-танцевать. А самый старый голубь и думает — выклюет он лисе глаза, выщиплет ей усы, будет ему почет и уважение в лесу. На голову лисе и вспрыгнул. Лиса тут ожила да голубя-то и поймала.

Вспорхнули молодые голуби, отлетели подальше, как помочь старому голубю — не знают.

— Вот и попался ты, братец-голубь, — лиса говорит. — Зачем филина против меня настраивал? Зачем ему правду сказал? Теперь вместо птенчиков я тебя самого съем.

— Сестричка-лисичка, не ешь меня, я старый, жесткий! — голубь плачет. — А коли есть надумаешь, так не ешь живьем, возьми меня сперва за три пера да ударь об землю, а как чувств лишусь, тогда уже и ешь!

Лиса голубя послушалась, схватила его за три пера да повыше подняла, чтобы об землю ударить. А голубь крыльями захлопал да от лисы-то и вырвался. Остались у лисы в лапах три пера голубиных.

— Кырр, кырр, урр, урр, голубь лису обманул, голубь от лисы улетел! — заворковали голуби. Кружатся над лисой, насмехаются. — Старый голубь самый умный! Старый голубь самый хитрый! Кырр, кырр, урр, урр!

Расстроилась лиса да и убежала куда глаза глядят. А филин с голубем дружбу водят, птенцов растят, молодых уму-разуму учат да в гости друг к другу ходят.

Обещанный сын

Жил в незапамятные времена на реке Вале вумурт. Вумурт — это такой водяной. Следил он за плотинами, за плесами и быстринами, за мельничными колесами да за чистыми водами. Черноволос был, а когда среди людей ходил — отличить его можно было по мокрому кафтану. Слева кафтан был всегда мокрым, а справа сухим.

Так вот, давно ли это было, недавно ли, а жил на Вале старый вумурт. И ходил на ту реку рыбу ловить один рыбак. Ловил-ловил, много выловил.

Рассердился в конце концов вумурт. Как пришел снова рыбак — вышел из воды да и сказал:

— За то, что рыбу ты тут ловишь без меры, приведешь ты сюда через восемнадцать лет того, о ком сейчас не знаешь.

Рыбак плечами пожал: «Эка беда, приведу, коли я не знаю, о ком речь, так мне его и не жалко». Да и пошел домой. А дома жена встретила рыбака с новорожденным сыном на руках. Понял рыбак, что пообещал он вумурту своего сына.

Пошло время. Сын рос ладным, складным. И как подошло его восемнадцатилетие, открылся перед ним отец, рассказал, что обещан сын был вумурту и должен к Вале пойти, во власть вумурта попасть. Сын перечить не стал, согласился.

Привел его рыбак на берег Валы да так там и оставил. Сидит юноша, ждет вумурта. Думает, какую службу тот ему предназначил.

И прилетают тут на берег Валы двенадцать голубок. Сбросили они перышки, обернулись красивыми девушками и бросились в реку купаться. Звали те девушки старого вумурта батюшкой и были его дочерьми. Подумал юноша да и схватил одни крылышки голубиные. С ними в кустах спрятался.

Накупались девушки, стали из воды выходить. Все снова в голубок превратились, а одна по берегу бегает, плачет.

Говорит: «Кто мои крылья вернет, тому легкой судьбы наколдую!»

Тут парень из кустов и вышел, крылышки ей отдал.

Она его и учит: «Придет батюшка, старый вумурт, станет тебя спрашивать — которая из его дочерей самая любимая. Будем мы голубками, с виду — одинаковыми. Да только все станут воду пить, а я не стану. Так ты меня и узнаешь».

Кивнул юноша. Ждет вумурта.

И вот вышел из реки Валы вумурт. Кивнул юноше и говорит:

— Исполнил свое слово рыбак, прислал тебя. Проверю я, на что ты годишься. А ну-ка, найди среди голубок мою дочку самую любимую.

Посмотрел юноша на голубок и говорит:

— Вторая справа твоя самая любимая дочь.

— Верно, — согласился вумурт. — Значит, будешь жить с ними как брат, а не как пленник. Двенадцать дочерей у меня, да ни одного сына. Будешь за сына мне.

Долго ли, коротко ли — научился юноша в голубя превращаться. Полюбили они друг друга с дочерью вумурта и решили сбежать, с людьми жить. Вот превратились они раз в голубей да и полетели прочь. Вумурт рассердился. Шлет своих дочерей следом. Летят они и видят — стоит мельница, а в ней мельник трудится. С тем к отцу и вернулись.

— Эх вы, непутевые, — вумурт сердится, — это же молодец и дочь моя и были, превратились они в мельницу да мельника! Летите, воротите!

Снова полетели голубки. А нет уже мельницы да мельника, стоит церковь и поп в ней. Покружили голубки над церковью и к отцу полетели.

— Эх вы, непутевые! — говорит вумурт. — Это же они и были! Летите, найдите, назад воротите!

Полетели голубки снова, да никого больше и не нашли. Огорчился вумурт и рукой махнул — живите как хотите, только от меня вам не будет ни благословения, ни помощи.

А сын рыбака и дочь вумурта тем временем к деревне парня прилетели. В людей оборотились.

Девушка и говорит:

— Ступай вперед, скажи про меня отцу и матери. Я тут останусь, буду ждать, пока ты придешь за мной. Только смотри, по дороге ни с кем не разговаривай, а то ты меня забудешь.

Обнял ее юноша и пошел скорее к родителям. А девушка в красный цветок превратилась да стала ждать суженого. Только встретилась по дороге юноше его соседка. Не утерпел он и с ней поздоровался и дочку вумурта, и как в голубя превращаться, и как колдовать тут же забыл. А красный цветок сорвал мельник, который ехал мимо. И цветок этот тотчас в девушку превратился. Девушка и говорит мельнику:

— Вези меня к себе, стану я хлеб печь на продажу.

Подивился мельник, но девушке поверил, взял ее к себе. И начала она печь хлеб, пышнее и вкуснее которого никто и никогда не едал.

А юноша в соседку влюбился и свадьбу играть хочет. Созвал он гостей, а отца послал к булочнице за самым лучшим хлебом.