Наталия Нестерова – Сказки народов Поволжья (страница 28)
— Он раскаленную кочергу комариком называет! — испугался алангасар.
И день человека не трогал, не обижал.
На следующую ночь человек снова вместо себя вязанку хвороста положил.
Ночью великан на него жернов с печи скинул. А наутро встал человек как ни в чем не бывало.
— Как спалось тебе сегодня?
— Да хорошо спалось, только с печки на меня какой-то черпак свалился! — человек отвечает.
— Он жернов на шестнадцать пудов черпаком называет! — алангасар напугался.
— Знаешь что, уходи ты подобру-поздорову, — говорит алангасар человеку.
— Уйду, но только не просто, — человек отвечает, — дай мне полную оленью шкуру золота.
Делать нечего.
Насыпал великан полную шкуру золота.
— А теперь тащи ее, — говорит человек, — а то вовек от вас не уйду.
Потащил алангасар шкуру, золотом набитую.
Пришли они к дому человека. Человек вперед зашел и говорит жене:
— Как зайду снова, велю тебе суп варить. Ты спроси, из чего. И что бы я ни ответил, соглашайся да сделай вид, что в подпол за снедью идешь.
Вышел и позвал с собой алангасара.
Зашел алангасар, бросил шкуру оленью, золотом набитую.
А человек жене и говорит:
— Гость у нас, ставь суп варить!
А жена и спрашивает:
— Из чего же варить, муженек?
— Да у нас есть хвост от лешего, грудинка от водяного да голова прошлого алангасара, из этого и вари!
Услышал это алангасар, крышу с дома скинул да и побежал прочь. А за ним собаки со всего села. Бегут, лают! Человек с женой хохочут.
Убежал алангасар и потом долго другим алангасарам рассказывал:
— Едва ушел живой, у того злодея еще и братья младшие были!
А человек на золото, что ему великан дал, лучше прежнего дом выстроил и зажил припеваючи.
Вумурты
Жили в одной деревне два друга, соседа. И так вышло, что родилось в семье каждого из них по дочери.
Выросли дочки и стали невестами.
К одной все время сватаются — и бедные, и богатые, и молодые, и старые. А к другой никогда сваты не заходят, а ведь она и умница, и красавица вышла. Первому отцу никакие женихи не по нраву, а второй страсть как хочет дочь скорее замуж выдать.
— Хоть бы черт к моей дочке посватался, я бы ее разом замуж выдал! — сказал как-то в сердцах, когда снова у соседа сватов увидал.
И на следующее утро сваты и к нему постучались. Да какие — в богатых нарядах, шелком и каменьями шитых, точно городские богатеи, все как на подбор, черноволосы.
— Не выдам я дочь за жениха, от которого такие сваты пришли, — мужик заупрямился. — Семья у нас простая, богатый пир не можем мы сделать!
— Да не нужен нам пир, — сваты говорят. — Лишь бы девушка была покладистая да работящая.
Тут согласился мужик и просватал свою дочь за жениха, который тут же со сватами и был.
Порешили. Недолго откладывая, свадьбу сыграли.
И только бабушка невесты, совсем старушка, спросить догадалась:
— А откуда же вы будете, куда нашу красавицу повезете?
— Сами мы из-за Москвы-реки, купцы да торговцы, — сваты отвечают.
— Дозвольте нашу кровиночку хоть до переправы проводить, — старушка просит.
— Проводи, отчего не дозволить, — сваты отвечают.
Поехали все вместе на телегах, хорошими лошадьми запряженных. Доехали до Москвы-реки, и тут бабушку с телеги и ссадили. Раз — и все повозки одна за другой в воде, в Москве-реке, и исчезли.
Заплакала бабушка, домой побежала.
— Просватали мы нашу кровиночку за водяного, за вумурта!
Погоревали отец и мать.
— Что же, выдали замуж — считай, продали, — отец рассудил. — Прошлого не воротишь.
Прошло времени ни много ни мало, а семь лет. Начали мать и отец забывать дочь. Тут-то зять черноволосый в их дом и явился. Зовет он бабушку повитухой на родах быть — дескать, ходит ее любимая внучка на сносях.
Согласилась бабушка. Села в телегу зятя да поехала. Доехали они до Москвы-реки да прямо на телеге в воду и спустились. Ахает старушка: тут такая же дорога, как и на суше. И дышится вроде бы так же!
Ехали, ехали — приехали к большому дому. Тут привел вумурт бабушку в комнату к внучке. Обнялись они и от радости заплакали.
Пришло время рожать. Как водится, баню истопили. Бабушка приняла младенца. И вот другие женщины дали бабушке склянку с мазью, велели вымазать ребенку глаза, причем себе ни в коем случае не мазать — ослепнет. А бабушка дождалась, пока все отвернулись, и себе-то правый глаз и вымазала. И стала она от этого свободно ходить по воде и в воде дышать.
Вот нагостилась старушка у внучки и давай домой собираться. Зовет внучку домой, родителей повидать. Та отвечает: «Нет, нельзя мне, сами приходите чаще».
Собралась было бабушка домой. Вумурт, муж ее внучки, запряг лошадку в телегу да старушку наверх из реки и вывез.
Вернулась бабушка, отдохнула дома как следует. Ну, думает, схожу в лавку за товаром.
Пришла и спрашивает себе лоскут ткани, иглу вышивать да пяльца новые. А купец ее не видит. Головой вертит, спрашивает: «Кто тут? Кто разговаривает?»
И догадалась бабушка, что она для других людей невидимой стала, только свои ее и видят. Обрадовалась, взяла себе за чем пришла — украла, стало быть.
Пошла в лавку и на другой день. И видит — из лавки какие-то люди черноволосые товары разные выносят.
— Куда же вы эти товары несете? — бабушка спрашивает.
— А то ты нас видишь, старая?
— Вижу, конечно, — старушка отвечает.
— Ну так не увидишь больше, — и один из этих людей подошел к ней да правый глаз и выколол.
И тут же все волшебные свойства у старушки исчезли. Заплакала она, закричала — больно, что одного глаза не стало. И пошла домой кривая.
Догадалась она, что товары из лавки вумурты выносили и что своим волшебством делиться не захотели они. Так ее наказали за то, что она волшебной мазью себе глаз намазала.
С водяным породниться вроде и почетно. Любая вода тебе помогать станет. А все же и хлопотно. И правил вумуртов нарушать никак нельзя — поплатишься.
Лиса и филин