Наталия Нестерова – Сказки народов Поволжья (страница 17)
Открыл глаза медведь… а лисы и след простыл. Так лиса медведя и обхитрила.
Портной да Вирява
Мало от Вирявы толку, если не знать, как с хозяйкой леса столковаться. И защекотать она до смерти может, и по лесу увести так, что заплутаешь; однако же и богатств у нее припасено в самой чаще несметно. Боятся Виряву, и правильно делают. Много у нее сил, много и коварства.
Жил на свете один портной. И так уж повелось, что шил он плохо. И все время люди его ругали и бранили.
— Что же ты шьешь криво и косо, — говорили.
А если удавалась ему вещь, все равно ругали и завидовали: «Как хорошо сшил! Чтоб у тебя руки отсохли, чтоб ты в лесу пропал, у других портных хлеб не отбирал!»
И вот надоело это портному. Собрал он хлеб да соль в котомку и пошел куда глаза глядят. А глядели глаза его на темный лес. Бредет он по лесу, смотрит — медведь.
— Куда ты, портной, идешь? — мишка спрашивает.
— Да вот от людской злобы и зависти подальше иду, — портной говорит. — Денег я не заработал, дом не построил, жены не нашел. Так что все равно мне, где жить, как быть.
— И я с тобой пойду! — медведь говорит. — Люди меня просто зверем считают! И скотину я пугаю, и пасеки разоряю, бабы мной ребятишек стращают! Куда это годится!
— Что же, — портной говорит. — Пойдем, медведь, вдвоем — оно веселее. Будем искать место, где уши хулы не слышат.
Идут они, идут, и нате — навстречу им черт.
Подходит черт и спрашивает: «Вы куда это собрались?»
— Идем, — портной с медведем говорят, — туда, где уши хулы не слышат. Обижают нас, плохо о нас говорят, надоело нам такое.
— Ой, и я с вами, — черт говорит. — Как только меня люди не поминают, как только не ругают, чего только про меня не говорят! Именем моим ругаются! Обижают меня не меньше вашего! С вами пойду!
— Что же, возьмем и тебя, — портной с медведем говорят. — И ты нам в товарищи пригодишься.
Пошли они дальше. Шли, шли, зашли в самую чащу леса. И стоит в этой чаще избушка. Видят они — никто в той избушке не живет. Вот и поселились в этой избушке приятели. Обжились, к месту привыкли да и решили пиво варить.
— Чтобы пиво варить, солод нужен, — портной говорит. — Где солоду возьмем?
— Солоду я добуду, — черт говорит. — У реки есть мельница, там солод помольцы оставили. Нет никого на мельнице, никто взять не помешает. Вмиг слетаю!
Слетал черт и взял солода на мельнице. Притащил.
— Да и бочки-корчаги у нас нет, где солод заварить надобно!
— Принесу я корчагу, — медведь говорит, — в лесу у озера зуб стоит, там весной бабы брагу варят. А корчагу в деревню не несут, чтобы мужики не видали. Вот я ту корчагу и добуду.
Отправился медведь к дубу, притащил корчагу.
Стали приятели пиво варить.
Попробовал портной пиво на вкус и говорит: «Эх, не забирает! Вот бы крепости пиву медком добавить!»
Медведь и отвечает: «Ну, мед уж точно по моей части! Знаю, где пчельники в лесу, принесу дикого меда сколько угодно».
И притащил меда темного и светлого, сладкого, в сотах.
Добавили меда в пиво — эх и славное вышло пенное! Вкусное, густое!
Убрали приятели готовое пиво в погреб.
День прошел, два. Пошли за пивом, освежиться в полдень. Смотрят — а затычка у бочки вынута! Уже лакомился кто-то пивком сладким, хмельным!
И заговорили приятели: «Братцы, а кто-то нашим пивом-то уже лакомится!»
— Надо бы вора подкараулить, — портной говорит. — Будем по очереди сторожить.
И стал медведь сторожить первым. Сидит, ждет, что будет.
В полночь темную послышался ему шум да гром. Вроде как подъехал кто-то, не то на таратайке, не то на санях с колокольцами, звеня да бренча.
Притаился медведь, чтобы не выдать себя. Потому что приехала-то сама Вирява. Едет она на ухвате, пестом по сковороде звенит. Кочергой путь расчищает, метлой след заметает!
Приехала Вирява, в погреб вошла, к бочке бросилась и давай пить, точно в три горла. Медведь храбрости набрался да из угла-то и выскочил:
— Так это ты, старая, наше пиво воруешь?
А Вирява уже во вкус вошла. Не может от пива оторваться! И так ее медведь рассердил, что схватила она кочергу и медведю по лбу и заехала! Попробовал медведь ее обороть, а не выходит — Вирява его и сковородкой, и метлой, и пестом охаживает, уму-разуму учит!
Заохал медведь, отступил. А Вирява напилась вдоволь да и уехала.
Вернулся медведь в избу. Стонет, печалится.
— Кого ты видел? — портной спрашивает. — Кто нашим пивом балуется?
— Никого не видел!
— А что стонешь, жалуешься?
— Скатился по лестнице я, оступился, бока намял, едва жив остался!
Что поделать. Опять убыток — не хватает пива.
Пошел на следующую ночь черт сторожить.
И повторилось все в точности как с медведем. Только Вирява рассердилась еще пуще, побила черта, кончик хвоста ему отгрызла-откусила за то, что помешать пробовал.
Вернулся черт в дом сердитый да обиженный.
Спрашивают его портной и медведь: «Кого видел? Кто пиво наше пьет?»
— Никого не видел! Хвост дверью прищемил до крови, вот и злюсь!
А пива-то снова недостает. Ну и собрался на третью ночь караулить пиво портной. Взял он с собой балалайку, линейку портновскую — железный аршин — да и возле пива спрятался.
В полночь темную послышался ему шум да гром. Вроде как подъехал кто-то, не то на таратайке, не то на санях с колокольцами, звеня да бренча.
Притаился портной. Потому что приехала-то сама Вирява. Едет она на ухвате, пестом по сковороде звенит. Кочергой путь расчищает, метлой след заметает! Приехала Вирява, в погреб вошла, к бочке бросилась и давай пить, точно в три горла.
Тут портной как заиграл на балалайке да и запел: «Пей до дна, пей до дна, будешь сыта и пьяна!»
Понравилась Виряве песня. Напилась она вволю и говорит: «А теперь, портной, играй плясовую!»
Ударил портной по струнам. Играет, старается — Вирява пляшет, и ее утварь вокруг нее тоже.
Наплясалась баба вдоволь. Устала. Говорит: «И напилась я, и натанцевалась, теперь есть хочу. Иди-ка ко мне, портной, проглочу тебя!»
— Да я не против, — портной отвечает. — Что бы мне тебя и так не потешить? Да только ты перед едой-то еще пивка попей, сладкого да густого!
Пошла Вирява к бочке. Открыла затычку, глотает, пиво рекой течет.
А портной снова запел:
Обрадовалась Вирява. Пьет изо всех сил, чтобы до дна добраться. Пила-пила да и свалилась на пол хмельная.