Наталия Некрасова – Великая игра (страница 113)

И как их прокормить?

Словно отвечая на его мысли, Ахтанир трепещущим от волнения голосом торжественно произнес:

— Аст Ахэ. Средоточие древних знаний, силы и справедливости.

Ингро показалось, что тот чуть не плачет.

Ингро смотрел на черный замок, открыв рот. Это было совершенно ни на что не похоже. Ни домов вокруг, ни полей, ничего. Пусто. Только замок.

— Тут… никого нет, — повернулся он к Ахтаниру. Тот засмеялся.

— Просто ты не видишь. Мы умеем следить незаметно. А наши отряды постоянно патрулируют не только окрестности замка, но и земли Семи Кланов. А по ту сторону холма наши люди пасут коров и коней. Ладно, едем.

По опушенному подъемному мосту они перешли через глубокий ров, огибавший высокий холм и соединявшийся с рекой у его подножия. Солнце опускалось над лесом, ветер разметал облака, и замок стал ослепительно черным, а река заиграла серебром. Это было настолько красиво, что у Ингро на миг замерло сердце.

— Идем же, — нетерпеливо позвал его Ахтанир. Они вошли — и только тогда Ингро увидел часовых. В черном, в прекрасных доспехах — видать, славные тут кузнецы, за одну такую кольчугу коров сорок можно отдать. Они приветствовали Ахтанира и снова замерли, глядя куда-то вдаль с чуть заметной спокойной торжествующей улыбкой, как на древних изваяниях на родовом кладбище, когда старинное мастерство еще не было потеряно. И Ахтанир мгновенно стал таким же, внезапно отдалившись от Ингро, который сразу почувствовал себя потерянным и одиноким.

— Следуй за мной, — сказал он, спешиваясь и отдавая повод коня одному из стражей.

Ингро путался в лабиринте стен, дворов, переходов, галерей, залов, каких-то площадок, лестниц, зубцов и башен, постепенно впадая в панику. Он попал в огромный муравейник. Встречные его словно бы и не видели — они здоровались только с Ахтаниром; порой на каком-то странном, пусть знакомом языке. И все они были похожи друг на друга общим возвышенно-отрешенным, спокойным выражением лица. Он вцепился в рукав Ахтанира. Тот спокойно взял его за руку и повел за собой. Пальцы его были прохладны.

Лестницы. Переходы. Залы. Витражи. Изваяния. Люди. Звуки. Запахи.

В голове уже медленно закружился водоворот. Ингро вдруг ощутил страшный голод и понял, что скоро упадет и потеряет сознание. В ушах звенело, звуки гасли, словно вязли в вате, мир начал блекнуть и вспыхивать бледно-желтыми пятнами. Сквозь пелену глухоты и слепоты он услышал свое имя, затем кто-то подхватил его, и он провалился в темноту.

— …сумел?

— Да учитель. Я не знаю другого способа, кроме как долететь туда на крыльях. — Голос Ахтанира. Первый голос был Ингро незнаком.

После недолгого молчания:

— Если все, что ты говоришь, правда, если ты не ошибся, ученик мой, то ты привез к нам великую надежду. Ты легко нашел его?

— Да, учитель. Я ведь из Слышащих, — гордо сказал Ахтанир.

Ингро не мог и не хотел открывать глаз. Было слишком тепло, уютно и мягко, и хотелось снова заснуть. Но этих двоих было не обмануть.

— Не притворяйся, — сурово сказал первый голос, звучный и мягкий.

Ингро послушно открыл глаза. Ахтанир стоял чуть в стороне. Другой же был прямо рядом с ним. Высокий, с гладко выбритым лицом и роскошной копной седых волос. На щеках его чернели ритуальные шрамы, руки он прятал в широких рукавах черного одеяния. Светлые глаза смотрели пронзительно и всезнающе.

«Тано», — подумал Ингро и снова провалился в темноту от ужаса и счастья.

Когда он снова пришел в себя, то чувствовал себя уже намного лучше и страшно хотел есть. С удивлением обнаружил, что на нем свежая рубашка и что он вообще чист. Значит, кто-то вымыл его, пока он был беспомощным? Он представил себя голым и бессильным, и ему стало невероятно стыдно перед тем неизвестным, который обихаживал его.

Он лежал в маленькой комнате, узкой, с единственным окном, распахнутым настежь. В окно дул теплый ветерок. Стены были завешены толстыми шерстяными ткаными гобеленами с изображениями звезд, цветов, мечей и рун. Руны были знакомы, но складывались они в совершенно непонятные слова. В комнате еще был стул, сундук у стены, на котором лежала его одежда, в небольшой нише стояли кувшин и таз для умывания, у окна — небольшой стол. А на столе оловянные — не деревянные или глиняные! — миска и кружка с крышками, на белой полотняной салфетке — нож и ложка, на крышке миски — ломоть свежего пахучего хлеба. Ингро почувствовал, как взвыл от голода желудок, и, сглотнув обильную слюну, хотел было встать.

— Не надо пока, — послышался мягкий девичий голос. — Сайэ. Я Тьалли. Целительница.

Ей было немногим больше, чем ему. И как такая девчонка может быть лекарем? Все знахари, которых он в жизни видел, были немолодыми.

— Тарно велел тебе сегодня еще полежать. — Она подошла, деловито подпихнула ему под спину подушку, заставила сесть. — Сейчас я накормлю тебя.

Ингро покорно сел. Затем, помаявшись, спросил:

— А отхожее место тут… где?

Тьалли спокойно ответила, стоя у стола:

— Горшок под постелью. Я потом вынесу.

Ингро замешкался.

— Может, я лучше дойду?

— Нет. Тарно сказал — не надо ходить. Если ты смущаешься, я выйду.

Вернувшись в комнату, она заставила его вымыть руки, умыться и прополоскать рот, затем постелила ему на колени салфетку и поставила миску.

— Здесь мясо с кореньями и подливкой. Ешь, это полезно.

Это было еще и вкусно, но девушка, похоже, не думала сейчас о еде как о чем-то вкусном. Отправляя в вопящий от нетерпения желудок сытную еду, он украдкой рассматривал ее. Золотистые волосы и веснушки, рыжие ресницы и брови над синими глазами. Не слишком-то хорошенькая, но милая. Одета она была в темно-серое платье, одновременно и скромное, и удивительным образом подчеркивающее ее тонкую фигурку.

Ома дождалась, пока он поест, забрала посуду и собралась было идти.

— Постой! — крикнул Ингро, испугавшись, что снова останется один со своими вопросами и страхами. Тьалли вернулась.

— У тебя есть вопросы?

— Д…да… а что со мной было?

— Ничего особенного, — ответила Тьалли. — Так со всеми кто приезжает сюда в первый раз. Это место Силы и место, где живет тано. Не все могут выдержать величие, у многих поначалу голова кружится. Так и с тобой было. И со мной тоже.

— А где мой меч?

— Он у тано. Он призовет тебя, и ты возьмешь его из рук тано. Но сначала тебе надо как следует окрепнуть. Думаю, завтра тарно поутру посмотрит тебя, и тебе можно будет встать. Тебя познакомят с братьями и сестрами, все покажут.

— А сейчас день или вечер?

Тьалли глянула в окно.

— Сейчас утро.

— И что, я весь день буду валяться? Я ж с тоски подохну!

Девушка пожала плечами.

— Ты пока еще не умеешь ни собой, ни своим временем распоряжаться, — снисходительно сказала она. — Тебя научат, а пока не беспокойся, ты все равно заснешь через несколько минут.

— Что? — взвился было Ингро и тут же ощутил тяжесть в голове и всем теле.

— Ну, вот, — кивнула девушка, — отвар действует. Завтра все будет в порядке.

…Волк смотрел из темноты желтыми глазами и ничего не говорил. Потом он повернулся и побежал прочь. Но каким-то образом Ингро все время видел его. Словно с птичьего полета — или он был Совой? Удивительный восторг, ощущение власти, того, что можешь все. Ветер под крылом и ночь вокруг, огромная древняя ночь. Он смутно осознавал, что это какое-то иное время и место — и все же он был здесь.

Волк бежал и бежал, и был он огромен, а впереди вставала горная цепь с тремя зубчатыми вершинами-башнями, замок, словно бы выросший из скал. А потом он несся по коридорам, залам, подвалам, лестницам, мимо людей и знамен, мелодий и голосов, ощущая ужас и восторг. Его словно тянуло куда-то, и он уже не мог остановиться. А волк исчез. Но теперь какая-то другая сила вела его, и сопротивляться он не мог.

Он остановился в каком-то зале с огромными колоннами, обвитыми не то змеями, не то толстыми лозами, по стенам холодным светом горели, не мерцая, светильники в чугунных скобах, гладкие черные стены отражали все словно зеркала. А в самом конце зала на высоком резном черном троне сидел некто с белыми волосами, и в руках его был тот самый меч Морнэллах…

Он проснулся словно от толчка. Над ним стоял Ахтанир, ровно и спокойно улыбаясь.

— Ты проснулся, — сказал он. Молодой темноволосый человек, широколицый и скуластый, стоявший рядом с Ахтаниром, коротко кивнул.

— Сайэ, я Гэлеор. Я должен осмотреть тебя.

Ингро повиновался, скованный странным оцепенением. Пальцы у Гэлеора были сухими и жесткими. Он коснулся лба, послушал сердце, стиснул запястье, немного помолчал, затем отпустил.

— Он может встать. Разрешаю. — Затем кивнул Ахтаниру и вышел.

Тот склонил голову набок. Отрешенно и благостно улыбнулся — там, в лесу он совсем по-другому улыбался — и сказал:

— Ну, вставай, Ингро. Одевайся, идем трапезовать. Затем тебя ждет тано.

Под присмотром Тьалли он умылся и оделся. Одежда была не та, в которой он сюда пришел, — черная рубаха и штаны. Рубаха была вышита по горловине и рукавам серебряной нитью простым, но красивым узором. Но этот узор ничего не говорил Ингро, и ему стало жаль материнской рубахи, красной, яркой. Мать вышивала узоры силы, удачи и защиты, а тут что? Просто двойная плетенка с узлами. Только вот она странным образом притягивала взгляд… Он резко отвел глаза. Опять начинала кружиться голова. Он решительно надел рубаху, сунул ноги в высокие башмаки, затянул пояс — пояс ему оставили. Надо будет закрепить на нем бляшку с громовым молотом в знак первой победы — добычи меча. Нет, даже две, если посчитать еще и победу вдень Элло. Интересно, тут принято вешать на пояс бляшки? И вообще, что тут принято?