Наталия Московских – Вихрь (страница 51)
Однако вечером решимости и у Максима резко поубавилось. Придя домой, он понял, что, возможно, проводит в родном мире последний вечер, и осознание этого всколыхнуло холодные волны страха в его душе. Юноша, собирая все необходимые вещи для перемещения в Красный мир, пытался гнать от себя эти мысли и лелеять надежду на выживание. Однако это получалось плохо. Вместо надежды в сознании зарождалась злость — беспредметная, бессильная и всепоглощающая. В какой-то момент терпеть ее стало совершенно невыносимо.
— К черту! — прошипел Максим, в сердцах пнув ногой лежащую на полу сумку.
Схватив пачку сигарет с зажигалкой, юноша вышел на лестничную клетку, громко хлопнув дверью, встал у окна и закурил. Почему-то именно сейчас сигарета принесла небывалое наслаждение. Ноги слегка налились тяжестью, по телу распространилось приятное ощущение расслабления. Однако это состояние продлилось совсем недолго. Уже со следующей затяжкой Максим снова оказался во власти паники, злости и обиды. Он устало потер рукой лицо, пытаясь прийти в себя.
На лестнице послышались неспешные шаги. Максим со своей семьей жил в пятиэтажном доме на четвертом этаже. И хотя лифт имелся, родители с детства приучили сына по большей части пользоваться лестницей. Так они делали и сами.
Еще пару месяцев назад шаги заставили бы юношу затушить сигарету и быстро помчаться в квартиру чистить зубы, чтобы избавиться от запаха. Но сейчас ему было все равно, заметят его или нет. Родители догадывались о вредной привычке сына, но ничего не говорили, потому что ни разу не ловили его с поличным.
Через несколько секунд на лестничной клетке появился отец Максима. Он удивленно посмотрел на сына и непонимающе качнул головой. Юноша только кивнул в знак приветствия, но не счел нужным ничего говорить. Он продолжал неспешно потягивать сигарету и думал над тем, чтобы вытащить еще одну.
Мужчина тоже предпочел промолчать. Вместо замечаний он поднялся к окну, у которого стоял Максим, и молча вытащил у сына из пачки сигарету. Так же молча поджег ее и глубоко затянулся. Максим качнул головой, отвернулся к окну и хмыкнул.
— То есть сегодня роль палача выпадет маме? — саркастически спросил юноша.
— Придется ей убивать нас обоих, — Александр пожал плечами. На его лице растянулась заговорщицкая улыбка, которая быстро потухла, лицо посерьезнело, и мужчина внимательно посмотрел на сына, — что у тебя случилось?
Юноша перевел на отца удивленные глаза. Александр качнул головой.
— Я давно знаю, что ты куришь. Ничего хорошего в этом не вижу, но это личное дело каждого, так что осуждать не стану. Я видел тебя пару раз издалека с друзьями за этим занятием. Но ты никогда не делал этого при нас с мамой, и мы ничего тебе не говорили на этот счет. А сейчас ты никак не среагировал на то, что я это вижу. Тебе было все равно, как будто реакция родителей на сигареты — сущий пустяк по сравнению с тем, что у тебя происходит.
Максим потерял дар речи, уставившись на отца едва ли не с открытым ртом. Всю свою жизнь юноша думал, что родители совсем не понимают его и не способны правильно трактовать те или иные его действия.
— Поэтому я и спрашиваю, что у тебя случилось, — закончил отец. Юноша снова отвел взгляд и затянулся.
— Вряд ли ты сможешь дать мне совет, — усмехнулся Максим. Александр пожал плечами.
— Ну, куда уж мне, — хмыкнул он, — но попробовать спросить тебе ничто не мешает. За спрос, как говорится, денег не берут, так ведь?
Юноша тяжело вздохнул, затушил сигарету и зажег еще одну. Он думал, в глазах отца появится осуждение, но ошибся — взгляд Александра остался невозмутимым.
На то, чтобы собраться с силами и заговорить, Максиму понадобилось несколько секунд.
— Тебе когда-нибудь приходилось стоять перед выбором настолько тяжелым, что едва ли даже собственная жизнь может сравниться с ним по значимости?
Александр удивленно посмотрел на сына и усмехнулся.
— Это перед каким же таким выбором может стоять двадцатилетний юноша, вроде тебя?
Скептицизма в словах мужчины не было, однако Максим все равно неприятно поморщился от этих слов.
Разумеется, озвучить свои мысли отцу юноша не мог, поэтому лишь скрипнул зубами. Ведь для Александра он действительно был простым студентом, которого пока должна волновать только учеба, ну и по мелочи — личная жизнь, будущая карьера и прочее…
— Забудь, — тяжело вздохнул Максим.
Александр нахмурился, серьезно посмотрев на сына.
— Ладно, погоди, не злись, — примирительно сказал он, — хочешь сказать, перед тобой поставили выбор, на фоне которого даже твоя собственная жизнь не имеет значения?
— Можно сказать и так, — тоскливо повел плечами Максим.
Александр задумался.
— И, разумеется, ты не скажешь, о чем речь, — пробормотал он, скорее утверждая, чем спрашивая. Юноша только кивнул в ответ.
Александр глубоко вздохнул.
— Что ж, попытаться стоило, — улыбнулся он, затем посерьезнел и продолжил, — когда я служил в армии, мы оказались со старшим лейтенантом Комовым в доме, в котором начался пожар. Мы находились на пятом этаже, и прыгнуть вниз на растянутый ребятами брезент должны были по очереди. Огонь быстро распространялся, и мы понимали, что тот, кто останется ждать, может не выжить.
Максим заинтересованно посмотрел на отца, понимая, что слышит эту историю впервые.
— Комов боялся высоты, — усмехнулся мужчина, — и предлагал мне прыгнуть первому. Я знал, что, если он останется, то вряд ли сможет перебороть свой страх. А ведь у него было двое детей и жена…. Мы находились в одинаковой опасности, но я тогда подумал, что моя жизнь — неустроенная, непонятная — стоит меньше, чем его.
— Ты, что, выкинул его из окна? — округлив глаза, догадался юноша. Александр улыбнулся.
— Так точно, — кивнул он, — как видишь, все обошлось: я жив, мы с мамой счастливы, у нас есть ты. Но тогда передо мной встал подобный выбор. И я его сделал.
Максим опустил взгляд.
— Я ответил на твой вопрос? — поинтересовался Александр. Юноша хмыкнул и кивнул, — теперь ты ответь на мой. Что у тебя случилось?
— Скажи, пап, я был нежеланным ребенком? — неожиданно для самого себя выпалил Максим.
Мужчина едва заметно дернулся и недоверчиво приподнял бровь.
— С чего ты это взял?
— Нет, ни с чего. Просто мне интересно.
— Ремень по тебе плачет за такие интересы! — мрачно буркнул мужчина, — Максим, ты наш сын. И мы с мамой любим тебя и гордимся тобой.
Юноша покачал головой. Это не было ответом на его вопрос, однако и этих слов было достаточно.
— А когда ты выкидывал лейтенанта из окна, ты думал о своих родителях?
Александр поджал губы, задумавшись.
— Если честно, тогда я просто знал, что поступаю правильно, — он сделал паузу и тяжело вздохнул, глядя на сына, — я так понимаю, ты так не ответишь, что с тобой?
Юноша покачал головой.
— Прости, я… не могу, — виновато отозвался он. Александр тяжело вздохнул.
— Тогда я скажу тебе вот, что: в душе ты всегда знаешь, как нужно поступить. И когда поступаешь правильно, твоя совесть остается чистой. Для меня это всегда было самым главным.
— Для меня тоже, — честно согласился юноша. Александр хлопнул сына по плечу.
— А перед лицом трудного выбора спасовать может каждый. Знай только, что мы с мамой не осудим тебя, как бы ты ни поступил. Хотя твои слова о цене собственной жизни, конечно… гм… ты же не собрался… не знаю…
Максим округлил глаза, понимая, куда клонит отец, и нервно хохотнул.
— Не возникают ли у меня мысли о самоубийстве? Ты об этом спрашиваешь?
Александр хмуро посмотрел на сына, ища в его взгляде ответы на свои вопросы.
— Максим, ты, надеюсь, понимаешь, что столь радикальные решения не являются…
Юноша удержался от нервного смешка и спешно замотал руками, останавливая отца от дальнейших рассуждений.
— Не собираюсь я сводить счеты с жизнью, — прикрыв глаза, отозвался он, — честное слово, это последнее, что могло прийти мне в голову.
Александр недоверчиво нахмурился.
— Точно?
— Пап! — возмущенно воскликнул Максим. Мужчина облегченно вдохнул.
— Хорошо, хорошо, верю. Просто ты… в общем, надеюсь, ты не вечно будешь держать от нас секреты?
Максим улыбнулся.
— Спасибо за совет, пап, — кивнул он.
Александр криво ухмыльнулся и прищурился, в глазах все еще читалось беспокойство. Мужчина с трудом подавил в себе желание продолжить расспрос — он волновался за сына, но уважал его личное пространство и понимал, что Максим обязательно расскажет обо всем, когда будет готов. По крайней мере, раньше так всегда и бывало.