Наталия Московских – Последний (страница 88)

— Но, надо признать, улыбка у тебя красивая, — с трудом сохранив силу в голосе, сказала девушка, напустив на себя нарочито важный вид музейного критика. И добавила, — для обиженного жизнью старпёра, разумеется.

Валиант тихо засмеялся — с заметной осторожностью, чтобы не побеспокоить рану. Ривер показалось, что к коже его лица постепенно начинает возвращаться цвет. Да, даже после восстановления оно будет бледным… и все же, это был уже не живой покойник с почти серой кожей.

— Знаешь, когда я задавала все эти вопросы, я искренне хотела понять, что ты такое. После рассказов Джеймса мне казалось, что ты кардинально отличаешься от любого человека, что тобою движут странные инстинкты, что в тебе очень мало личностного и куда больше животного. А слушая твой рассказ, я ничего подобного не нашла. Можно сказать, я почти разочарована. Я ожидала узнать скрытого монстра, а вижу перед собой просто человека, которому через многое пришлось пройти. Почему никто из «Креста» так и не понял, что вы не отличаетесь от нас?

Валиант хмыкнул.

— Среди нас были монстры. Не могу сказать, насколько их было много или мало. Я склонен полагать, что они есть среди любого вида, не только нашего, но, думаю, «Крест» больше заботило то обстоятельство, что наша кровь способна отравлять людей и превращать их в разъяренных убийц.

Ривер склонила голову. Снова поднимать тему «перевертышей» ей не хотелось. Особенно теперь, когда Валиант так доверительно рассказывал о себе. С самой первой встречи Ривер боялась признаться себе, что искренне хотела узнать его, понять его… и, что самое главное, оправдать его в собственных глазах. Что-то отозвалось внутри нее в тот самый момент, когда она подбежала к нему после аварии в Лоренсе. Она помнила, какая боль и какое отчаяние звучали тогда в его голосе. Особенно, когда она постаралась стереть его кровь со своего лица, и он резко схватил ее за запястье, стараясь предостеречь от опасности. Не трогай! — с жаром воскликнул он тогда, игнорируя собственные травмы. Ривер только сейчас поняла, сколько вины, страха и сожаления звучало в этом отчаянном выкрике. Никаких сомнений не возникало, что он говорил правду, заявляя, что не желал ей зла.

— С таким же успехом организация здравоохранения могла бы начать истреблять всех ВИЧ-положительных, — с мрачным видом пожала плечами она. — Их кровь тоже опасна.

Валиант невесело усмехнулся.

— К сожалению, наши философские размышления на эту тему не смогут изменить общую картину восприятия нашего вида. Моего вида, — качнул головой он, поправляя себя. — Черт, никак не отучусь говорить о вампирах во множественном числе, хотя пора бы уже научиться говорить «я», — Валиант передернул плечами и ободряюще улыбнулся, словно эта тема была больным вопросом не для него, а для Ривер. — Не будем омрачать приятную беседу этими экзистенциальными вопросами, ладно?

Девушка усмехнулась.

— Ладно.

Несколько секунд прошло в тягостном молчании, а затем Ривер заговорила вновь.

— Кстати, вот, что еще я хотела спросить, — лицо ее приобрело странное выражение, которое Валиант не сумел трактовать. Какой-то необычный блеск в глазах, непонятная, загадочная улыбка… — А у тебя… только кровь токсичная? Или… не только она?

Валиант округлил глаза. В сочетании с выражением лица Ривер, которое осталось неизменным после этого вопроса, он подумал, что она вряд ли спрашивает о том, что пришло ему в голову. На губах его растянулась кривая улыбка.

— Не уверен, что вполне понял твой вопрос, — аккуратно произнес он.

Ривер пожала плечами, так и не изменив своего загадочного выражения лица.

— Ну, если ты, к примеру… плюнешь мне в глаз, я тоже рискую заразиться?

— Если я… плюну тебе в глаз, — тупо повторил он. Ривер криво улыбнулась, но взгляд ее остался прежним. Валиант почувствовал себя страшно глупо и не сумел сдержать смех. Девушка обаятельно улыбалась, продолжая смотреть на него в ожидании ответа. От каждого смешка в груди колола боль, но сейчас Валианту было все равно. Он осознал, что у него слишком давно не было поводов для смеха, поэтому, отодвинув боль на второй план, просто наслаждался этим моментом. Ривер наблюдала за ним с явным удовольствием и не собиралась торопить его с ответом. Наконец, отсмеявшись, Валиант чуть придержал пульсирующую болью рану и хмыкнул, посмотрев на Ривер, его выражение лица сделалось похожим на ее собственное. — Знаешь, я не ставил в своей жизни таких смелых экспериментов.

— Серьезно? — усмехнулась она, недоверчиво приподняв бровь. — Никогда?

— Ну, я старался быть очень осторожным, когда… плевал кому-нибудь в глаз, — кривовато улыбнулся он. — Поэтому затрудняюсь ответить на твой вопрос.

На этот раз рассмеялась уже Ривер, и Валиант с искренним удовольствием наблюдал за ее реакцией. Когда тишина воцарилась вновь, он прерывисто вздохнул и прикрыл глаза.

— Ты не представляешь, как же я рад, — тихо заговорил Валиант, поднимая на нее глаза, — что ты все-таки не заразилась, — в его взгляде вновь промелькнула жгучая печаль. — Сейчас, когда я узнал тебя чуть лучше, я понимаю, что твое заражение было бы настоящей трагедией. И ведь ты столько сделала для меня, хотя не обязана была… Черт, от одной мысли об этом сжимается сердце. За свою жизнь я наблюдал не одну трагическую смерть, но… не представляю, как я мог бы спокойно существовать, если б узнал, что стал причиной гибели такого прекрасного человека, как ты.

Ривер сочувственно вздохнула.

— Удивительно, — протянула она.

— Что?

— Насколько же Джеймс сильно ошибался на твой счет. Он ведь считал, что ты можешь спокойно жить с осознанием, что ты убил его дочь.

Валиант заметно помрачнел.

— Я никогда не убил бы ребенка, — покачал головой он. — В тот день меня подставили. Я вошел в дом и обнаружил жену Харриссона на полу со свернутой шеей и двумя парами проколов. Убийца явно покинул дом за несколько минут до моего прихода, судя по температуре ее тела. Уже тогда мне стало ясно, что кто-то пытался имитировать нападение вампира… мое нападение, и я знал, что должен был как можно скорее убираться из того дома… да и из Лоренса тоже. Знал, что Харриссон не стал бы разбираться в том, причастен я или нет, он увидел бы только очевидные следы, указывающие на меня.

— Но ты не ушел, — кивнула Ривер. Это не было вопросом.

— Не ушел, — подтвердил Валиант, и глаза его болезненно запали, сделавшись заметно тусклее. — Потому что девочка была еще жива. Она была смертельно ранена и, похоже, уже даже боли не чувствовала. Я видел, что жизненные показатели падают стремительно. Ни одна скорая не успела бы приехать так быстро, поэтому… — он замялся, воспоминания о том дне давались ему тяжело. — Поэтому я просто решил не бросать ее одну тогда. Я подошел, она была едва живой. И знаешь… она меня никогда не видела, не имела понятия, кто я такой, но, когда я приблизился, она вдруг очень тихо спросила: «посидишь со мной»? — на лице Валианта отразилась гримаса боли, которая не имела никакого отношения к ране. — Черт! Я бы многое отдал, чтобы поменяться с ней местами. Я пережил бы такую рану, но она… она — нет.

Ривер поморщилась.

— Господи…

— Я совершенно растерялся. Удивительно, но даже потребности в крови я тогда не ощутил. Мне было толком неясно, что можно сделать для этой умирающей девочки… и знаешь, о чем она попросила? — глаза его вновь показались запавшими. — Она попросила рассказать ей сказку. Боже… — Валиант покачал головой. — Мне никогда не было так трудно что-то рассказывать, но я попытался выполнить ее последнее желание. Такое… простое! Я никогда не думал, что подобная просьба может приводить в ужас. А затем почти сразу ворвался Харриссон, зовя жену и дочь. Когда он оказался в комнате, его дочка… она попыталась сказать ему: «он этого не делал»[17]. Представляешь? Совсем еще маленькая, но она пыталась, — голос его дрогнул, — воззвать к справедливости. Как будто хорошо понимала, что к чему. Но Харриссон уже не воспринимал информацию ни от нее, ни от меня.

Ривер хорошо помнила рассказ Джеймса, и теперь для нее все стало на свои места. Она вздохнула.

— Джеймс неправильно интерпретировал слова Джессики. Он думал, она сказала «ты не успел». Считал, что она в последние минуты своей жизни была расстроена тем, что папа так и не приехал готовить торт к ее дню рождения. Похоже, поэтому слова Джессики только подлили масла в огонь и никак не помогли тебе, — Ривер покачала головой. — Господи, какая кошмарная история!

Валиант усмехнулся, хотя в усмешке не было ни намека на веселье.

— Что ж… я сейчас даже задумался, а не сказала ли Джессика в действительности «ты не успел», — он задумчиво нахмурился. — Вряд ли. Тем не менее, теперь понятно, почему Харриссон никак не отреагировал на ее слова и бросился в яростную драку. Мне пришлось защищаться. Я знал, что меня подставили и не скрою, что был до ужаса зол на того, кто мог это сделать. На весь «Крест», в том числе и на Джеймса, который не смог даже услышать слов собственной дочери. Я ранил Харриссона и сбежал, понимая, что возможность мирного разрешения этого конфликта утеряна навсегда. Я ненавидел себя за то, что мог так глупо попасться! Меня заманил в дом Харриссона человек, который до этого много раз помогал мне вовремя сбивать «Крест» со следа. Я даже начал полагать, что внутри этой организации у меня есть реальный союзник. Расслабился. Позволил себе довериться. Но, похоже, целью моего информатора было стравить нас с Харриссоном в смертельной схватке. Трудно понять, кого он на самом деле пытался убрать…