Наталия Московских – Последний (страница 74)
— Так, ладно, — вздохнула она, оглядываясь по сторонам. Нужно было что-то предпринять. На обочине, где она остановилась, лежала пустая стеклянная бутылка от пива «Бад».
Глаза Валианта вдруг открылись, и Ривер тут же отвела взгляд, опасаясь попасть под гипноз вампира. Однако синего сияния не последовало.
— Josephine n'y est pour rien! [13]— произнес Валиант, казалось, вкладывая в эти слова максимум остатков своих сил. Взгляд его был мутным и, казалось, сознание раненого пребывало где-то очень далеко отсюда. Но больше Ривер на пугало не это, а нечто, прозвучавшее в произнесенной им незнакомой фразе. Что-то заставило ее сердце болезненно сжаться. Она не знала, что именно говорил Валиант, но услышала имя Жозефина. Возможно, боль, с которой Валиант произнес его, имела отношение лишь к ране, однако…
Размышлять Ривер не стала. Она постаралась максимально аккуратно присесть на заднее сидение. Глаза ее обожгли слезы страха и почему-то чувства вины. Она осторожно приподняла голову раненого и положила ее себе на колени. Лицо Валианта было таким горячим, что об него можно было обжечься.
— Я не знаю, слышишь ли ты меня, — полушепотом произнесла Ривер. Голос у нее дрожал. — Но я прошу тебя…
Невидящий взгляд вампира устремился к Ривер. Казалось, он смотрел на нее, но видел кого-то другого. В его глазах застыло опасение и будто бы какая-то просьба жизненной важности.
— Tu dois lui faire changer d’opinion[14], — прошептал он.
— Будем считать, что это согласие, — нервно улыбнулась Ривер, зажмурилась и провела острым краем разбитой бутылки по мясистой части своей ладони. Боль обожгла руку, и девушка невольно ахнула, чувствуя, как рана начинает кровоточить. Она развернула руку так, чтобы позволить крови натечь в ладонь.
Валиант вдруг замер. Казалось, даже дрожь, бившая его тело, чуть унялась. Ривер осознавала, насколько безрассудно дразнит умирающего хищника своим поступком, и все же не решилась отступиться от изначального намерения.
— Пожалуйста… не напади на меня, — умоляюще произнесла она, занеся руку над губами Валианта и позволив крови стекать вниз.
Первая капля коснулась его губ.
Ривер избегала смотреть вампиру в глаза, хотя и понимала, что уже не сможет убежать от него, даже если он рванется к ее руке без гипноза. Еще несколько капель сорвалось вниз. И тогда Валиант вдруг ухватил Ривер за запястье раненой руки и рванул ее на себя. Как она и боялась, в его измученном теле осталось достаточно сил для этого.
Прошла секунда. Затем другая.
Ривер боялась открыть глаза. Она не чувствовала никакой боли, кроме боли от пореза. Не чувствовала прикосновения губ или клыков к своей руке — ощущала лишь, как хватка на ее запястье ослабла.
— Ривер?.. — едва слышным шепотом позвал ее Валиант.
Только сейчас она поняла, что слышит собственный всхлип.
Давление на руку исчезло. Валиант отпустил ее.
Ривер открыла глаза и поняла, что у нее немного кружится голова. Вся ее правая ладонь была в крови, как и нижняя часть лица Валианта.
— Господи… — только и сумела выдохнуть девушка.
— Что… ты сделала?
— Ты был в бреду, — всхлипнула она. — Я знала только один способ…
— Я ведь едва не напал на тебя, — полушепотом сказал он, поморщившись. — Я знаю, ты… этого боялась.
— Я и боюсь этого, — на губах Ривер появилась нервная усмешка. — Но мне показалось, что ты бы иначе умер, — она вздохнула, вновь перевернув ладонь так, чтобы собрать в нее кровь. Взгляд ее опасливо обратился к Валианту. — Ты сможешь чуть привстать? Так… будет проще…
Он едва заметно кивнул, и свободной рукой Ривер помогла ему приподняться.
— Если ты… будешь пить прямо из моей ладони, я рискую заразиться?
Валиант слабо улыбнулся, и в улыбке этой не было ни намека на веселье.
— Я буду осторожен, — прошелестел он. — Обещаю.
— Хорошо.
Он и впрямь даже не коснулся раны на ее ладони. Ривер напряженно наблюдала за ним, опасаясь, что он вот-вот может потерять контроль над собой, но этого не произошло. В какой-то момент, казалось, силы вновь оставили его, и Ривер помогла ему лечь. От его тела все еще шел жар, но, казалось, уже менее ощутимый. И даже лицо перестало походить на посмертную маску.
— Перевяжи ладонь… — настоятельно порекомендовал Валиант. Это указание, произнесенное едва слышным слабым голосом, заставило Ривер улыбнуться.
— За меня не волнуйся, — отозвалась она, осторожно выйдя из машины и опустив голову раненого на сидение. В аптечке она нашла чистый бинт и наскоро перемотала свою руку. Рядом с аптечкой в багажнике лежала початая бутылка с водой. Ривер смочила бинты и вернулась к Валианту, ободряюще улыбнувшись. — Нужно вытереть тебе лицо. Вряд ли там, куда я тебя везу, оценят твой нынешний образ.
Валиант отозвался лишь коротким кивком, и Ривер осторожно отерла ему лицо.
— Ну вот, — одобрительно протянула она. — Уже лучше. Даже на покойника почти не похож.
Он слабо улыбнулся, тут же снова нахмурившись.
— Ривер… То, что ты сделала… это было опасно.
— Я знаю. Но я решила рискнуть.
— Я… — он устало прикрыл глаза. — Я не знаю, что сказать…
— Поблагодаришь потом, когда вытащу из тебя пулю — хмыкнула Ривер, вновь осторожно выходя на улицу. — Сейчас нужно доставить тебя в безопасное место, пока нас не хватились.
79
Стивен Монро вышел из номера мотеля и снова направился к стойке рецепции. То, что поспать толком не получилось, не стало для него сюрпризом — с самого начала своей службы он заметил за собой одну особенность: он начисто терял сон, когда в попадавшемся ему сложном деле оставалось много неразрешенных загадок. Формально ФБР сняло с него ответственность за дело о похищении Ривер Уиллоу. Дело о «мотельной бойне» и вовсе не попадало под его юрисдикцию, об этом агент Бюро не преминул напомнить ему во время их неприятного разговора, отпустив пару едких комментариев и в адрес полиции Гудленда. Однако Стивен Монро не мог довольствоваться лишь указаниями начальства или ФБР. Некоторые дела — благо, таких было не много, иначе он сошел бы с ума от недостатка сна — слишком крепко западали ему в сердце, и снять с себя ответственность за них Стивен не мог, даже если бы указания на это были получены от самого Господа Бога. В начале своей карьеры он думал, что реагирует так на дела из-за запала новичка, однако с годами эта особенность не покинула его, а стала только крепнуть. Грейс Конвей не раз отмечала это и говорила, что такие детективы, как Монро, пожалуй, должны быть занесены в Красную Книгу.
Уверенным шагом направляясь к стойке рецепции для нового разговора с Анжелой Перкинс и Сэмом Картером, Стивен старался отбросить мысли об усталости, странно перемежавшейся с нездоровой, неестественной бодростью. Он помнил, как перед самой своей смертью вела себя его мать. Долгое время она пребывала в вялом состоянии, быстро уставала, испытывала боли в ногах, хотя и старалась не жаловаться на самочувствие. Однако однажды она вдруг почувствовала себя бодрее: ощутила прилив сил, переделала множество дел по дому, позвонила чуть не всей их родне, а к вечеру села у камина и долго говорила со Стивеном, делясь с ним своей жизненной мудростью. Для Элайзы Монро такое поведение никогда не было свойственным, она куда больше любила отпускать саркастические шуточки в адрес своих молодящихся соседок и перемывать им кости, чем думать о смысле жизни и раздавать советы на будущее. Стивен тогда был весьма удивлен, что мать столь долго разговаривала с ним, делясь своими прозрениями и с особым рвением передавая ему какие-то простые житейские истины.
На следующий день она не проснулась.
Стивен помнил, что едва ли мог воспринимать подробные объяснения врача. Он не мог изгнать из головы образ матери, которая с бодрым видом совсем недавно сидела у камина и вела с ним задушевные беседы. Она ведь выглядела совершенно здоровой! Ей стало намного лучше…
Эти слова врача эхом звучали в сознании Стивена на похоронах матери… впрочем, как и много лет после них. Даже по прошествии почти десятилетия он не раз ловил себя на мысли, что однажды и сам поутру просто не откроет глаза.