Наталия Московских – Последнее знамение (страница 2)

Ланкарт тихо рассмеялся.

– Боюсь, это так не работает, мой друг. Самое время привыкать к мысли, что видеться мы с тобой будем часто, потому что ты никуда отсюда не уйдешь.

Бэстифар с усилием оттолкнулся от стола и встал на пол. Он пытался стоять твердо, и ему это довольно убедительно удавалось. Будь Ланкарт новичком в своем деле, мог и поверить, что Бэстифар твердо держится на ногах.

– Прости, мой друг, – ядовито прошипел аркал, – я не люблю, когда мне угрожают.

Он демонстративно приподнял руку и сжал кулак.

Ничего не произошло.

Ланкарт склонил голову и нехорошо улыбнулся.

Теперь Бэстифар не демонстрировал прежней уверенности, нечто в нем будто треснуло, когда он осознал, что отрезан от своей силы.

– Какого беса?.. – шепнул он, несколько раз сжав и разжав кулак.

– Похоже, ты действительно не все понимаешь, – снисходительно произнес Ланкарт. – Если ты надеешься повернуть наш разговор в привычное тебе русло с помощью сил аркала, то у тебя ничего не выйдет. О, да, я прекрасно осведомлен о том, кто ты такой и какими обладал способностями. При жизни твои силы давали тебе возможность проникать в поток обмена энергией других живых существ с теневой стороной мира, откуда я тебя только что вытянул. Природа берегла таких, как ты, от воздействия теневой стороны, поэтому прежде ты не ощущал боли. Но теперь ты связан с теневой стороной напрямую, а значит, твой прекрасный дар, – он развел руками, – больше не работает. Если выражаться проще, ты больше не пожиратель боли.

Бэстифар резко выдохнул и поморщился: слова некроманта будто ударили его наотмашь.

– З-занимательно… – выдавил он через силу. – Положим, я больше не аркал, пусть это и звучит дико. Но какой тебе резон держать меня здесь? В Малагории люди наверняка думают, что я мертв, либо скрылся в неизвестном направлении. Если ты хочешь получить за меня выкуп, мои братья, боюсь, поскупятся.

Он старался говорить непринужденно, хотя глаза выдавали растерянность и страх. Ланкарт по достоинству оценил его попытку хорохориться. Воистину, эта игра забавляла его.

– Мне не нужен выкуп за тебя. Куда я стану тратить деньги в деревне, где они не в ходу? У нас здесь общий быт, общее хозяйство. Своя уединенная жизнь вдали от беспокойного мира, частью которого ты когда-то был.

Бэстифар прерывисто вздохнул.

– Тогда чего же ты хочешь?

– Ничего, – смиренно произнес некромант.

– Все чего-то хотят. – Взгляд Бэстифара сделался знающим, к нему на миг вернулась прежняя властность. – Как правило, это вопрос цены. Иногда она выражается не в деньгах, но все равно есть. Так чего же хочешь ты?

– Ты прав. Моя цена не выражается в деньгах или сокровищах. По крайней мере, не в привычном понимании этого слова. Я хочу, чтобы у меня была большая и дружная семья. – Ланкарт широко улыбнулся. – Недавно я лишился некоторых ее членов. Их безвозвратно испортили небезызвестные тебе жрецы Красного Культа. Это на некоторое время стало моей личной трагедией, но потом я понял, что нашей деревне нужна новая кровь. Кто-то, кто расшевелил бы здешний оседлый народ, принес бы нам искру. Видишь ли, ты отлично подходишь на эту роль. Ты мне интересен. Мне любопытно, как природа аркала будет проявлять себя после воскрешения. Каково тебе будет учиться чувствовать боль. Будет ли твоя прошлая натура влиять на тебя. В общем, ты интереснейший экземпляр, Бэстифар. Я понял это сразу, как только тебя привезли сюда. Мне захотелось за тобой понаблюдать. Согласись, раз в пару сотен лет можно позволить себе маленький эксперимент?

Бэстифар нервно усмехнулся.

– Знаешь, я бы с тобой согласился, если б речь не шла о моей собственной шкуре.

Ланкарт развел руками.

– Тебе рано или поздно придется смириться, что ничего другого тебе не остается, Бэстифар. Нельзя обмануть смерть на своих условиях. Приходится принимать правила игры. На твоем месте я был бы благодарен, что у тебя есть хотя бы такая альтернатива жизни, у других покойников нет и этого.

В разговор вмешалась Мелита.

– Это не так плохо, как тебе пока может показаться, – мягко произнесла она. – Такая жизнь лучше, чем забвение. Я живу уже не одну сотню лет подле Ланкарта и знаю, о чем говорю. Ты ко всему привыкнешь. Со временем. А его у тебя будет очень много. Это успокаивает.

На этот раз Ланкарт одобрил слова жены кивком.

– И ты держишь свою «семью», – Бэстифар саркастично изобразил кавычки, – подле себя силой?

– Вовсе нет. Просто, видишь ли, мои подопечные не могут отходить от меня слишком далеко, если только я сам не протягиваю наши узы дальше. Мы можем ходить в соседние города, но стараемся этого не делать: здесь есть все, что нам нужно. И наша связь…

Ланкарт замолчал и направил свою мысль прямо в сознание новой куклы.

Наша связь крепка, как никогда. Теперь ты член нашей семьи и связан со всеми нами.

Бэстифар вздрогнул, попытался отступить, но уткнулся в стол, на котором до этого лежал. Неподдельный страх проступил в его взгляде.

– Ты привыкнешь, – снова заверила Мелита. – Если не станешь сильно сопротивляться, ты быстро ощутишь принадлежность к чему-то большему. Ты никогда не будешь одинок.

Ланкарт улавливал в голове Бэстифара привычные вопросы: «Кто привез меня сюда?», «Для чего?», «Как найти способ выбраться отсюда?». Все эти вопросы были так характерны для новичков. Ланкарт уже начал забывать, каково это.

– Ты будешь жить в хижине, оставшейся от одного из наших собратьев. Его звали Марк. Это, конечно, не царские хоромы, но в новой жизни тебе придется привыкать к скромности. – Ланкарт показал рукой на супругу. – Мелита проводит тебя и поможет тебе разместиться. Кстати! – Он хромой походкой подошел к кровати, на которой распласталась простая матерчатая коричневая рубаха, и кинул ее Бэстифару. Тот поймал ее на лету, и Ланкарт в который раз восхитился тем, как быстро он учится владеть своим телом. – Оденься. Знаю, ты не очень чувствителен к холоду, но на улице зима. Стоит выглядеть соответственно. Да и твои швы… они многим будут напоминать об их собственной процедуре воскрешения, а это не всегда приятные воспоминания.

Бэстифар нервозными движениями надел рубаху и гневно посмотрел на Ланкарта, однако на губах заиграла елейная улыбка.

– Как скажешь. Сыграем по твоим правилам.

Ланкарт видел, что Бэстифар поглядывает на Мелиту и думает, что ее будет куда проще расспросить о том, что происходит. Похоже, из всех вероятных вариантов общения с некромантом, оживившим его, Бэстифар шим Мала выбрал вражду.

Тем интереснее, – подумал Ланкарт. – Я давненько ни с кем не враждовал.

– Прекрасно. Мелита, проводи нашего нового друга в его хижину. Уверен, мы будем прекрасно проводить время в общей компании.

Глава 2

Сонный лес, Везер

Восемнадцатый день Сойнира, год 1490 с.д.п.

Безлюдная земля, некогда занятая аггрефьером, теперь превратилась в небольшую деревню данталли. Группа Даниэля разбила здесь лагерь, установила палатки, соорудила кострища, оборудовала хранилище для припасов и несколько отхожих мест. Удалые близнецы, которых, как запомнил Мальстен, звали Ран и Эрнст, много раз предлагали использовать для своих нужд и небольшое святилище Рорх, которое прежде любовно охранял аггрефьер. Однако их лидер – Даниэль Милс – отнесся к этому предложению с опаской.

– Нужно соблюдать определенные границы, – тоном учителя объяснил он близнецам. – Мы сможем оборудовать лагерь, не трогая святилище Рорх. В конце концов, богиня смерти – последняя, кого я хотел бы прогневать.

Мальстен был рад услышать это. Его немного пугало рвение близнецов переделать под себя все вокруг.

Вот уже восемнадцать дней группа Даниэля жила по соседству с Мальстеном и Аэлин. Впрочем, последняя слишком часто отлучалась, чтобы можно было утверждать, что она живет здесь.

Как Мальстен и догадывался, Аэлин без восторга отреагировала на новых соседей. Она встретила их безучастным взглядом и показательно повязала красные куски ткани на оба плеча, сделавшись еще более закрытой, чем была после своего воскрешения. От нее стало веять неприкрытой враждебностью. С новоприбывшими Аэлин общаться не стремилась, нарочито обходила их стороной, держалась молчаливо и всем видом показывала, что ей некомфортно жить в окружении стольких иных.

– Аэлин, если я могу хоть чем-то тебе помочь, скажи мне, – просил Мальстен, предпринимая очередную попытку поговорить с ней. Без помощи нитей он не мог угадать, что у нее на душе. Не мог оказать ей такой глубокой душевной помощи, какую оказывала ему она в гратском дворце. Он надеялся, что Аэлин хоть немного направит его, подскажет, что нужно сделать, чтобы ей стало легче. Но она только устало кивала, иногда сухо благодарила его и плохо скрывала раздражение, проявляющееся в ответ на каждую такую просьбу.

Мальстен понимал, что она все еще злится на него за то, почему он оказался обезоружен красной накидкой Ийсары в день налета на Грат. Что ж, ей было на что злиться.

Вот уже второй раз Аэлин сбегала прямо посреди ночи, оставив лишь короткую записку: «Ушла на охоту». Ближайшими городами к их нынешнему убежищу были Олсад и Фрэнлин, и Мальстен понимал, что для охоты Аэлин выбирает именно их. Его это беспокоило: оба города казались ему слишком опасными. Олсад вряд ли успел отойти от публичной казни Ганса Меррокеля, а Фрэнлин наверняка еще помнит пожар в трактире «Старый серп». Мальстен и Аэлин засветились в обоих событиях, и им не стоило показываться в этих городах, пока воспоминания жителей свежи.