Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 94)
— Я думал, ты явишься раньше, — строго произнес он.
— Я думал, что явлюсь не один, — замогильным шелестящим шепотом отозвался Ренард Цирон. Лишь тогда Бенедикт повернулся к нему. Несколько мгновений оба выразительно молчали, и в этой тишине было скрыто много больше, чем можно было облечь в слова.
Наконец Бенедикт не выдержал.
— Я жду объяснений, — сказал он так холодно, как только мог, но чуткое ухо Ренарда сумело уловить в его голосе дрожь гнева и боли.
— Извинений, ты хотел сказать? — спросил он.
— А они помогут? — прорычал Бенедикт и рывком поднялся с места. — Какого беса, Ренард?! Я оставил вас с Хартом в деревне Ланкарта, вы должны были быть там, ни один из вас не должен был попасть на этот корабль, а в итоге вы оба обманом попытались на него проникнуть! Вы ослушались прямого приказа. Как это понимать?
— Как неподчинение, я полагаю, — спокойно отозвался Ренард.
— По-твоему, это смешно? — Бенедикт уже с трудом владел собой.
— Нет.
— Ты знал, — Бенедикт сделал к слепому жрецу несколько решительных шагов и замер перед ним так, что их теперь разделяло едва различимое расстояние, — знал, зачем я хочу оставить вас обоих на материке. Я оставил мальчика под твоей опекой. Ты должен был проследить, чтобы ни он, ни треклятый некромант не натворили дел. Я, что, просил так много?
Ренард Цирон оставался невозмутим.
— Да, — кивнул он. — Чересчур много. Ты просил нас обоих наплевать на самую важную миссию в истории Культа, добровольно остаться в стороне. После всего, через что мы прошли, если ты ждал беспрекословного подчинения, ты паршиво разбираешься в людях, Бенедикт.
Устрашающие глаза — карий и голубой — загорелись огнем гнева, и Ренард, несмотря на свою слепоту, каким-то образом почувствовал этот взгляд.
— А если я веду вас всех на погибель? — прошипел Бенедикт прямо в лицо подчиненному.
— Тогда нам с Киллианом ты должен был позволить выбирать, как и остальным.
— Я хотел, чтобы вы двое точно выжили. — Голос Колера опустился до грозного шепота.
— Это не тебе решать, — качнул головой Ренард. — К тому же, если ты полагал деревню оживших мертвецов самым безопасным местом на материке, у тебя с головой не все ладится. К твоему сведению, мертвецы Ланкарта напали на нас. Меня пытались убить, а Харта — сохранить для опытов колдуна. Нам удалось сбежать. И мальчишка, если хочешь знать, был хорош в этой схватке. И после тоже. Стойкий. Упорный. — Ренард хмыкнул. — Ты должен был позволить ему взойти на борт, Бенедикт. Ты поступил скверно.
Бенедикт прерывисто выдохнул. Отчего-то эти взвешенные и холодные слова под невидящим «взглядом» слепых глаз покоробили его сильнее, чем он ожидал. Многие прежде старались укорить его за поведение. Но не Ренард. Никогда не Ренард.
— Ты смеешь отчитывать меня после того, как сам ослушался прямого приказа старшего жреца? — прошипел Бенедикт.
— Если я так тебя этим раздражаю, швырни меня за борт, как швырнул Киллиана, и покончим с этим, — спокойно отозвался Ренард.
Бенедикт схватил его за плечо и вытолкал из каюты.
— Поди прочь! — закричал он.
Ренард не сопротивлялся, и Бенедикту казалось, что в его поведении есть какая-то насмешка. Он не мог отделаться от этого чувства еще некоторое время после того, как остался в каюте один. Не сразу решившись вернуться за стол, он вновь начал мерить шагами помещение, с трудом перебарывая желание начать швыряться всем, что попадется под руку.
Слова Ренарда о Киллиане не выходили у него из головы.
Наконец, он опустился на стул и снова взялся за перо и чернильницу. Он не знал, каким образом сумеет отправить это письмо Киллиану, но молил всех богов Арреды, чтобы оно дошло до него. Возможно, Бенедикту удастся вернуться победителем с малагорской операции, и тогда он сможет объяснить все лично, но до той поры… он решил не упускать шанса сказать Киллиану обо всем, что мучило его душу. Оставалось лишь надеяться, что у Харта хватит великодушия простить его.
Альберт стоял на подоконнике за портьерой в тронной зале и старался дышать как можно тише. Сердце колотилось, как бешеное, его стук отдавался в висках и ушах, и принцу казалось, что этот оглушающий пульс запросто могут услышать. Ладони и затылок покрылись противным липким потом, Альберт чувствовал, как капельки стекают по шее, но старался не шевелиться, несмотря на желание вытереть руки о камзол, а шею — о воротник.
За сбивчивым стуком сердца голоса из тронной залы едва долетали до него. После жестокой выволочки, которую устроил ему Рерих, Альберт боялся слушать разговоры о государственных делах: отец явно дал ему понять, что не готов доверять сыну что-либо важное. Обида и страх переполняли Альберта, однако дух протеста оказался сильнее, и он все же заставил себя прислушаться.
— … очень просит, Ваше Величество, — донесся до Альберта голос одного из отцовских советников. Затем пришлось прислушаться повнимательнее, потому что голос опустился до заговорщицкого шепота: — Он говорит, что у него для вас очень важные сведения. Ваше Величество, он был среди тех, кто последними уезжал с генералом Томпсом, а от его группы не было вестей…
— Хватит мямлить, просто приведи его сюда, — пробасил Рерих VII. Альберт из-за портьеры услышал, как отец опускается на трон. — Не хватало еще полдня выслушивать эти причитания.
— Сию минуту, Ваше Величество.
Советник скрылся за дверью. Альберт замер, прислушиваясь к тому, как с грубым рычанием дышит его отец. Затем снова скрипнула дверь, и зазвучали шаги. Альберт понял, что в залу вошли несколько человек — не только советник и какой-то проситель, но и стражники, судя по звону доспехов.
— Ваше Вели…
— Стой! Поклонись! — прошипел советник.
Проситель помедлил — видимо, приклонил колени перед троном Рериха, — а затем заговорил снова. Выговор у него был резковатый и чересчур грубый, даже несмотря на то, что он пытался говорить вежливее.
— Ваше Величество, я на это не подписывался! — начал проситель. — Говорили, что, если пойдем с Колером, нам срок скостят или отпустят, но не на бойню же нас посылать, Ваше Величество! Уж лучше на каторге, чем подохнуть без души марионеткой сраных…
— Выбирай выражения! Ты говоришь с королем! — прикрикнул советник.
Альберт вновь задержал дыхание и нахмурился. Слова этого человека — похоже, то был каторжник, — впечатлили его, ему хотелось дослушать до конца. И Рериху, видимо, тоже.
— Постой, — пробасил король. — Не перебивай его. Пусть говорит.
Несколько мгновений в тронной зале царила тишина. Затем проситель вновь заговорил.
— На нас напали, Ваше Величество. Кукловоды, мать их!
— Кукловоды? Данталли, ты хочешь сказать? — переспросил Рерих, не обратив внимание на шипящую попытку советника приструнить просителя. — Ты уверен?
— Поди перепутай! — Каторжник перешел на крик. — Когда люди ни с того ни с того начинают кромсать друг другу глотки, это, мать их, разве не происки гребаных кукловодов?
Советник вновь попытался прервать мужчину, но ни он, ни Рерих не обратили на это никакого внимания. Каторжник все продолжал рассказывать, описывая кровавые подробности бойни в устье реки Бреннен. Рассказал, как убежал, как новью выкрал лошадь из чьей-то конюшни и со следующего утра скакал без устали до самой Чены.
— Генерала Томпса… — Голос мужчины дрогнул. — Генерала Томпса эти твари, как свинью вскрыли! Да ладно бы просто, как свинью — чужими руками! Так они своими заставили! Своим же мечом! Я сам видел, как он себе меч в горло всобачил! И тогда я дёру оттуда дал, что было мочи, потому что к бесам такую войну, я быть марионеткой кукловода не подписывался!..
Альберт не знал, что сделал Рерих, но мужчина замолчал. Затем король заговорил необычайно тихо. Тише, чем Альберт когда-либо слышал.
— Эллард… убит? — переспросил он. — Это сделали данталли?
— Кто, если не они? Разве генерал сам бы стал… вот так… — Мужчина осекся. Альберт ясно представил, что на месте этой паузы проситель должен был качнуть головой. — Я уверен, что это кукловоды, — чуть тише продолжил каторжник. — Прознали, сраные уроды, что их предводителя скоро поймают, и напали.
— Предводителя? — переспросил Рерих.
— Так этот… который Кровавую Сотню угробил, разве не главный у них? — На вопрос каторжника никто не ответил, и он решил заговорить о теме своего визита: — Мне их иерархия, в общем-то, по боку! Я к вам пришел, я рассказал, что было. Освободите меня, как обещали! Вы говорили, отпустят на свободу. Земли дадут. Я через такое прошел! Я заслужил!..
Альберт дрожал, слыша, как этот незнакомец кричит на его отца. Никто не позволял себе такого. Точнее, никто из тех, кто позволял, не вышел сухим из воды, и Альберт предчувствовал нечто недоброе.
Он не ошибся.
Мужчина все кричал и просил. Его голос сбился, а после сорвался на крик… затем послышались булькающие звуки, сопровождавшиеся звоном доспехов стражников.
Альберт и сам едва не закричал, поняв, что отец жестом отдал приказ убить этого человека.
— Ваше Величество… — оторопело произнес советник.