Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 88)

Обрабатывая рану Ренарда, некромант держался весело и непринужденно. Рассуждал о врожденной слепоте своего пациента, задумывался над тем, можно ли исправить это после смерти. Ренард напоминал ему, что ближайшую возможность умереть, чтобы это проверить, у него отобрали, вынудив сидеть здесь нянькой «недоделанного полухаффруба».

Несмотря на обидное едкое замечание, Киллиан нашел поведение Ренарда исключительно правильным.

Пусть Ланкарт думает, что мы не можем действовать заодно. Пусть верит, что мы враждуем. Тогда наш совместный план побега станет для него неожиданностью.

Буркнув, что няньки ему без надобности, а все свои претензии Ренард может направить Бенедикту Колеру и катиться на все четыре стороны, Киллиан показательно надулся и предпочел покинуть хижину, громко хлопнув дверью. Когда он оставил Ренарда наедине с Ланкартом, на душе заскребли кошки, но иначе вышло бы не так правдоподобно. Киллиан лишь надеялся, что Ренард тоже это понимал.

Через четверть часа слепой жрец вышел из хижины Ланкарта и направился к себе. Киллиан не успел сделать и нескольких шагов, прежде чем Ренард остановился, почуяв его. Он не оборачивался, лишь кивнул в сторону своей хижины и продолжил путь. Направление он определил, как всегда, безошибочно.

После краткого обсуждения деталей плана Киллиан снова сделал вид, что вылетает из дома Ренарда с грохотом двери после очередной ссоры. Оставалось лишь дождаться темноты, прежде чем встретиться на тренировочной поляне и ускользнуть из деревни. Прочь отсюда. Навстречу малагорской операции.

Темнота не желала опускаться на материк непозволительно долго, несмотря на укоротившийся в преддверии зимы световой день. Когда сизые сумерки, наконец, сменились непроглядной ночной темнотой, Киллиан выскользнул из хижины с дорожной сумкой наперевес и огляделся. Вокруг никого не было: во тьме он теперь мог определить это не хуже, чем при дневном свете. Жители деревни некроманта, несмотря на свою мерзкую нечеловеческую природу, похоже, пытались вести образ жизни, похожий на людской. Они ложились спать с приходом темноты, хотя Киллиан знал, что они могли менять свой распорядок, как пожелают — сон требовался им куда меньше, чем обычным людям.

Что ж, сейчас мне, можно сказать, повезло, что они так хотят быть похожими на людей, — подумал Киллиан и устремился сквозь темноту.

На поляне он появился первым. Ренард мешкал. Хотя, впрочем, нетрудно было понять, почему: для него куда сложнее отслеживать приход темноты, он ведь всегда живет в темноте.

Надо было, наверное, подать ему какой-нибудь сигнал. Позвать его… пусть он возненавидел бы меня за это, надо было…

Его размышления прервались тихим, едва уловимым шелестом промерзшей травы. Киллиан затаился в своем укрытии, но вскоре увидел на поляне Ренарда с дорожной сумкой наперевес.

— За тобой никто не шел? — почти шепотом спросил он.

Слепой жрец склонил голову.

— Я бы услышал его, даже если бы он постарался вести себя тише, чем ты. Никого не было.

Киллиан усмехнулся.

— Не будем терять времени. Идем.

— Куда? — вдруг донеслось из ночного мрака. Голос был женским и хорошо знакомым Киллиану.

Мелита.

Она выплыла из темноты тихо, словно неупокоенная душа из древних мифов. Похоже, чувствительный слух Ренарда и острое ночное зрение Киллиана не смогли уловить ее походку. Судя по всему, эта хитрая бестия затаилась здесь в ожидании довольно давно — на темных волосах, обрамляющих фарфоровый овал лица, проступили полоски инея. Однако Мелита не дрожала, а дыхание срывалось с ее губ без клубов пара, несмотря на суровый холод.

Холодная, — подумал Киллиан, ощутив волну отвращения, прокатившуюся по его телу, — мертвая…

— А я говорила Ланкарту, что вы что-то задумали, — нежным голосом прощебетала она. — Я наблюдала за вами с момента отъезда Бенедикта. Не слышала, о чем вы шептались на поляне, но предположила, что великий палач Арреды решил оставить моего мужа с носом. Он поручил вам сбежать.

Похоже, Мелита была уверена в своей правоте.

— Харт, — окликнул Ренард. Из ножен выскользнул меч. — Слышишь?

Киллиан не слышал, но видел. Темнота милостиво расступилась перед ним, когда множество силуэтов, в которых угадывались жители мертвой деревни, скрывавшихся прежде за деревьями, приблизились к поляне, замкнув ее в круг. Мелита стояла чуть ближе остальных, она выступала лидером этого мертвого ополчения.

— Дражайший супруг не хотел слушать, — пропела она. — Он бывает излишне легкомысленным, несмотря на мудрость веков. Он верил вам, мальчики. А вы его предали.

Киллиан тоже извлек меч из ножен, приготовившись к схватке.

— Только не запнись, — прошипел он Ренарду.

— Себе это скажи, — буркнул тот.

Мертвецы подступали. Кто-то из них был вооружен — возможно, потому что привык носить оружие в прошлой жизни. Другие же имели при себе вилы или грабли. Кто-то и вовсе был безоружен.

Нас двое. Противников около трех дюжин. Справимся? — нервно подумал Киллиан. Он взглянул на Ренарда и понял, какого ответа может от него ждать. — Справимся, или умрем, пытаясь.

Впрочем, здесь, в деревне некроманта пугала не столько физическая смерть, сколько то, что ожидает после. Киллиан не мог представить себя или Ренарда одним из полумертвых чудищ Ланкарта. Он попросту отказывался считать такой вариант возможным.

Значит, будем справляться.

— Спина к спине! — скомандовал Ренард.

Они с Киллианом тут же встали спиной друг к другу и приготовились обороняться.

— А где же твой муженек, Мелита? — ядовито спросил Киллиан. — Плачет из-за нашего предательства в своей хижине? Или этот хромоногий не решился попробовать самолично нас остановить?

— Ты ведь не справишься без него, глупышка, — покачала головой Мелита. — Ты — эксперимент. В тебе происходят изменения, и только Ланкарт способен тебе помочь. Убегать глупо с твоей стороны. А ты, Ренард? Если согласишься стать одним из нас, Ланкарт может наделить тебя зрением.

— Спасибо, мне и так неплохо.

Трое с вилами и граблями, бросились на него.

— Не повредите его! Мальчишка ценен в нынешнем состоянии! — кричала Мелита.

Это указание Киллиан решил обернуть себе на пользу. Оттеснив Ренарда в сторону, он закрыл его собой и бросился наперерез напавшим мертвецам. И те действительно отступили, исполняя указ Мелиты. Киллиан не стал медлить. Он позволил инстинктам, пробудившимся в нем с момента перевоплощения, разгуляться всласть. Никогда прежде он не испытывал такой искренней, чистой жажды кровопролития. Меч в его руке обратился в неуловимое смертоносное оружие, против которого мертвецы Ланкарта были ничтожеством. Киллиан нанес несколько рубящих ударов — отсек кому-то руку, распорол грудь, взрезал горло. Из тел марионеток некроманта текла не кровь, а густая черная жидкость, от которой будто веяло неизвестной жуткой болезнью. Кто-то из них завывал от боли, другие, похоже, боли не чувствовали, потому что колдун при воскрешении не дал им такой возможности.

Проклятые богами твари! — с ненавистью подумал Киллиан. — Пусть лучше меня разорвут бесы, чем я стану одним из вас!

Атака марионеток некроманта превратилась в беспорядочную кутерьму. Кто-то бросался бежать, другие оттесняли Мелиту в надежде защитить ее для колдуна. Ренард не отставал от Киллиана и бросался в атаку. В какой-то момент Харт побоялся, что он без разбора полоснет мечом и его, но тут же отринул эту мысль. Он вспомнил слова Ренарда.

Перепутать тебя с кем-либо в этой деревне сложно. Теперь сложно. Потому что теперь ты один здесь пахнешь мускусом.

Киллиан ухмыльнулся в пылу схватки.

Подумать только, а ведь работа Ланкарта оказалась полезной. Ренард меня не тронет, потому что узнает по запаху!

Другая мысль стала не менее удивительной для молодого жреца. Он понял, что перестал бороться с инстинктами хаффрубов. Сейчас он работал с ними в связке, и собственная смешанная природа не вызывала в нем прежнего страха.

Кто-то из мертвецов Ланкарта налетел, отвлекая его от раздумий. Он то ли забыл наставления Мелиты, то ли не слишком разбирал, на кого бросается. Вилы почти промазали, но одним зубцом воткнулись глубоко в правое плечо Киллиана, и из его горла вырвался громкий стон. Боль была сильной. Отрезвляющей. Пьянящий дух жажды крови поутих, оставив на месте прежнего полумонстра простого человеческого юношу.

— Харт! — услышал он оклик Ренарда.

Киллиан кое-как повернулся, вырвав зубец из плеча. Кровь полилась из раны, и он мгновенно ощутил слабость и дурноту. Пыл схватки и агрессия, на которую так много сетовал Бенедикт, оставили его в самый неподходящий момент. А вдобавок правая рука непослушно повисла плетью, не желая больше подниматься. Меч выпал.

Ренард сумел разделаться с противником нечеловечески быстро.

— Чую твою мускусную кровь! — крикнул он. — Сильно задело?

— Проткнуло, — проскрипел Киллиан, поднимая меч левой рукой.

Бесполезно, — подумал он. — Левой я сражаться не смогу, мы обречены…

— Куда? — не унимался Ренард.

Киллиан не хотел об этом думать — от мыслей о ране боль обычно становилась сильнее.

Обычно. Но не сейчас.

Он вдруг понял, что кровотечение, так напугавшее его в первое мгновение, замедлилось.

— Харт! Проклятье, даже не думай…

— В плечо, — упавшим голосом отозвался Киллиан. Пускаться в дальнейшие объяснения явно не следовало, и он решил оставить их на более благоприятное время. — Жить буду. Давай выберемся отсюда!