Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 56)

— Друзья мои, ваш выход! — вдруг воскликнул он.

Дезмонд вновь изумился: ему казалось, что Мальстен Ормонт никогда не повышает голос. При этом торжественный призывный клич в его исполнении показался удивительно органичным. Дезмонд представил себе, как выглядел бы сам, позвав артистов с той же интонацией, и едва не поморщился — это выглядело бы слишком искусственно.

Тем временем на арене появилось пятеро цирковых. Дезмонд приметил, что среди них не было Ийсары. Зато он узнал силача Кирима, гимнастку Риа, акробатку Зарин, фокусника Данара и танцовщицу Юстиду.

Мальстен тем временем снова повернулся к Дезмонду.

— Эти артисты любезно согласились помочь нам в тренировках. Постепенно к ним будут добавляться музыканты и другие работники арены. Я заметил, что ты в своих представлениях контролируешь не всех. Тебе сложно сосредотачиваться на специфике разных номеров, и ты предпочитаешь просто не вмешиваться в некоторые. Боюсь, в этом цирке от тебя требуется нечто иное.

Дезмонд с трудом сглотнул тяжелый ком, подступивший к горлу. Он понимал, как непросто ему будет сконцентрироваться под пристальным взглядом Мальстена. Присутствие Бэстифара было и вовсе невыносимым.

— Ясно… — выдавил Дезмонд, и голос его прозвучал предательски надтреснуто.

— Мне прямо не терпится посмотреть, во что ты его превратишь под конец обучения, — осклабился Бэстифар.

— К слову об этом, — Мальстен внимательно посмотрел на аркала. — Смотреть ты не будешь. Покинь арену, будь так любезен.

Дезмонд не поверил своим ушам.

И, похоже, не он один.

— Что? — Бэстифар нахмурился. Голос его впервые за время этой встречи зазвучал серьезно и даже растерянно.

— Прости, Бэс, но если ты хочешь практической пользы от этого обучения, ты должен уйти, — покачал головой Мальстен. — Мы условились только о самом факте обучения, а не о том, что ты будешь за этим наблюдать.

— Хочешь сказать, мое присутствие сбивает ваш художественный настрой? — хмыкнул Бэстифар.

— Нет, просто Дезмонд с этого момента мой ученик, и я не смогу нормально с ним работать, пока ты будешь унижать его. Ответить тем же он тебе не может, ты это знаешь и пользуешься этим. Прости, но я не могу этого допустить. Во всяком случае, не во время занятий.

Бэстифар сложил руки на груди.

— Может, спросим у самого Дезмонда, что он об этом думает? — прищурился он.

Не впутывайте меня в это, — взмолился Дезмонд про себя.

— Прости, но меня не волнует, что он думает, — прикрыв глаза, ответил Мальстен. — Боюсь, что на других условиях я попросту откажусь его обучать.

Бэстифар хмыкнул.

— Ты всегда был чересчур принципиальным.

— Дело не в моих принципах, Бэс. Дело в том, что из этого просто не выйдет никакого толку, если ты останешься. Пожалуйста, пойми правильно. Как только тебе будет, на что посмотреть, я тебя непременно извещу. А теперь покинь арену, будь так добр.

Несколько мгновений угнетающая тишина звенела от напряжения, а затем аркал глубоко вздохнул и опустил голову.

— Хорошо, Мальстен. Будь по-твоему. Ты — художник.

Дезмонд, не веря собственным глазам, наблюдал, как Бэстифар покорно покидает арену. Как только он скрылся из виду, Мальстен обратил свой пронзительный взгляд на новоиспеченного ученика и кивнул.

— Начнем? — спросил он.

Дезмонд подошел к нему.

— И… что я должен делать? — неловко потупившись, спросил он. — У тебя есть какой-то… план, или что-то вроде того?

— Что-то вроде того, — хмыкнул Мальстен. — Когда-то давно я был на твоем месте, и Бэстифар сказал мне, чтобы я показал в представлениях то, что вижу сам. Это мне и будет интересно: твое видение. — Он посмотрел на собравшихся. — Начнем с простого. Перед тобой пять человек из цирковой труппы. У каждого из их номеров своя специфика. Покажи ее.

Дезмонд качнул головой.

— По очереди?

— Разумеется, нет, — строго ответил Мальстен. — Сделать так, чтобы люди двигались одинаково, легко. Но ведь арена цирка — сложный организм, в котором каждый артист или разнорабочий отвечает за свою функцию. К примеру, Данар хорошо знает, какие движения должен совершать, чтобы создавать иллюзии прямо на глазах у зрителей. Возможности тела Кирима позволяют ему поднимать вес, недоступный другим людям. Гибкость Риа творит чудеса на трапеции. Юстида завлекает зрителя танцем, а Зарин способна пройтись по канату под самым куполом, держа дополнительный груз, и не упасть. Твоя задача — управлять ими одновременно так, чтобы они были подстрахованы, чтобы из их движений был исключен любой огрех, а номер при этом не потерял своей изюминки.

Дезмонд нервно усмехнулся.

— Ты, вроде, говорил, начнем с простого…

Мальстен склонил голову набок.

— Дезмонд, ты данталли. Это и есть просто. — Заметив, что ученик смущенно потупился, он смягчил взгляд и понимающе кивнул. — Кто тебя обучал?

Дезмонд пожал плечами.

— Поначалу мать. Но она… больше учила скрываться и как можно меньше применять нити. В Аллозии Красный Культ не так страшен, как на материке, но моя мать все равно опасалась его… и людей. Того, что они могли нас выдать.

Мальстен кивнул.

— Мне это знакомо. И все же ты применял нити.

— Да. При матери редко, потом, когда она умерла, стал чаще. Но… меня никогда не обучали этому так, как тебя. То есть… я не знаю, каким было твое обучение, но слышал от Бэстифара, что у тебя был учитель. Со мной… было не так.

Мальстен кивнул.

— Ясно. — На его лице читался вопрос: «как же ты продержался столько времени в цирке, будучи таким неумехой?», но он его не задал. — Что ж, тогда придется упрощать задачу. Начнем с азов. Свяжись нитями с каждым из этих людей и не мешай им.

Дезмонд непонимающе прищурился.

— То есть… связаться и не влиять?

— Именно.

— Но какой в этом смысл?

— Ты должен рассеять внимание. Почувствовать, как движется каждый из артистов, и понять, почему именно так. Ты должен смотреть на это не только со стороны, но и изнутри. Тебе ведь знакомо ощущение, когда начинаешь видеть чужими глазами? Тебе нужно его развить, вплести в свое сознание. Научиться не влиять на людей, а чувствовать их.

Дезмонд покривился.

— То есть, мне нужно будет пережить расплату за то, что я просто… подержусь нитями за людей?

Мальстен приподнял бровь.

— За применение нитей всегда приходит расплата, это естественный процесс.

— Но я ведь ничего не сделаю…

— Дезмонд, иначе тебе не научиться работать в цирке постановщиком. Ты попросту угробишь артистов своими фантазиями, если не будешь чувствовать, как именно их страховать и что убирать. Артисты прекрасно знают, что им делать, и лишь когда натянется нить, ты почувствуешь, что нужна твоя помощь.

— Но если представление ставлю я, я ведь должен влиять…

Мальстен прищурился: ему явно не понравился капризный тон ученика.

— В цирке за нити не всегда нужно тянуть, а вот контролировать ситуацию нужно постоянно, чтобы представление было красивым, и при этом никто не пострадал. Мы не влияем ради самого влияния, Дезмонд. Эти люди — они ведь не игрушки тебе, нельзя же всерьез считать их марионетками! Не знаю, чему учила тебя мать, но если этому, она была в корне неправа. — Он покачал головой. — Что до расплаты… Находясь в связи с человеком, ты получаешь его жизненную энергию на то время, пока управляешь им. Разве за это не справедливо расплатиться?

Дезмонд поморщился, покосившись на артистов. Те стояли и смотрели в неопределенную точку пространства отсутствующим взглядом.

— Ты так откровенно говоришь об этом при них, — тихо заметил он.

— Перед занятием я с их разрешения проник в их сознание и заставил их не слушать наш с тобой разговор.

Дезмонд округлил глаза.

— Что?! Они нас… не слышат?

— Полагаю, им это без надобности, учитывая, что мы с тобой обсуждаем, — спокойно кивнул Мальстен.

— И когда они должны очнуться?

— Как только ты с ними свяжешься. Так что сделать это все равно придется.