Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 55)

— Хочешь, чтобы я тренировала тебя? — прищурилась она.

— Я вовсе не новичок, как может показаться! — воинственно воскликнула Кара. — Мне доводилось… держать в руках оружие и применять его, чтобы защищать себя. Но я прекрасно понимаю, что впереди нас ждут не простые уличные стычки. Для военных сражений я не подготовлена.

Аэлин передернула плечами.

— На Войне Королевств я тоже не сражалась, — напомнила она.

— Твои навыки отмечали даже кхалагари, которых Бэстифар отправлял на материк. — Кара буравила ее взглядом. — Аэлин, я не стану прибегать ни к угрозам, ни к мольбам. Ты знаешь, почему я об этом прошу. Спрашиваю один раз и без подвоха: ты поможешь, или нет?

Несколько мгновений охотница молчала, пораженная решимостью царской любовницы. А затем:

— Да, — кивнула она. — Да, помогу.

— Прекрасно! — встрепенулась Кара. — Когда начнем?

— Хоть бы и прямо сейчас, — улыбнулась Аэлин.

Кара напряглась, оглядевшись по сторонам, и когда она вновь перевела на охотницу глаза, в горло ей смотрело острие искусно спрятанного стилета, который Аэлин каким-то образом умудрялась не демонстрировать все это время, храня его в правом рукаве и маскируя одеждой.

— Урок первый, — кивнула она, — никогда не отворачивайся от потенциального противника. Тренируй боковое зрение и учись реагировать на опасность всем телом.

— Ты все это время была при оружии? — изумилась Кара.

— Урок второй: всегда рассчитывай на то, что противник вооружен. В случае с иными это почти всегда так.

Кара вздохнула, и Аэлин ловким движением убрала стилет обратно в рукав.

— Как его не обнаружили при обыске?

Охотница пожала плечами.

— Паранг отвлекал на себя внимание. Урок третий: женщин всегда досматривают менее тщательно. Более… гм… развязно, и от этого всегда гадко, но внимание досмотрщиков часто смещается. И в этом — большая ошибка.

— Всегда иметь при себе спрятанное оружие, которым можно легко воспользоваться, — хищно улыбнулась Кара.

— И которое будет максимально незаметно. Идеально, если это будет украшение, которое привлечет немного внимания своей ценностью. — Взгляд охотницы сделался холодным и серьезным. — Должна тебя предупредить: обучиться сражаться, как я, можно, только постоянно оставаясь бдительной. Если ты действительно хочешь учиться, с этой минуты нападения нужно будет ждать, откуда угодно, а реагировать на него придется тем, что окажется под рукой. Теперь скажи честно: ты готова променять спокойную дворцовую жизнь на такое обучение?

Кара опустила голову, но, вопреки ожиданиям Аэлин, на лице ее отразился не смиренный отказ от своей затеи, а печальная усмешка.

— Знаешь, моя жизнь во дворце никогда не была спокойной.

Хорошо. Тогда скоро приступим к твоему обучению. — Эти слова Мальстена Ормонта вот уже восемь дней не выходили у Дезмонда из головы. Спокойное, холодное обещание, от которого веяло чем-то недобрым. Похожие чувства у Дезмонда вызывали угрожающе хищные улыбки Бэстифара — за ними буквально читался какой-то план. Однако на недобром предчувствии сходство заканчивалось. За время короткого знакомства на арене цирка Дезмонд успел понять, что Мальстен Ормонт сделан из совершенно другого теста. Он не пытался специально устрашить или запутать противника, не строил многоступенчатых планов, не просчитывал на несколько шагов вперед те действия, которые его оппонент должен был совершить, но при этом от одной лишь мысли о будущем обучении у Дезмонда дрожали колени. Эта удивительная сдержанность, казавшаяся такой естественной, будто Мальстен вел себя так с детства… этот холодный колкий взгляд, пронизывающий до костей… этот спокойный голос, который делал любую угрозу в разы страшнее — все эти детали выдавали в Мальстене Ормонте существо жестокое и хладнокровное, и лишь отсутствие крутого нрава могло защитить тех, кто угодил к нему в немилость, от его гнева.

Каким может быть Мальстен Ормонт в гневе, Дезмонд боялся даже представить.

А ведь мне, скорее всего, придется это узнать, — сокрушенно думал он, вспоминая случай, когда Мальстен оборвал нити прямо на представлении. Дезмонд тогда едва не ускользнул в забвение от боли расплаты. Насильственный обрыв связи с марионетками, по его мнению, должен был быть запрещен на какой-нибудь тайной конвенции всех данталли Арреды.

Впрочем, Дезмонд не был уверен, что многим данталли под силу такой фокус.

Проклятье, кто же обучал его самого и как долго муштровал его, раз сейчас он проделывает это с такой легкостью? — скрипя зубами от злости, думал он уже после того, как явился Бэстифар и избавил его от мук расплаты.

По правде говоря, Дезмонд думал, что день того представления и станет первым днем муштры, и вместо Бэстифара к нему придет Мальстен и спокойно прикажет: «терпи». Однако этого не произошло в тот день. И даже на следующий. Хотя, казалось, это был самый благоприятный момент для начала обучения…

С первой встречи на арене Дезмонд проводил все время в напряженном ожидании, хотя каждый удар сердец подсказывал ему избегать встречи с Мальстеном. Первое время он даже радовался, что его не вызывают для обучения, но когда миновало четыре дня, тягучее ожидание начало становиться невыносимо тяжелым. После обрыва нитей во время представления Дезмонд решил, что еще немного, и у него не останется сил бояться.

Может, заявиться к нему самому? Может, этого он от меня и ждет? Инициативы в обучении? Может, он хочет, чтобы я показал, насколько сильно хочу остаться в цирке после того провала?

При мысли о том, чтобы воинственно заявиться к Мальстену и возмущенно заявить о своей готовности обучаться, Дезмонда скручивал приступ дурноты. С момента, как он поселился в гратском дворце, он не думал, что встретит существо, способное напугать его сильнее, чем Бэстифар, однако Мальстен нагонял на него почти животный ужас. Явиться к нему самостоятельно? Проще уж вытерпеть расплату в режиме прежних двух часов!

За восемь дней страх совершенно измотал Дезмонда, но так и не истощился настолько, чтобы перерасти в бессильное, почти скучающее безразличие. Желания сдвинуть тягучее ожидание с мертвой точки собственными силами у него так и не появилось, поэтому, когда утром на двенадцатый день Паззона к нему явился стражник и попросил его прийти на арену, Дезмонд искренне обрадовался и даже ощутил прилив сил, хотя волнение грозилось заставить его исторгнуть из желудка недавний завтрак.

До цирка Дезмонд бежал почти вприпрыжку, чуть не налетев на нескольких стражников в красном, которых он поначалу принял за часть длинных штор.

На арене его ожидал Бэстифар — как всегда, в алой рубахе, превращавшей его для Дезмонда в размытое пятно. Мальстен Ормонт тоже был здесь — в черном камзоле, сшитом на малагорский манер, вокруг которого оборачивался широкий синий тканевый пояс. Сорочка и штаны также были черными, как и высокие сапоги, доходившие до середины голени. Бледное лицо, чуть растрепанные каштановые волосы, легкая щетина и холодные сосредоточенные серо-голубые глаза — сам Жнец Душ, не иначе! Дезмонд ощутил волну дрожи при виде мрачного анкордского кукловода. Отчего-то сейчас он легко воображал себе этого данталли на поле боя при дэ’Вере, держащего сотню нитей одновременно.

— А! Дезмонд! — воскликнул Бэстифар, обернувшись к нему. — Мы тебя заждались.

Дезмонд уже научился различать его мимику по звучанию голоса, поэтому знал, что сейчас на лице малагорского царя играет широкая хищная улыбка.

— Не преувеличивай, — спокойно возразил Мальстен. — Мы пришли сюда совсем недавно, и ждать нам пришлось недолго.

Дезмонд едва не раскрыл рот от изумления. Он знал, что Бэстифара опасаются очень многие — даже среди его любимой цирковой труппы мало кто осмелился бы открыто перечить ему. Разве что, Ийсара? Но она всегда была слишком смелой, даже чересчур. Впрочем, и она настороженно следила за реакцией аркала и была готова ретироваться в случае чего.

От Мальстена же не исходило ни малейшей опаски. Он совершенно не боялся аркала со вспыльчивым нравом и говорил с ним так, будто это было самое безобидное существо на свете.

— Время — понятие относительное, — фыркнул Бэстифар, легко спустив анкордскому кукловоду его дерзость.

— Вот и отнесись к нему так, чтобы не нервировать мне ученика, — парировал Мальстен, оставшись совершенно бесстрастным. Взгляд его обратился к названному ученику, и он одарил его сдержанным приветливым кивком. — Доброго утра, Дезмонд.

— О… я… да… Доброго и вам. Я… очень рад наконец начать обучение. — Он осекся и округлил глаза, подумав, что слово «наконец» было лишним.

Мальстен едва заметно улыбнулся — если это легкое подергивание уголка губ вверх можно было принять за улыбку — и смиренно кивнул.

— Должен извиниться. Я и впрямь заставил тебя долго ждать, это было невежливо с моей стороны.

Бэстифар издал резкий смешок, наблюдая за тем, как постепенно округляются глаза Дезмонда.

— Ты полегче с ним, мой друг. Глядишь, он грохнется в обморок от твоей деликатности, и никакого обучения не получится, — скороговоркой произнес он, легко толкнув Мальстена в бок.

Дезмонд смущенно пожевал губу. Манера общения этих двоих выбивала его из колеи, и он чувствовал себя неуместно. Хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь под насмешливыми взглядами Бэстифара и обезоруживающими репликами Мальстена. К слову, последний не только умудрялся перечить малагорскому царю, но и совершенно безнаказанно его игнорировать. На последнюю реплику Бэстифара Мальстен ничего не ответил. Он просто кивнул и повернулся к арене.