Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 50)

Это должно доказать отцу, что моя затея — не бред, — взволнованно подумал Альберт.

Экипаж остановился, Крюгер вышел и открыл дверцу перед принцем.

— Гм… прибыли, Ваше Высочество.

— Спасибо, Крюгер.

Альберт взял вещмешок с сиденья, спрыгнул на мощеную дорожку, змеящуюся меж деревьев, и, чуть поморщившись, поднял взгляд на огромный каменный замок короля Анкорды.

Принца приветствовали стражники, слуги и посыльные. Альберт учтиво кивал каждому из них. В Академии он отвык от столь вежливого обращения и пристального внимания.

— Ваше Высочество! — любезно окликнул его чей-то голос. Альберт вздрогнул и узнал герольда Карла. — Вы уже прибыли! Как добрались?

— Прекрасно, Карл. — Альберт постарался говорить так, чтобы юношеский голос не предал его и не сорвался ненароком на полудетский перепуганный писк. — Я полон сил и очень хочу встретиться с Его Величеством как можно скорее. Извести его о моем прибытии, будь любезен.

Карл окинул Альберта критическим взглядом и неловко поджал губы.

— Ваше Высочество, если позволите, Вам следовало бы сперва позаботиться о надлежащем виде. Вы ведь только с дороги…

Альберт неприязненно покривился, вмиг ощутив себя проштрафившимся школяром.

Да будь ты хоть самим королем, школяр должен держать форму в порядке! Вычистись и заступай на внеочередное дежурство! И смой кровь с лица!

Альберт прерывисто вздохнул, вспоминая слова инструкторов, невольным движением утерев рукавом нос.

— Чтобы сыну встретиться с отцом, нужен надлежащий вид? — нервно уточнил он. Герольд несколько раз мигнул, непонимающе глядя на него.

— Чтобы встретиться с королем — нужен, — и поспешно добавил, — Ваше Высочество.

Альберт направился в свои покои, чувствуя себя почти оскорбленным.

Он отослал прочь служанок, собиравшихся помочь ему принять ванну. Девушки удалились, и до Альберта донеслись легкие смешки. Он смущенно зарделся, чувствуя себя неловким и жалким — особенно после того, как невольно отметил привлекательность дворцовых служанок, непозволительно долго задержав взгляд на их бедрах или груди.

Приняв ванну, Альберт облачился в чистую одежду, с трудом выискав среди вычурного многообразия нечто простое и неприметное.

Все-таки я совсем отвык от дворцовой жизни, — подумал он, понимая, что привыкать к ней заново вовсе не хочет.

Слуга постучался в его покои, объявив, что «Его Величество Рерих VII желает видеть Его Высочество». Альберт небрежно бросил, что скоро будет, и слуга напомнил ему, чтобы он явился в тронную залу.

О тихой семейной встрече, видимо, можно и не мечтать, — подумал принц, в который раз тяжело вздохнув. На улицах Чены он чувствовал себя свободнее, чем в королевском замке. Там, в городе, он мог быть невидимкой, нести ответственность лишь за самого себя, изучать, размышлять. Здесь, при дворе… он даже не знал, как его принимают и воспринимают ли всерьез.

Стоя у дверей в тронную залу, Альберт слушал, как герольд объявляет:

— Его Высочество принц Анкордский!

Стражники раскрыли створки резных дверей, выкрашенных в белый и голубой цвета с позолоченными узорами. Залитая светом из высоких тонких окон тронная зала являла собой огромное пространство, и дорога от резных дверей до возвышения, на котором стоял королевский трон, занимала больше минуты.

Наконец, когда Альберт, держа спину прямой, а голову чуть приподнятой, приблизился к трону, Рерих поприветствовал его:

— Здравствуй, сын! Ты возмужал в Академии. Я знал, что она пойдет тебе на пользу.

Альберт перевел взгляд с крупной фигуры отца на застывшую позади него и держащуюся в тени королеву Лиану. Хрупкая и бледнокожая, она казалась спокойной и почти безучастной. Альберт удивился, увидев мать такой — по письмам, которые она писала ему в Академию, он три года грел в сердце образ энергичной и эмоциональной женщины. Какая она на самом деле, он толком не знал: привыкнуть к ее компании в детстве, проведенном в обществе наставников и нянечек, ему не довелось.

Выходит, я ошибался. Интересно, в чем еще? — с тоской подумал Альберт.

— Обучение в Академии, безусловно, было полезным, Ваше Величество, — с почтением отозвался он. — Я не раз писал об этом в письмах.

Рерих отмахнулся, и Альберт сделал вывод, что отец не читал ни одного письма. Зато королева Лиана явно читала их все. Стало быть, то, что она добавляла в свои ответы от Рериха, было сделано без его участия.

— Вы их не читали, отец?

— Детали пересказывала мне твоя мать, — без тени стеснения ответил Рерих VII. — Говорила, что ты полюбил дисциплину и склоняешься к аскезе.

— Поражен вашей участливостью, — спокойно произнес Альберт.

Зачем ты начинаешь дерзить ему? — одернул он себя. — Тебе ведь нужно, чтобы он выслушал тебя!

— Государственные дела оставляют мало времени для отцовского участия. Когда-нибудь ты это поймешь, — назидательным тоном отозвался Рерих. — К тому же, раз ты учился дисциплине, должен был чтить и самостоятельность, разве нет?

Альберт поджал губы.

Что, думаешь, папочка защитит? Да твой папочка плюнет на тебя, как плевал на своих верных солдат! — прозвучали в его голове слова дразнящих сокурсников.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Я… забылся, — выдавил Альберт.

— Постарайся впредь помнить, что ты принц и должен вести себя соответственно, — кивнул Рерих.

— Я это учту, Ваше Величество. — Альберт прочистил горло. — И, дабы не отнимать времени у государственных дел, перейду к своему вопросу, если позволите. Скажите, матушка не упоминала, как часто во время обучения мне приходилось отстаивать честь нашей страны в драках?

Задав свой вопрос, он тут же потупился. В его голове эти слова казались куда более громкими и весомыми, а на деле прозвучали как жалоба обиженного ребенка, которая вызвала у Рериха лишь снисходительную улыбку.

Королева Лиана подалась вперед, но ничего не сказала. Шаг она также сделать не решилась.

— Драки школяров трудно назвать защитой чести страны, Альберт, — с оттенком легкой насмешки произнес Рерих. — Хотя в свое время и меня отсылали учиться в Военную Академию, и я тоже дрался с сокурсниками. — Его лицо озарилось легкой улыбкой ностальгии. — Правда, защитой чести страны я это не называл даже тогда.

Альберт сжал кулаки, почувствовав какое-то странное опустошение, которому не мог найти объяснения.

— Возможно, во времена вашего обучения никто не понукал вас историей о Ста Кострах Анкорды, и вам не приходилось жить в комнате, которую когда-то занимал анкордский кукловод.

При упоминании Мальстена Ормонта Рерих вспыхнул, лицо его раскраснелось, брови угрожающе сдвинулись. Королева Лиана все же сделала шаг вперед, но тут же замерла, посмотрев на сына. Альберт не сумел разобрать ее взгляд, но нашел его многозначительным. В его душе всколыхнулась тревога, какую он привык испытывать в Академии в те моменты, когда дело доходило до драк. Принц сделал осторожный шаг назад.

— Что ты хочешь этим сказать, сын? — пробасил Рерих.

— Репутация страны всплывает в мелочах, Ваше Величество. Военная Академия полнится слухами, и, полагаю, не только она. Во многих уголках Арреды над именем нашего рода нависает нечто недоброе, и, обучаясь, я чувствовал, будто должен изменить это.

— Пытаясь рьяно опровергнуть то, что болтают невежды, ты лишь укрепишь эти слухи, Альберт! — с нажимом произнес король. — Ты еще слишком юн, чтобы понимать это, поэтому просто поверь на слово.

Неубедительно, — пронеслось в голове Альберта, и, казалось, лишь взметнувшаяся в душе тревога заставила его не сказать этого вслух.

— Но вся Арреда уже обратила внимание на эти слухи. Теперь, когда выяснилось, что анкордский кукловод…

— Одним тем, что ты произносишь это гнусное прозвище, ты потакаешь тупым россказням! — прорычал Рерих. — Мальстен Ормонт тайно проник в ряды армии нашей страны, нарушив Вальсбургскую Конвенцию…

— Но не вы ли приняли его, Ваше Величество? — перебил Альберт.

— Мой собственный сын обвиняет меня в нарушении Конвенции? — нервно усмехнулся Рерих. В его усмешке все еще слышалась угроза.

— Я не…

— Твоя мать говорила, что ты чтишь дисциплину, но, похоже, ты преувеличил степень своего почтения! — грозно воскликнул Рерих.

— Отец, — тихо произнес Альберт, чувствуя, как в ответ на это замечание лицо его предательски вспыхивает красками смущения, — выслушайте меня. Я ведь не клевещу на вас, я стремлюсь достичь понимания и благополучия. Как бы вы этого ни отрицали, по Арреде расползаются нехорошие слухи о вас…

— Альберт! — королева Лиана перебила его, приблизившись к трону и положив на него руки. — Прекрати дерзить и веди себя, как подобает принцу. Бенедикт Колер упустил Мальстена Ормонта, и гибель солдат Кровавой Сотни стала напрасной трагедией. Именно Бенедикт Колер теперь должен исправить эту ошибку.

— Об этом я и толкую! — повысил голос Альберт. — Я пытаюсь сказать, что теперь, когда я окончил Военную Академию, я мог бы присоединиться к анкордским воинам, выступающим на стороне Бенедикта Колера.

— Это исключено! — прорычал Рерих.

— Почему? — упорствовал Альберт. — Разве не будет это лучшим доказательством, что Анкорда хочет исправить ошибки прошлого?

Эти слова произвели на Рериха впечатление, но вовсе не то, которого ожидал принц. Рерих рассвирепел сильнее прежнего, поднялся с трона и сделал несколько шагов к сыну, нависнув над ним огромной скалой. Альберт внутренне сжался, желая дымом испариться из тронной залы, но ноги будто приросли к полу.