Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 134)

— Аэлин… она ушла неделю назад после того, как оставила меня у Тео, — недоверчиво произнес он. — Она не хотела меня видеть после того, как умер Грэг.

Дезмонд поджал губы.

— Это полная чушь! Какая неделя? Сегодня тринадцатый день Сойнира, мы прибыли сюда только сегодня ночью. Неделю назад мы даже до жилища твоего аггрефьера еще не дошли! Впрочем, я сразу сказал Аэлин, что к этой твари не пойду. Помог только довезти тебя и тут же ушел. — Он приподнял руки и поспешил добавить: — Таков был наш уговор! Она согласилась!

Мальстен в немом опасении обернулся в ту сторону, откуда только что пришел. Теодор сказал ему нечто совсем иное. Зачем?

— Мальстен, где, бесы тебя забери, Аэлин?

— Проклятье!

Мальстен сорвался с места и бросился обратно к хижине Теодора. Аггрефьер сказал, что собирался сколотить гроб для своего лежащего без сознания гостя. Что, если этот гроб — уже не первый? Что, если с Аэлин он так уже поступил?

Нет! — в ужасе взмолился Мальстен. — Боги, только не это! Умоляю, пусть она будет еще жива! Прошу вас!

— Мальстен, постой! — окликнул его Дезмонд, который зачем-то побежал вслед за ним, однако держался на расстоянии.

Мальстен не останавливался. Он пытался обогнать время, которое уже упустил.

Аэлин с трудом открыла глаза и попыталась вновь сладить с крышкой гроба. Движение вышло слабым, почти ленивым. Глаза не желали открываться. Тянуло зевать, и теперь она не отказывала себе в этом удовольствии. Впрочем, вдохи все равно казались пустыми. Непреодолимо тянуло в сон, воздуха не хватало. Где-то в глубине сознания Аэлин всколыхивалась паника, но ее запала уже не хватало на то, чтобы заставить охотницу судорожно приниматься за борьбу.

Я проиграла эту войну. Прости, Мальстен, — успела подумать она, чувствуя, что засыпает.

Дверь в хижину сорвалась с одной из петель от резкого удара. Теодор издал клокочущий звук и едва не подпрыгнул от испуга. Миг спустя перед ним появился Мальстен Ормонт, всклокоченный и тяжело дышащий от бега. В глазах его пылала ярость существа, готового убивать.

Теодор попытался шагнуть ему навстречу, но не смог и понял, что черные нити крепко связали его.

— Где она? — глядя исподлобья, угрожающе тихо произнес Мальстен. — Говори правду, не то заставлю тебя вспороть собственное горло!

Проникать в сознание аггрефьера, рискуя снова ускользнуть на теневую сторону мира, не выдержав расплаты, Мальстен не стал. Впрочем, Теодор был достаточно напуган его видом и словами, чтобы сразу ответить:

— Я закопал ее! — каркающим голосом отозвался он. — В землю! Рядом с домом! Если бы не она, Рорх давно забрала бы тебя! Ты не должен был очнуться после расплаты!

Мальстен покривился от отвращения.

— Сумасшедшая тварь! — прорычал он, выходя из дома. Марионетка, ведомая нитями, послушно поспешила за ним. Они вышли на улицу. — Показывай! — приказал Мальстен.

Теодор издал нервный клекот.

— Она должна умереть! — воскликнул он. — Ваш союз…

— Заткни пасть! — Мальстен угрожающе приблизился. Особенно его отвращало то, что при своем трепетном отношении к смерти сам Теодор Гласс явно не хотел умирать, данталли чувствовал это, связывая его волю нитями. — Показывай. Иначе, клянусь, ты отправишься следом за ней!

Аггрефьер по-птичьи потряс головой, но направление указал. Мальстен бросился туда, утягивая марионетку за собой. Он довольно быстро нашел свежую могилу, даже несмотря на попытки Теодора замаскировать ее. Недалеко располагался небольшой храм Рорх, который возвел аггрефьер для своей богини. Мальстен, не раздумывая направился туда: инструменты для раскапывания могилы хранить было больше негде.

Теодор издал недовольный клекот, когда нити данталли заставили его опуститься на колени и начать разрывать землю, пока кукольник искал инструменты.

Подходящая лопата оказалась всего одна, и Мальстен взял ее. Он бегом вернулся к могиле и молча присоединился к Теодору, заставляя марионетку работать без перерыва вместе с собой. Однако чуть менее, чем через час, продолжая рыть руками землю, аггрефьер вдруг запрокинул голову, и из его груди вырвался жуткий оглушительный звук, удержать который были не в силах даже нити.

Мальстен уже слышал этот крик прежде, но никогда не присутствовал при этом так близко. Он невольно выронил лопату и зажал руками уши, с трудом сумев не упустить нити, державшие тело аггрефьера. Звук раздавался сразу в нескольких регистрах, будто кричала одновременно целая толпа. Этот вопль проникал в самую душу, словно отрывая от нее кусок и пропитывая остальную часть могильным холодом.

Поминальный крик аггрефьера мог означать лишь одно — жизнь только что покинула тело Аэлин Дэвери.

— Всё… — произнес Теодор, чьи руки продолжали рыть землю. — Смирись, Мальстен. Воля Рорх свершилась.

Данталли не слушал.

Если уж ты привык быть азартным и играть по-крупному, умей рисковать, — вспомнились ему вновь слова Сезара. Похоже, теперь он понимал, о чем шла речь. Нити продолжали держать марионетку, заставляя ее работать закоченевшими руками в холодной земле. Мальстен лишь ускорил темп.

— Подожди, Аэлин! Еще совсем немного!

— Зачем? — спросил Теодор. — Она мертва, Мальстен. Вернуть ее невозможно.

Кончик лопаты вдруг уткнулся в нечто твердое. Мальстен потянул за нити, заставив Теодора помочь ему поднять крышку гроба.

Черты лица Аэлин были узнаваемы, но Мальстена поразил ее образ. Как и Дезмонд, она перекрасила волосы в черный цвет, а одета была, как малагорская беженка. Это несомненно была она. И она не дышала. Перепачканное землей лицо казалось умиротворенным, глаза были закрыты. Кисти рук были рассажены в кровь: она до последнего пыталась бороться за свою жизнь.

— Аэлин! — воскликнул Мальстен, вытаскивая тело на землю. Ведомый нитями Теодор Гласс помогал ему.

— Она должна была умереть, так было нужно, — упорствовал аггрефьер.

Положив тело Аэлин на землю, Мальстен посмотрел на него. На губах появилась нехорошая улыбка.

— Ты кое-чего не знаешь о данталли.

Руки аггрефьера острыми когтями впились в собственное горло, разрывая плоть до крови.

Дезмонд притаился в подлеске, осторожно наблюдая за происходящим.

Что он делает?

Этот вопрос Дезмонд задавал себе, пока следил за странными действиями Мальстена. Посреди процесса плененный аггрефьер издал свой поминальный плач, и, воистину, это был самый жуткий звук из всех, что Дезмонд слышал за свою жизнь. Он закрыл уши и не сразу понял, что тоже кричит от ужаса. Наконец, вопль смолк.

Дезмонд проследил за тем, как тело Аэлин — явно мертвое — достают из могилы и перемещают на землю. Аггрефьер все это время был связан нитями Мальстена. Дезмонд недоумевал, как мог этот безумный данталли вообще решиться применить нити после того, что случилось с ним в гратском дворце. Но, похоже, перспектива пережить страшные муки его не пугала.

Но что он будет делать с телом? — недоумевал Дезмонд.

Внезапно ведомый нитями аггрефьер вонзил когти себе в горло. По спине Дезмонда побежал холодок. Чего таким образом пытался добиться Мальстен? Мести? Или хотел снова ускользнуть от расплаты, чтобы быть вместе с умершей возлюбленной?

Ответ не заставил себя ждать, и Дезмонд мог поклясться, что ожидал всего, кроме этого. Нити, теряя контакт с мертвой марионеткой, оборвались. Дезмонд ждал, что Мальстен тоже потеряет сознание или хотя бы закричит от боли, но вместо этого из его ладони вырвалась нить.

Она была красной.

Никогда прежде Дезмонд Нодден не видел такого. Эта нить — необычайно толстая — каким-то образом связалась с мертвой Аэлин Дэвери, что само по себе было невозможно. Но как мог Мальстен пользоваться нитями сейчас, когда его должна была настигнуть расплата? И почему она… не наступала?

Мальстен, слушай меня. Ты можешь от нее избавиться без помощи Бэстифара. Ты слышишь? — вспомнились Дезмонду слова Аэлин, которые он подслушал, стоя под дверью. Он тогда не расслышал, каким именно образом охотница считала такой вариант возможным, но сейчас наблюдал это воочию: расплаты не было. Работа с нитью продолжалась, хотя марионетка не двигалась. А Мальстен что-то говорил ей, будто умоляя о чем-то.

Что он, бесы его забери, делает?

Одно из сердец Мальстена замерло, мир перед глазами таял. В фокусе внимания оставалась только Аэлин и протянутая к ней красная нить. Нить, через которую Мальстен Ормонт нарушал все законы богов Арреды. Нить, через которую жизненная сила, отнятая у аггрефьера за время контроля, перетекала в не успевшее остыть тело Аэлин Дэвери. Если следовать теории Ланкарта, это должно было заставить ее сердце снова биться.

— Пожалуйста, — полушепотом просил Мальстен. — Аэлин, пожалуйста, очнись! Ты не могла уйти далеко. Не могла…

Он знал, что начнет отдавать ей даже собственную жизненную силу, если потребуется. Он готов был отдать все до капли и не страшился смерти, если такова будет цена.

Тело Аэлин вдруг резко дернулось, глаза распахнулись. Женщина сделала судорожный громкий вдох и тут же села на земле, закашлявшись. Красная нить, протянутая к ней из руки данталли, начала таять и быстро растворилась в воздухе.

— Аэлин! — воскликнул Мальстен.

Несколько мгновений она откашливалась и пыталась продышаться. Затем подняла на данталли слезящийся взгляд и недоверчиво прищурилась.