Мало-помалу Мальстен начал чувствовать, что под ногами есть нечто твердое, по чему можно пройти, и медленно стал пробираться к манящим силуэтам домов, затянутых призрачным туманом и отдаленно напоминавших Фрэнлин. Поначалу идти было трудно: что-то будто не желало отпускать его, тянуло назад. Но Мальстен продолжал идти и наконец сумел выйти на мощеную улицу, ведущую к большому дереву, пробившему себе путь наверх прямо сквозь камни дороги. Толстые ветви облысели: похоже, в этом призрачном городе стояла середина осени. Небо затягивали сизые облака, пропускавшие лишь рассеянный, сероватый дневной свет.
Под ветвями мощного дерева стояла чья-то фигура. Мальстен безошибочно узнал того, кто поджидал его здесь, ведь его образ отпечатался в памяти намертво.
Сезар Линьи.
— Здравствуй, Мальстен, — поздоровался бывший наставник.
— Ты мне снишься? Снова?
Собственный голос показался Мальстену приглушенным, будто утопленным в слишком густом влажном воздухе.
— Нет, Мальстен. Это не сон. Ты знаешь, где ты?
— Нет, — последовал честный ответ. Обычно Мальстен страшился показывать Сезару свои слабые места, какими бы они ни были, однако на этот раз ему совсем не хотелось врать наставнику.
— Подумай, — вздохнул Сезар. — Прислушайся. Что ты слышишь?
Мальстен прикрыл глаза. Вокруг него вновь сомкнулась чернота. Он на миг испугался, что образ города вместе с Сезаром канут в небытие, но заставил себя сосредоточиться и последовать совету наставника. Он слушал.
— В городе совсем тихо, — сказал он. — Ни людей, ни животных, ни птичьего пересвиста. Только изредка доносится какой-то мерный стук. Ты его слышишь?
Мальстен открыл глаза и посмотрел на Сезара. Тот лишь моргнул в ответ. Ни улыбаться, ни отвечать он не стал.
— Что это, по-твоему, такое? — упорствовал он в своем расспросе.
— Больше всего похоже на… пульс, — нахмурился Мальстен. — Только очень медленный.
В голову пришла одна мысль, но она показалась почти безумной.
— Это мое сердце? Одно?
— Верно, — кивнул Сезар.
— Значит, я ускользнул на теневую сторону мира? — Мальстен почувствовал досаду и опасение. Он не мог припомнить, при каких обстоятельствах это произошло, но предчувствовал нечто очень недоброе.
— Расплата оказалась для тебя слишком сильной, — спокойно сказал Сезар. — Она забрала тебя сюда. Но лишняя энергия ушла, и ты готовишься вернуться.
Мальстен склонил голову изучая наставника.
— А ты — мой проводник обратно? Ты по-настоящему здесь?
На этот раз на лице Сезара показалась снисходительная улыбка.
— Нет, Мальстен. Сезара Линьи, которого ты знал, давно нет в живых. Я — та часть тебя, которую ты с ним отождествляешь. Образ, который живет в твоей памяти. Я не сам пришел сюда, это ты вызвал меня. Выбрал именно такой вариант пробуждения. Кажется, ты хочешь о чем-то со мной поговорить.
Мальстен отвел взгляд.
— Вряд ли нам есть, о чем говорить. Лучше помоги мне вернуться. Я ведь за этим позвал тебя сюда?
Сезар нахмурился, и Мальстен мог поклясться, что видит на его лице сочувствие. Впрочем, теперь, когда он знал, что это не истинный его наставник, нетрудно было разглядеть на этом лицо что угодно.
— Я — твой проводник обратно, ты прав. Только вернуть я тебя смогу лишь после того, как ты получишь от меня то, зачем позвал.
Мальстен задумался.
— Сезар Линьи, которого я знал, всегда указывал на мои ошибки. Если я выбрал в качестве проводника тебя, стало быть, ты здесь за этим. Указать мне на ошибки. Верно?
Сезар кивнул.
— Для этого тебе нужно вспомнить, что произошло перед тем, как ты ускользнул.
Мальстен попытался воскресить в памяти лениво плывущие образы мира, который сейчас был от него невообразимо далек. Что он помнил?
— Я помню Ийсару, — покачал головой Мальстен. — Она пришла, чтобы… — Он осекся и поднял на Сезара отчаянный взгляд. — Боги, она ведь провела во дворец захватчиков! Она сделала это, чтобы отомстить мне!
— И ей это удалось, — прикрыв глаза заметил Сезар. — Ты пошел с ней, не заподозрив угрозы. Доверился женщине, затаившей на тебя обиду.
Мальстен поджал губы. Сейчас он и сам понимал, насколько глупо поступил, хотя в тот момент он лишь хотел как лучше.
— Все получилось бы, если б…
— Если б Колер и его люди каким-то образом не сделали себя похожими на хаффрубов и вдобавок не надоумили Ийсару сковать тебя красной накидкой? — Сезар скептически хмыкнул. — Ты понимаешь, что во всем, что может тебя оправдать, слишком много «если»?
Возразить было нечего. Мальстен опустил голову, почувствовав себя нашкодившим мальчишкой.
— Ты слишком часто уповаешь на удачу, — недовольно цокнул языком Сезар. — А играешь при этом по-крупному. Даже слишком. В таких делах можно рассчитывать на удачу, только если ты баловень судьбы, да и то с осторожностью. А тебя, Мальстен, баловнем судьбы даже с большой натяжкой назвать сложно.
Мальстен хмыкнул.
— Я уповал не на удачу, — возразил он. — Столько раз мне доказывали, что я чуть ли не всесилен. Но стоит мне на это понадеяться, как находится какая-то мелочь, которая доказывает мне обратное.
— Разве не поэтому я всю твою молодость учил тебя тому, что ты не всесилен? Не для того ли называл бездарью? — На лице Сезара вдруг показалась печальная улыбка. Он внимательно посмотрел на своего ученика. — Мальстен, ты хоть раз задумывался, зачем я на самом деле это делал?
Эти слова заставили Мальстена поморщиться.
— Сезар, а не ты. Ты лишь часть меня, откуда ты можешь знать, что им двигало?
— Потому что я — единственная часть тебя, которая способна это понять. Мальстен, надо быть полным идиотом, чтобы по-настоящему считать тебя бездарью. — Сезар пожал плечами и невесело усмехнулся. — Никто не смог бы искренне назвать тебя так при всем желании. Для этого нужно знать хоть одного данталли, кто обращался бы с нитями лучше тебя, а я не уверен, что хоть кому-то на Арреде встречалось такое существо со дня падения острова Ллиан.
Сезар глубоко вздохнул и перевел взгляд на опустившего голову ученика. Отчего-то слова о силе и мощи вызывали в нем необъяснимую горечь.
— Но сила опьяняет, Мальстен. Кого как: кто-то чувствует вседозволенность, кто-то безнаказанность, кто-то считает, что ему все нипочем, кто-то верит в свою неуязвимость, кто-то считает, что он все контролирует. И далеко не все готовы брать на себя ответственность, которая уравновешивает силу на второй чаши весов.
Мальстен нахмурился.
— Мне не было дела до власти, — в сердцах произнес он.
— Было, — возразил Сезар. — Другое дело, что ты считал это неблагородным, поэтому не стремился к экспансии. По крайней мере, в явном виде. — На губах Сезара показалась заговорщицкая улыбка. Мальстен поднял на него возмущенный взгляд.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Лишь то, что ты обладал властью. И довольно большой. Тебе доверяли ее другие. Рерих был опьянен твоим даром и доверил тебе сначала десять человек, затем сделал командиром Кровавой сотни.
— Я возражал! — покачал головой Мальстен.
— Не слишком яростно, — многозначительно хмыкнул Сезар. — Бэстифар был поражен твоей силой и выдержкой. Он позвал тебя в Малагорию и доверил тебе цирк.
— Он ведь сам этого хотел!
— А тебе это так претило, что с приходом Дезмонда на твое место ты выдохнул с облегчением и совсем не испытал ревности? — Сезар прищурился. — Я часть твоей души, Мальстен. Не пытайся меня обмануть.
Мальстен невольно сжал руки в кулаки. Отчего-то слушать своего воображаемого наставника было поистине неприятно. Если б от этого разговора не зависело его возвращение в мир, где в нем нуждаются, он заставил бы Сезара замолчать.
— После твоего бегства Бэстифар оценил тебя еще выше. И он заключил с тобой договор. Ты стал чуть ли не вторым правителем Малагории.
— Этого — я не хотел! — воскликнул Мальстен.
— Ты занял положение наставника Дезмонда в цирке. Труппа внимала тебе гораздо больше, чем ему, и не говори, что тебе это не нравилось, — продолжал Сезар, игнорируя его возмущение. — Тебе доверяли все, и ты старался не ударить перед ними в грязь лицом. На том и погорел. — Сезар вздохнул. — Нет, ты не избегал ответственности. Наоборот, именно ее ты и искал. А вместе с ней приходила власть, которая считалась бременем и неизбежным злом. Но ведь она вдохновляла тебя, Мальстен. Не говори, что это не так. Это было твоим способом впечатлять других, а ты делаешь это всю свою жизнь. Разве нет?
Признавать это не хотелось, но в словах Сезара была колкая неприятная истина, сбежать от которой не получалось.
— Я называл тебя бездарью, — продолжил наставник с несвойственной ему мягкостью в голосе, — потому что хотел напомнить тебе: каким бы сильным ты ни был и какой бы властью ни обладал, ты уязвим. И не всемогущ. Я не хотел, чтобы твой дар опьянил тебя так же, как он пьянил других. И я знаю, ты на меня за это обижен.
Мальстен поднял на него взгляд.
— Я не…
— Не лги. — Сезар говорил спокойно, но в голосе зазвенела привычная сталь. — Хватит пытаться выставить себя кем-то другим, чтобы подняться в моих глазах. Я давно умер, Мальстен. А ты жив. Не это ли доказательство, что ты умеешь избегать опасности куда лучше меня? — Он усмехнулся. — Бенедикт Колер явился в Хоттмар, и я не сумел ему противостоять, а у тебя получилось. Ты мог сам с горячей головой кинуться мстить ему после того, что случилось в Хоттмаре, но тогда ты бы себя выдал. Без провокаций он в ту пору не мог достать тебя, у Культа не было такой власти. Никто бы не позволил ему пускать кровь герцогам направо и налево без свидетельских показаний. Ты знал это и сдержался. Этого достаточно. — Он многозначительно вгляделся в глаза ученика. — Достаточно, чтобы не притворяться.
