Наталия Московских – Обитель Солнца (страница 107)

Даниэль смотрел на него бесстрастно. То состояние, что пришло к нему во время смерти оленя, никак не желало отступать.

Конрад тихо застонал.

— У тебя тоже так? — дрожащим голосом спросил он. — Когда они умирают, пока ты их держишь, расплата сильнее?

Даниэль отчего-то ощутил себя больным и постаревшим.

— Всегда, — надтреснутым голосом ответил он.

Данталли переждали, пока боль Конрада утихнет. Вскоре он пришел в себя и кивнул в знак того, что сможет тащить добычу к лагерю.

— Ты когда-нибудь надевал красное? — вдруг спросил Конрад.

Даниэль вздрогнул.

— Доводилось, — буркнул он.

— И что происходит?

— Слепнешь, — отчеканил Даниэль. Говорить о том, что красная ткань на теле каким-то образом вызывает у данталли слепоту, ему не хотелось. Из всех воспоминаний эти отчего-то были едва ли не самыми неприятными.

Конрад буркнул что-то себе под нос, помогая Даниэлю нести обезглавленное животное к лагерю.

— А ты никогда не думал, что когда на нас попадает кровь, мы не слепнем? Почему? А стоит надеть хоть красную повязку или вышить красный узор на костюме…

— Не знаю.

Разговор не клеился, хотя Даниэль и понимал, что любопытство Конрада оправдано. В конце концов, ему не раз доводилось видеть окровавленных людей. И кровь на их телах работала, как красные одежды — отпугивала, огораживала, делала размытыми. Однако в поединках, если кровь противника попадала на данталли, отчего-то подобного эффекта не было.

— Может, природа решила уберечь нас хотя бы от этого? — хмыкнул Даниэль. — Хотя бы зрение в бою мы не потеряем, если просто испачкаемся в чужой крови.

— Да, но почему? Кровь тоже красная.

— Я не знаю, Конрад, — буркнул Даниэль. Желание вести этот разговор, ненадолго разгоревшееся, начало стремительно сходить на нет.

— А ты замечал, что если на тебя попадает чужая кровь, участок кожи, куда она попадает, чуть жжет? Совсем немного. Даже если на одежду попадает.

Даниэль нахмурился. Он никогда не придавал этому значения, но, напрягая память, действительно согласился с Конрадом. Стоило данталли попытаться надеть хотя бы красную повязку на руку или красное украшение, как это моментально лишало зрения. Инстинктивно любой демон-кукольник старался держаться как можно дальше от красного, каким бы ни был его источник. Но наверняка бывали случаи, когда данталли пачкался в красной краске, и Даниэль был почти уверен, что это действовало так же, как красная одежда.

Но не кровь.

Когда кровь человека каким-то образом попадала на тело данталли, слепоты не наступало. Конрад был прав: вместо слепоты ощущалось легкое, едва уловимое жжение, которого в пылу драки — а чаще всего именно в такие моменты можно было испачкаться в человеческой крови, — легко было не заметить.

Даниэль невольно вспомнил Цаю, чьи рыжие волосы в закатном солнце казались почти алыми. И ведь это не лишало ее зрения и даже не мешало другим данталли ее видеть. Отношения демонов-кукольников с запретным для них красным цветом, выходит, были куда сложнее, чем Даниэль предполагал.

— А-ну, стоять! — вдруг прозвучал чей-то грозный вскрик, прорезавший шелест леса и размышления Даниэля. Данталли замерли. — Повернитесь!

Даниэль и Конрад осторожно повернулись, медленно положив свою добычу на мерзлую землю…

… и ужаснулись.

Перед ними стояло восемь человек, за спиной каждого из которых развевался красный плащ поверх военной формы, герб на которой было не разглядеть. Черты лиц размывались в неясные пятна. Трудно было рассмотреть даже оружие, которым эти люди грозились случайным путникам — хотя, хвала богам, похоже, арбалетов не наблюдалось.

Даниэль старался не показывать, как сильно напрягает зрение, чтобы сосредоточиться на ком-нибудь из незнакомцев. Одно он мог сказать точно: это не разбойники. Военные.

Что они, бесы их забери, здесь делают?

— Назовите себя! — скомандовал вышедший вперед солдат.

Конрад бросил беглый взгляд на Даниэля, из груди его вырвался резкий вздох.

— Спокойно, — шепнул ему Даниэль. Это все, что он мог себе позволить сказать, пока размышлял, по чью душу явились эти люди.

— Громче! — вновь прикрикнул солдат. Вся восьмерка осторожно подходила ближе. — Кто вы такие?

Даниэль постарался дружелюбно улыбнуться, хотя оба его сердца застучали быстрее от осознания того, чей герб вышит у воинов на форме. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы сосредоточиться и рассмотреть нашивку — это был герб Анкорды.

Проклятье!

— Господа, — мирно заговорил Даниэль, — мы лишь путники, добывающие себе пропитание в лесу. И, насколько мне известно, охота в Шоррских горах никак не попирает достоинства Анкорды. Чем же мы вас разгневали?

Солдаты переглянулись.

Поняли, что я их разглядел, — победно подумал Даниэль. — Теперь они сомневаются, что я данталли.

— В этих краях ведется охота на разбойников, совершивших преступление против анкордской короны, — отчеканил вояка.

Откуда они узнали, что надо искать нас здесь? — прошипел про себя Даниэль, но постарался не выдать своего напряжения.

— Здесь промышляют разбойники? — изумленно спросил он. — Клянусь богами, мы никого такого не встречали. Иначе вряд ли остались бы в живых, я полагаю.

— Выйди вперед, — скомандовал все тот же крупный воин. Даниэль не видел, с каким выражением он на него смотрел, но слышал в голосе настороженность. Казалось, вся группа была готова пустить в ход мечи. А ведь Даниэль и Конрад даже не достали оружие. Им может не хватить времени…

Даниэль сделал осторожный шаг к воину и замер. Он старался потянуть время, сам не зная, зачем. Его собраться ни о чем не узнают, и воины настигнут их так же легко. Единственное спасение для них всех — Цая. И сейчас Даниэль лишь надеялся, что та странная спокойная жестокость снова захлестнет ее и заставит убить анкордцев, спасая своих собратьев.

Жаль ее нет здесь сейчас, — горестно подумал он.

— Ближе! — тем временем приказал воин.

— Во имя богов, я не понимаю! — нарочито возмутился Даниэль. — Что мы сделали не так? Мы не разбойники.

— Вы не назвались.

— Прево, — не раздумывая, назвал Даниэль фамилию Жюскина. — А это мой брат Альберт. — Он и сам не знал, отчего на ум первым пришло имя анкордского принца. Как знать, быть может, оно заставит вояк чуть больше довериться им?

— Откуда вы?

— Данмарк, Станна, — вновь без колебаний ответил Даниэль.

— А брат у тебя, что, немой? — В голосе солдата послышалась усмешка. Даниэль побоялся, что Конрад чем-то выдаст их, но он, похоже, умел молчать, когда нужно.

— Он просто сильно нервничает при виде вооруженных людей, — хмыкнул Даниэль. — Вы, к слову, тоже не назвались и не сказали, что вам нужно от нас. — Он сделал особый акцент на последнем слове.

— Подойди ближе, — игнорируя его замечание, бросил воин.

— Зачем?

— Пустим тебе кровь.

Сердца данталли застучали быстрее. Он невольно отшатнулся, положив руку на закрепленный на поясе меч, не отертый от крови убитого молодого оленя. Реакция анкордцев не заставила себя ждать — всей группой они угрожающе двинулись на Даниэля и Конрада.

— Увидим, что у вас кровь красного цвета — отпустим, — осклабился солдат. — Разбойники, которых мы разыскиваем, не люди.

Отпираться было больше нечем. Даниэль и Конрад одновременно отступили на несколько шагов и выхватили оружие. Анкордцы бросились в атаку. Восемь на двоих.

Нам конец, — мелькнуло в голове у Даниэля. Он был неплохо обучен фехтованию, но все же не тешил себя надеждой, что управится с восемью вооруженными солдатами. Тем не менее, сдаваться без боя он не собирался. И Конрад тоже.

Схватка была похожа на беспорядочную возню: мешали коряги и намерзший местами лед. Держащиеся рядом данталли, использовавшие деревья для обманных маневров, были неудобной целью для бросившейся на них группы солдат — натыкаясь друг на друга, те вынуждены были медлить и осторожничать, не желая ранить своих же.

Однако уже через несколько мгновений драка разделила Даниэля и Конрада, когда те метнулись за разные деревья в поисках укрытия от мечей анкордцев.

Даниэль не успевал понимать, что происходит. Противники, которых он видел лишь размытыми пятнами, мелькали то тут, то там, и лишь чудом данталли удавалось отражать их удары и даже наносить ответные, пока один из анкордцев не оказался слишком быстр, а левый бок не отозвался резким давлением и острой болью.

Вскрикнув, Даниэль инстинктивно отскочил от источника угрозы, не представляя, насколько глубоко меч его ранил. Левая рука зажала рану, из которой заструилась горячая синяя кровь.

Кто-то выкрикнул нечто обличительное. Что-то вроде «точно данталли!» — трудно было разобрать.

Неосторожный шаг заставил Даниэля отступиться и упасть на спину. Боль в боку стала сильнее, будто только теперь начала прорываться сквозь пыл схватки. Где-то вдалеке Даниэль услышал крик, но не распознал в нем свое имя. Конрад звал кого-то, но… может ли быть такое, что он действительно крикнул «Цая»?