Наталия Московских – Нити Данталли (страница 76)

Аркал стремительно поднялся.

— Нет, Мальстен, это, в конце концов, издевательство! — воскликнул он. — Если бы оно приносило какое-то извращенное удовольствие — пусть! Но оно убивает тебя, ты понимаешь? Может убить. Остановись. Хватит.

— Бэс, так нужно, чтобы…

— Это глупо! — перебил аркал.

— Это цена… — оборвавшись на полуслове, Мальстен вновь плотно сомкнул зубы так, что они громко скрипнули друг о друга, и шумно выдохнул.

— Да пойми ты, нет у тебя никакой цены! Не должно быть! Не здесь…

«Она закончится. Она когда-нибудь закончится. Надо лишь переждать. Сосредоточься. Терпи…»

— Бэстифар, уходи, — выдавил данталли.

— И не подумаю, — качнул головой принц. — Я не оставлю попыток вразумить тебя.

— Бэс…

— Нет.

Аркал вновь приподнял руку. Мальстен собрал волю в кулак, заставив себя угрожающе посмотреть в глаза Бэстифара.

— Не… не вздумай, — тяжело произнес он. Губы пожирателя боли дрогнули в подобии нервной улыбки.

— Помешай мне, — хмыкнул он.

Снова яркий алый свет вокруг ладони, и расплата замерла, повинуясь воле аркала, принеся своей жертве вожделенное облегчение. От одной лишь мысли, что грызущая, сверлящая агония возобновится, стоит этому сиянию угаснуть, по телу данталли пробегала дрожь.

«Боги, нет, только не снова!»

— Проклятье, Бэс! — обличительно выкрикнул Мальстен чуть окрепшим голосом, как только восстановилось дыхание. Аркал остался невозмутимым.

— Не знаю, что тебе в голову вбил этот охотник, — фыркнул он. — Художники — натуры впечатлительные, я понимаю, но послушай теперь меня: я не пытаю тебя, Мальстен! Я предлагаю помощь. Да, возможно, тех, кто, говоря твоими словами, «попадает ко мне в руки» — преступников, изменников, охотников — я действительно хочу сломить. Их минутное избавление от боли — лишь передышка перед тем, как усилить эффект, и у них нет возможности прекратить это самостоятельно, в их случае я решаю, когда это кончится. Но в твоем случае все иначе! Я предлагаю избавиться от боли, останавливая расплату, потому что вижу, что ты мучаешься зря, и хочу, чтобы ты и сам осознал это. Тебе — я готов помочь по первому твоему слову, понимаешь?

Данталли покачал головой.

— По сути своей это одно и то же.

— Чтоб тебя, Мальстен, есть принципиальная разница! Неужели ты не способен ее увидеть?

— Мы смотрим на это по-разному, Бэс, — примирительно сказал данталли. — Твоей помощью — реальной помощью — был приют в Грате для дезертира анкордской армии. Но в вопросе расплаты ты не можешь помочь, ты лишь вредишь, и последствия мне предстоит ощутить много позже…

— Когда покинешь Малагорию, — закончил за него Бэстифар, нахмурившись. — Так дело в этом? Собрался бежать?

Мальстен поднялся со своего места и повернулся к окну, став к аркалу спиной.

— Ты ведь понимаешь, что я не смогу всегда оставаться здесь, — скорее утвердил, чем спросил данталли.

— Прости, что напоминаю о наболевшем, но идти тебе некуда, — качнул головой малагорец. Мальстен тяжело вздохнул.

— Давай поговорим об этом позже. А сейчас — отпусти и дай мне время. Лучше всего, чтобы ты ушел, но можешь остаться, если хочется. К свидетелям я привык…

Бэстифар нервно усмехнулся.

— Позже ты об этом говорить не станешь, проходили ведь уже. Давай, раз уж ты вообразил меня своим мучителем, проработаем этот сценарий, как полагается. Мне внове, что пыткой является удерживание боли, а не ее возобновление, но тем интереснее. Разъясни мне все, и я оставлю тебя наедине с этой расплатой.

— Бэс! — возмущенно воскликнул Мальстен, оборачиваясь.

— Ты сам определил такие условия, мой друг, — качнул головой аркал.

Посмотри на него, Мальстен! Хоть раз — внимательно — посмотри! Он ведь ведет себя, как ребенок. Причем ребенок, который втайне от родителей отрывает кошкам хвосты… Бэстифар жесток… у него есть власть.

Данталли сжал кулак и не отдал себе отчета в своем дальнейшем действии. Сейчас, пока расплата временно отсутствовала, нити было возможно применить, и они сработали раньше, чем сознание успело отметить это, и уж точно раньше, чем успел среагировать аркал.

Мальстен шумно втянул воздух, увидев мир чужими глазами и почувствовав силу, сдерживающую агонию его собственного тела. Контролировать это оказалось так же просто, как устраивать представления в малагорском цирке — понадобилось лишь сбавить концентрацию. Сияние вокруг руки аркала погасло, и вернувшаяся расплата буквально вытолкнула данталли из сознания пожирателя боли. Нити исчезли, освобождая малагорского принца, и расплата, усиленная после запретного прорыва сквозь красное, принялась за дело с особым тщанием.

Перед глазами Мальстена на миг потемнело, он покачнулся, удержавшись за спинку кресла.

Бэстифар ожег данталли уничтожающим взглядом, выбросил руку вперед, и красное сияние вновь обволокло ее, однако на этот раз боль не отступила, а лишь стала сильнее, сваливая на колени. Последние силы ушли на то, чтобы не закричать.

Аркал приблизился и угрожающе склонился над кукольником, находя его взгляд.

— Больше никогда, — прошипел он. — Ты понял? Не смей…

— Помешай мне, — сдавленно, но с усмешкой отозвался данталли, хотя усмешка эта вышла весьма натянутой на его синюшно-бледном лице.

Казалось, Мальстен впервые видел Бэстифара таким отчаянно и беспомощно злым. Сияющая алым светом ладонь сжалась в кулак, свет стал ярче и насыщеннее, в ответ на что по телу данталли будто бы разлили жидкий огонь. Несмотря на усилия и попытку терпеть, стон все же вырвался из груди, со взмокшего лба на пол упало несколько крупных капель пота.

— И что дальше, Бэс? — выдавил Мальстен, заглядывая в черные глаза аркала. — Чем будешь пытать? Все, чем ты можешь сломить, получено от меня… — он помедлил, пережидая волну и стараясь не закричать. — Я это все уже испытал.

Бэстифар растерянно замер, округлившимися от возмущения и изумления глазами глядя на нынешнюю жертву своей пытки.

— Ты не можешь управлять мною, Бэс. Зато… — Мальстен перевел дыхание, — зато у меня на тебя управа есть.

Бэстифар не почувствовал — увидел, что его рука начинает нервно подрагивать, охваченная алым сиянием. Злость, растерянность и (неужто?) страх — все смешалось в его сознании, перемежаясь с искренним непониманием, как это существо, сваленное на колени болью расплаты, может так держаться и говорить такое. Аркал впервые столкнулся с тем, кому его пытка нипочем, с тем, кто никогда не сломается, с тем, кто до последнего будет стараться держать лицо и не сдаваться. Мальстен Ормонт не станет умолять своего мучителя прекратить, он все стерпит, и при этом в его силах будет воздействовать на пожирателя боли с помощью нитей, игнорируя враждебный красный цвет. Этот данталли был опасен…

— Что, уже не так уверен, что я должен остаться в Малагории? — с трудом усмехнулся демон-кукольник, и аркал осознал, что, пожалуй, Красный Культ прозвал этих существ так неспроста. — Сам ведь погонишь, как только сочтешь меня опасным. Уже… уже счел, не так ли? И теперь считаешь, что меня до̀лжно убить…

Бэстифар покривился, но слов, чтобы ответить данталли, так и не нашел.

— Так как, Бэс? — став лицом белее полотна, обратился кукольник. Взгляд, затуманенный расплатой, казался осмысленным и решительным. Бесстрашным. — Убьешь меня?

Аркал не мог представить себе, чтобы слова могли ранить, хотя не раз об этом слышал. Для него подобное описание было недоступно, он и от физических ран ничего не испытывал, однако вопрос Мальстена Ормонта, казалось, сумел сбить дыхание, как резкий удар в грудь.

Бэстифар не удостоил данталли ответом. Резко освободив его от своего влияния, аркал развернулся и стремительным шагом покинул комнату Мальстена, оставив его наедине с расплатой, как он того хотел.

В комнате сильно пахло расслабляющими благовониями, и Кара, с наслаждением запрокинув голову, в очередной раз вдохнула приятный аромат. Резко открывающаяся дверь сейчас даже не заставила женщину вздрогнуть. Лениво приподнявшись с подушки, Кара едва ли с интересом наблюдала, как ураганом ворвавшийся в помещение Бэстифар гневно опрокинул стоящую на постаменте декоративную стеклянную фигурку изящной высокой кошки, и та разлетелась вдребезги.

— Слепой идиот! Самонадеянный гордец! Дурак! Проклятая беспокойная душонка! — с остервенением цедил малагорский принц, попутно грубо отодвигая или пиная попадавшиеся на пути предметы мебели.

Кара глубоко вздохнула, поджав губы при взгляде на разлетевшиеся по полу осколки.

— Мне нравилась эта статуэтка, — чуть сдвинув брови, заметила женщина, понимая, что аркал пропустил ее комментарий мимо ушей. Продолжая обходить комнату нервными широкими шагами, он способен был говорить только сам с собой.

— Принципиальная разница! Как ее можно не увидеть?! «Это то же самое», «дело в твоей конечной цели»! Надо быть действительно слепым, чтобы не понять!.. И ведь потом — молча… ни разу не попросив остановить… Проклятье!!!

Гневно смахнув очередной постамент, Бэстифар превратил дорогую фарфоровую вазу в беспорядочную груду осколков. Кара приподняла бровь.

— А эта ваза, между прочим, почти на сто лет старше тебя… была, — хмыкнула она.

Блюдо с фруктами, попавшееся на пути принца, также не избежало незавидной участи своих предшественников и оказалось на полу.

— Хотел терпеть — так терпи! Заглуши это тогда, чтобы я не слышал! Чтоб тебя! Ненавижу!