Наталия Московских – Нити Данталли (страница 75)

Малагорский принц прищурился, несколько секунд изучающе глядя на друга, затем склонил голову и почти обличительно указал на кукольника пальцем.

— Сегодня тот день, когда ты вспоминаешь Войну Королевств, — заключил он, едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза.

— С чего ты взял? — несмотря на нарастающую боль Мальстену хватило сил искренне изумиться.

— Это лицо, — на этот раз аркал показательно закатил глаза, задумчиво покрутив пальцем в воздухе на уровне головы собеседника. — Чаще всего я видел его именно тогда. Что стряслось, Мальстен? Отчего опять эти воспоминания?

Волна расплаты чуть схлынула, давая небольшую передышку. Мальстен тихо выдохнул и покачал головой, борясь с желанием отереть рукавом взмокший лоб.

— С воспоминаниями иногда так бывает — появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Не переживай за меня, Бэс, я в норме, — бегло отозвался данталли.

Бэстифар скептически приподнял брови, закинув ногу на ногу.

— Переживание — не моя сильная черта, — небрежно отмахнулся он и с улыбкой добавил, — то ли дело — любопытство! А ты, господин художник, весьма любопытен со всеми этими мрачными измышлениями. Так что рассказывай. Сам ведь знаешь, я не отстану.

Мальстену стоило огромных трудов не поморщиться от новой накатившей волны расплаты. Бэстифар нахмурился.

— Только, давай, чтобы сделать твой рассказ менее сбивчивым, подправим одну деталь? Сомневаюсь, что сейчас ты сумеешь связать больше десяти слов без этих долгих пауз, во время которых терпишь боль.

Рука Бэстифара засияла, и расплата послушно отступила, придержанная силой аркала.

— Просить меня помочь ты ведь все равно не собираешься — опять будешь ждать, пока я начну уговаривать тебя, — усмехнулся принц.

И будет раз за разом заботливо убеждать тебя принять помощь, то удерживая муки расплаты, то вновь давая им возобновиться, пока ты не согласишься.

Мальстен покривился, отводя взгляд.

«Чтоб тебя!» — подумал он, невольно начиная злиться на малагорца за одно то, что Грэг Дэвери оказался так безоговорочно прав насчет него.

— И почему у меня такое чувство, что сейчас ты готов проклясть меня? — усмехнулся Бэстифар. — Наверное, так ты смотрел только однажды: когда узнал, кто я.

— Проклятье, Бэс, зачем ты это делаешь? — покачал головой данталли, со злостью заглядывая в непонимающие темные глаза аркала.

— Делаю что?

— То, что сделал сейчас. Это ведь твоя излюбленная пытка. Ты применяешь ее ко всем, кто попадает к тебе в руки.

Бэстифар изумленно округлил глаза, покосившись на собственную сияющую алым светом ладонь так, будто она была чужеродным предметом, а не частью тела. Выдержав недолгую паузу, аркал тяжело вздохнул и снисходительно-сочувствующе посмотрел на данталли.

— Вот оно, значит, как, — задумчиво протянул Бэстифар, уголки его губ дрогнули в кривой усмешке. — Что ж, беру свои слова назад: общение с этим охотником все-таки не идет тебе на пользу.

Мальстен отозвался лишь хмурым взглядом. Малагорский принц склонил голову набок и недовольно сдвинул брови, не скрывая своей досады по поводу несправедливого обвинения.

— Мальстен, то, что я просто на время придерживаю боль (с которой ты отчего-то не горишь желанием расставаться), чтобы ты сумел хотя бы связно разговаривать, это пытка, по-твоему?

— Дело не в самом действии, а в твоей конечной цели, — качнул головой данталли.

— Проклятье, Мальстен, в какой цели?! — всплеснул руками Бэстифар. — Я ведь просто хочу помочь.

— Это не помощь, Бэс, это попытка сломать, — возразил кукольник.

Несколько секунд пожиратель боли молчал, собираясь с мыслями и давя в себе раздражение.

— Послушай, у меня всего две возможности разобраться с твоей расплатой, — аркал с усилием заставил себя смягчить голос. — И обе ты знаешь: избавить от нее, заручившись согласием или придержать ее без согласия, но на время. Сейчас я использую второй способ, потому что мне банально не хочется беспомощно сидеть и смотреть, как ты мучаешься. А чувствовать это я буду, даже не находясь в этот момент подле тебя. Ты все-таки данталли, твоя расплата слишком… гм… слышна для таких, как я. Что бы ты ни думал о моих вкусах и предпочтениях в вопросе чужого страдания, есть вещи, по-своему непереносимые и для аркалов. Например, невозможность использовать свои силы ввиду отсутствия согласия треклятого мученика, слишком гордого, чтобы принимать помощь!

Мальстен отвел взгляд. Бэстифар вздохнул, дождавшись, пока данталли вновь на него посмотрит.

— Послушай, я не могу понять, что и кому ты хочешь доказать, — устало произнес принц, пожав плечами. — Еще на войне я видел, что ты можешь выдержать. Тогда ты скрывался не без причины, но теперь у тебя эта причина отсутствует. Не от кого скрываться, Мальстен. У тебя есть возможность применять свой талант художника в мирных целях и потом не расплачиваться за это. Так почему же после представления у нас каждый раз возникает один и тот же камень преткновения? Неужели ты так цепляешься за эту боль, потому что винишь себя в казни Кровавой Сотни? Эти люди ведь собирались линчевать тебя, стоило им увидеть синюю кровь, льющуюся из твоего плеча!

— Дело не в этом, — покачал головой Мальстен, опустив глаза в пол.

— А в чем же тогда? — спросил Бэстифар. Данталли взглянул на него и лишний раз убедился, что пожиратель боли искренне не понимает последствий своего вмешательства. И схожести между пыткой и своей «помощью» тоже не видит.

Отвечать не хотелось, хотя ответ занозой засел в сознании. Ответ беспомощного, слабого существа, которое попросту боится последствий и не хочет брать их на себя.

— Мальстен, давай так: ты сразу скажешь, сколько лет мне еще понадобится, чтобы, наконец, выбить из тебя ответ на этот вопрос. Я никогда не слыл глупцом, но здесь я просто теряюсь, — Бэстифар нервно усмехнулся. — Мне не дано понять тебя, хотя, видят боги, я отчаянно пытаюсь. Все, с кем я до этого сталкивался, считали, что без боли жить гораздо лучше, чем с ней. Почему же ты считаешь иначе? Прости, но я не вижу, чтобы ты получал от боли удовольствие. Поверь, я бы заметил.

Кривая усмешка не покидала лица малагорского принца. Данталли сжал руку в кулак.

— Я разделяю мнение большинства, Бэс. И, ты прав, никакого удовольствия в расплате нет. Просто я не могу вечно справляться с нею с твоей помощью.

— Да почему нет, в конце концов? — непонимающе воскликнул Бэстифар.

— Потому что раз от раза мне становится хуже! — отведя глаза, выпалил данталли. На несколько долгих секунд помещение погрузилось в звенящую тишину. Когда же Мальстен поднял глаза и посмотрел на аркала, он увидел невыносимо сочувственно сдвинутые брови, между которых пролегла напряженная скобка.

Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, данталли кивнул и заговорил вновь:

— Хочешь откровенно? Давай откровенно, — качнул головой Мальстен. — Я боюсь. Вот и вся моя хваленая выдержка. Я боюсь впадать в зависимость от твоего вмешательства, а это ведь уже происходит. Я должен уметь справляться с расплатой самостоятельно, но это будет попросту невозможно, если ты продолжишь удерживать ее таким образом, чтобы потом напустить снова. Боль намного проще переживать, когда она постоянна. А когда она то милосердно отпускает, то накатывает вновь с прежним жаром, любой рано или поздно взмолится о ее прекращении. Тебе не дано этого понять, это не в твоей природе, поэтому просто поверь на слово.

Бэстифар поджал губы и некоторое время не произносил ни слова.

— Хорошо, — вздохнул он, нарушив затянувшуюся тишину. — Хорошо, Мальстен, я верю.

Сияние вокруг ладони аркала погасло, и данталли с трудом подавил рвущийся наружу стон, когда расплата, придержанная Бэстифаром, принялась вновь вгрызаться в тело. Аркал остановил боль на ее гребне, поэтому предупреждающего нарастания не последовало — расплата взяла свое резко и стремительно, как удар, сбивающий с ног. Рука данталли непроизвольно с силой впилась в ручку кресла. Румянец, маскирующий кожу демона-кукольника под человеческую, стерся с лица, демонстрируя ее истинный синевато-бледный оттенок.

Бэстифар нервно перебрал пальцами бахрому попавшей под руку подушки. Он, не отрываясь, смотрел на Мальстена, не в силах подняться и уйти. Не имея возможности почувствовать боль на себе, аркал безошибочно мог определить ее интенсивность у других. Подобного тому, что происходило сейчас, на его памяти не испытывало ни одно живое существо. Особенно молча…

Мальстен плотно сжал челюсти, пытаясь отвлечься от единственной назойливой мысли, стучащей в сознании: «Этого ведь можно избежать… можно от этого избавиться… можно прекратить».

«Не смей! Будет хуже. Терпи, пока это возможно. Тебя этому учили!»

Прерывисто выдохнув, данталли невольно задумался, а прибегал ли Сезар хоть раз к помощи аркала?

Сначала я научу тебя тереть боль.

«Терпи!»

Бэстифар покачал головой, не отрывая взгляда от друга.

— Проклятье, Мальстен, неужели так — лучше? Лучше, чем моя помощь… мое вмешательство (назовем это твоими словами)? Я слышу твою расплату, как вопль аггрефьера, она гудит у меня в ушах. Для кого из нас это бо̀льшая пытка? Я знаю, что могу избавить тебя от этого, но я бессилен, пока ты отказываешься.

Достигнув своего нового пика, боль все же выбила из данталли сдавленный стон, заставив резко опустить голову в подобии нырка, словно это могло помочь сбежать от агонии.