Наталия Московских – Нити Данталли (страница 62)

— Простите, — покачал головой постоялец. — Вы, можно сказать, застали меня врасплох.

Трактирщик глубоко вздохнул и, плотно прикрыв за собой дверь, прошел к столу и поставил поднос.

— Я подумал, вы голодны. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, благодарю, — качнул головой данталли, посмотрев в окно на темнеющий Олсад. На языке вертелся вопрос, мучивший его весь вечер, однако отчего-то Мальстен не спешил задавать его.

— Послушайте, у меня для вас сообщение, — пожевав губу, выдавил Ганс, внимательно вглядываясь в серо-голубые глаза кукольника. — Похоже, леди Аэлин оставила вам шифрованное послание. Я так понял, что она сейчас находится в резиденции Красного Культа и говорит, что явится к утру. Мне были даны четкие указания… гм… пристально следить за ее вещами, и утром она обещала вернуться и проверить. Насколько я знаю леди Аэлин, это можно трактовать так: «Ганс, передай моему спутнику, чтобы ждал меня. Я в Красном Культе и останусь там до утра. Искать меня не нужно».

— В Красном Культе? — упавшим голосом переспросил Мальстен, обессиленно опускаясь в кресло и закрывая руками лицо. — Проклятье! Я знал, что что-то случилось!.. Почему же я…

— Ох… нет-нет, — поспешно оборвал его Ганс, замотав руками. — Вы, верно, неправильно поняли! Сегодня днем жрецы Красного Культа встретили леди Аэлин у меня в трактире и предложили ей поучаствовать в охоте на данталли под руководством Бенедикта Колера. Понимаете, в этом ведь ее хлеб…

Мальстен резко поднял глаза на трактирщика.

— Колера?! — воскликнул он, резко поднимаясь с кресла. — Проклятье! Он здесь?! Как же ему…

Данталли поджал губы и покачал головой, оборвавшись на полуслове. Трактирщик изумленно уставился на собеседника, готовясь вновь успокоить его, однако Мальстен не дал ему заговорить и начал первым:

— Так. Ганс, мне нужно точно знать расположение резиденции Красного Культа в Олсаде. И хотя бы примерное количество жрецов. Я иду за Аэлин, она в беде, и…

Ганс округлил глаза и вновь замотал руками, бросаясь наперерез постояльцу.

— Нет! Нет, постойте! Слушайте! Мальстен… вы ведь Мальстен, верно?

Данталли подозрительно прищурился и замер, пытаясь понять, знает ли Ганс о том, что говорит с анкордским кукловодом: по всему выходило, что об этом мужчина и вовсе не думал. Трактирщик вновь утер лоб — на этот раз солидно изгрязнившимся фартуком.

— Я знаю, как долго она искала вас. Во время нашей первой встречи леди Аэлин рассказывала о своем отце и о том, что ищет человека по имени Мальстен О. И, уверен, если я позволю вам сейчас наделать глупостей, она с меня три шкуры спустит. Так вот, Мальстен. Возможно, вы мало осведомлены о деятельности Красного Культа, но эти люди ничем не могут угрожать леди Аэлин. Она ведь человек и… фактически их коллега, она охотится на иных. А Красный Культ охотится…

Трактирщик осекся и несколько мгновений переводил взгляд с серо-голубых глаз постояльца на его повязку, будто стремился разглядеть темно-синюю кровь, а затем испуганно попятился. Похоже, осознание того, с кем он разговаривает, пришло к нему только что.

— Вы… вы данталли… о, боги!

В глазах Ганса мелькнул животный ужас, мужчина резко рванул к двери. Мальстен понимал, что должен остановить его, прежде чем трактирщик наделает глупостей, однако опасался возобновить кровотечение, посему не решился броситься вдогонку. Вместо того, выставив руку вперед и придав голосу властности, данталли в надежде сыграть на суеверном страхе хозяина трактира резко выкрикнул:

— Стоять!

Мальстен понимал, что вряд ли приказ возымеет эффект, однако Ганс замер, как вкопанный, не дотянувшись рукой до ручки двери, и испуганно задрожал.

— О, боги… — вновь пролепетал он. — Прошу вас, только не заставляйте меня убивать себя! Я… я умоляю вас…

Мальстен изумленно округлил глаза, недоуменно посмотрев на собственную руку. Он был совершенно уверен, что нитей не выпускал. В конце концов, не мог ведь он этого не заметить!

Ганс по-прежнему стоял, превратившись в соляной столб, и не решался двинуться. Мальстен не сумел сдержать ухмылку: похоже, страх перед данталли вкупе с жуткими историями об этих существах, ходившими со времен Битвы Кукловодов, и впрямь сыграли ему на руку. Странно, что Ганс так и не соотнес его имя с фигурой анкордского кукловода, это казалось истинным благословением Тарт. Мальстен склонил голову и, понадеявшись на удачу, холодно произнес.

— Повернись.

Трактирщик покорно медленно повернулся к нему. Лицо мужчины было белым, как полотно.

— Прошу вас… давайте… просто поговорим… не заставляйте меня… я никому не скажу.

— Не бойся, — властно отозвался Мальстен, давясь усмешкой. — Я не заставлю. Только ты дашь мне слово, что действительно никому ничего не расскажешь и не наделаешь глупостей. Пока этого будет достаточно. Пока, Ганс — учти, я могу передумать. Твоя душа в порядке, я ее не тронул. Но ведь могу, ты же знаешь. Так что, если хочешь, чтобы она осталась целой, непорабощенной, веди себя соответственно, договорились?

Ганс энергично закивал, закусив нижнюю губу от страха. Мальстен невольно подумал, что Бэстифар был бы в восторге от такого представления, но заставил себя прогнать мысль о малагорце.

— Расскажи мне в подробностях, как Аэлин попала к Бенедикту Колеру. Все, что знаешь. Даже самые незначительные подробности. А потом так же подробно расскажи — слово в слово — как и от кого ты получил сообщение. Идет?

Трактирщик сглотнул и скороговоркой начал рассказывать о встрече охотницы и жрецов Красного Культа. Мальстен внимательно слушал, с каждой секундой убеждаясь, что Аэлин, похоже, лишь хотела отвести Бенедикту Колеру глаза от этой самой комнаты в трактире. Иначе Культ с ритуальными факелами уже был бы здесь. Колер — фанатик, он не стал бы ждать. В версию, что Аэлин действительно решила примкнуть к Бенедикту, Мальстен попросту отказывался верить, хотя внутренний голос и подсказывал ему, что нужно быть готовым к такому повороту событий.

«Вам будет полезно для здоровья начать доверять мне…» — вновь вспомнил данталли и попытался действительно заставить себя довериться охотнице. В конце концов, если бы она хотела убить его, она сделала бы это в лесу, не привлекая лишнего внимания Культа к своей персоне, опасаясь казни за пособничество, которое, так или иначе, имело место. К тому же, Аэлин не из тех, кто работает чужими руками, насколько Мальстен успел узнать ее…

Когда Ганс передал слово в слово послание молодой женщины, данталли лишь укрепился в своем мнении.

— Я все рассказал. Честное слово! — испуганно пролепетал трактирщик. Мальстен вздохнул.

— Я понял, — кивнул он, задумчиво уставившись в окно.

Идти в резиденцию Красного Культа и устраивать там бойню было действием глупым и бессмысленным. За это на данталли ополчится и весь Олсад. А перебить в ответ целый город Мальстен был не готов, хотя прекрасно понимал, что возможность такая у него имеется.

Он внимательно посмотрел на Ганса и неопределенно качнул головой.

— Что ж, ты свободен, — махнул рукой Мальстен.

— А вы… вы что будете делать? Леди Аэлин ведь просила… без вас ей отца не найти…

— Я сделаю, как она сказала, и ее отца мы отыщем, — заверил данталли трактирщика. — А ты можешь идти. Обещаю, я не буду больше тебя контролировать. И глупостей не наделаю. Я свое слово держу. Надеюсь, ты тоже, Ганс. Потому что твоя душа…

— Я сдержу слово! Правда! Клянусь всеми богами Арреды!

— Иди, — устало произнес Мальстен, и трактирщик поспешил ретироваться.

Несмотря на недавний голод, аппетит у данталли полностью пропал. Волнение и томительное ожидание вновь навалились ему на плечи. И, хотя Мальстен все еще чувствовал себя измотанным, он понимал, что сегодняшней ночью однозначно не сомкнет глаз.

Иммар уже закончил перевязку, когда Бенедикт, разместив Аэлин Дэвери в соседнем доме, вошел в гостиную и застал Ренарда полулежащим на тахте. Слепой жрец выглядел усталым и осунувшимся: без того острые черты лица теперь выделялись сильнее обычного, под глазами пролегли темные круги.

Бенедикт привалился спиной к дверному косяку и, сложив руки на груди, нахмурился, зная, что раненый товарищ почувствует его присутствие. Ренард, как и ожидалось, повернул голову в сторону своего командира.

— Бенедикт, я… — начал он.

— Не участвуешь в завтрашней операции, — строго перебил подчиненного Колер, качнув головой.

Иммар нахмурился, посмотрев на него, но старший жрец приподнял руку, отсекая любые комментарии. Глаза его холодно буравили раненого товарища, на лице застыла строгая непримиримая маска осуждения, и Иммар не решился начать спор. Ренард, не имеющий возможности увидеть или услышать останавливающее движение командира, поспешил возразить.

— Ты не можешь! — воскликнул он, резко поднимаясь с кровати и тут же морщась от боли в раненой ноге. Бенедикт скептически приподнял бровь.

— Могу. И обязан. Поимка Мальстена Ормонта — дело рискованное и опасное, а от неоправданных рисков я поклялся вас беречь. Схлестнуться с охотницей в поединке было твоей личной инициативой, не моей, и тебе надлежит за это отвечать.

— Но… — собрался возразить Ренард, но Колер не позволил себя перебить.

— Хотел самоутвердиться? Что ж, ты попытался, а теперь ты ранен. Недееспособен, если угодно, и я отказываюсь от твоего участия в операции.