Наталия Московских – Нити Данталли (страница 25)
— Бенедикт! — глаза Адланны пылали холодной яростью. Жрец обернулся к ней и спокойно выдержал ее взгляд. — Остановись, прошу тебя. Не делай этого. Ты ведь знаешь, что дело не в запретной магии, а в том, чего я
— Слышите, что она говорит? — Колер вновь обратился к толпе. — Снова отрицает все святое, что признавала перед богами. Ее не страшит забвение, не страшит Суд. Вот, насколько данталли извратил ее разум и душу! — Бенедикт обличительно указал на Ричарда пальцем.
Кто-то из изрядно захмелевших мужчин в толпе яростно бросил камень в избитого пленника. Ричард тихо застонал от боли.
— Нет! Перестаньте! Хватит! Оставьте его! — взмолилась Адланна, едва сдерживая слезы.
— Даже сейчас, зная о собственной близкой казни, она его защищает, — сокрушенно нахмурился Колер, нарочито болезненно поморщившись.
Это лишь распалило толпу: в сторону позорных столбов полетели два новых камня — один из них угодил Адланне в живот, выбив из нее дух. Она отчаянно закричала, слезы брызнули из глаз.
— Шлюха!
— Потаскуха!
— Подстилка демона! — кричали мужчины в толпе. Женщины боязливо перешептывались.
Бенедикт смиренно кивнул и приподнял руку в останавливающем жесте, и толпа практически сразу затихла.
— Не горячитесь, друзья. Одним богам дано судить эту несчастную, мы лишь можем освободить ее. Подайте факел.
Человек в красных одеяниях, стоявший с факелом наготове чуть поодаль, подошел к Бенедикту. Колер кивнул.
— Ричард Траумп, ты приговорен к казни за использование богопротивной магии и обращение человека в марионетку, — возвестил он, поджигая разложенное кострище.
— Нет! О, боги, нет! — отчаянно задергавшись, закричала Адланна, глядя, как занимается пламя. — Нет, умоляю вас, люди! Пожалуйста…
— Адланна Колер… — Бенедикт невольно помедлил, стараясь справиться с предательской дрожью в голосе, — ты приговорена к казни за пособничество данталли.
Огонь коснулся кострища.
— Будь ты проклят, Бенедикт! Богами и людьми! — запрокинув голову, закричала Адланна.
Колер тяжело вздохнул и вновь обратился к толпе.
— Отныне и всегда пособничество данталли будет караться смертью, ибо вы только что видели и слышали, к чему оно приводит.
Не удостоив герцогиню своим комментарием, Бенедикт отправился за факелом.
Иннесса Ормонт слишком напомнила ему Адланну, она была так же сильно привязана к своему кукловоду, настолько же не страшилась Суда Богов и грядущего забвения. На допросе ни она, ни демон, ни порабощенный герцог не признали, что наследник Хоттмара Мальстен является незаконным сыном герцогини, рожденным от данталли, но при одном лишь взгляде в глаза Иннессы Бенедикт уверился, что не ошибся в своем подозрении. И рано или поздно он докажет свою правоту.
С трудом восстановив дыхание, Сезар Линьи поднял голову и с нескрываемым отчаянием посмотрел на чету Ормонт.
— Гелвин… Иннесса… — обратился он едва слышным голосом, однако пленники услышали. — Простите меня. И знайте, что я никогда…
Гелвин Ормонт покачал головой.
— Мне не за что тебя прощать, Сезар. Ты был хорошим другом моему сыну, и я никогда не чувствовал твоего «влияния». Я не знал, что ты иной, но лично для меня ты был и остаешься хорошим человеком.
Сезар прерывисто вздохнул, глядя на размытый силуэт Бенедикта, поднимающего факел. Демон-кукольник решительно посмотрел на чету Ормонт. Это были удивительные люди, до последней минуты не теряющие своего достоинства и своей человечности даже перед лицом смерти, которой было не избежать. Данталли несколько раз бывал на казнях, где вешали преступников, и они, высказываясь в последний раз, сыпали проклятьями или молили о пощаде, но никто из них не держался так гордо, как это делала чета Ормонт, обвинения которой предъявили несправедливо. Гелвин и Иннесса не вымаливали прощение, не пытались отречься от своей связи с «демонами» — они понимали, что не убедят захватчиков, обладающих определенным авторитетом, возросшим за годы войны, и численным преимуществом. Воистину, Бенедикт Колер привел в Хоттмар огромное количество последователей…
— В таком случае позвольте мне контролировать вас сейчас. Я знаю, что сбежать мы не сумеем, но я смогу уберечь ваше сознание от боли. Вы не почувствуете этой казни. Да, на вас кровь, и мне непросто вас разглядеть, но ее все же совсем немного, и я могу попытаться. Это все, чем я способен помочь…
Иннесса ужаснулась.
— Но как же ты?
— Я тоже не буду ничего чувствовать, — солгал Сезар. Иннесса ахнула, чувствуя эту ложь, однако Гелвин кивнул.
— Что ж, если так, буду рад напоследок лишить этих гадов удовольствия слушать наши крики, — с нервной усмешкой отозвался он.
— Посмотрите друг на друга. — Сезар напряженно следил за тем, как размытый силуэт Бенедикта Колера поднимается на платформу. — Попрощайтесь…
Губы Иннессы задрожали. Герцог побледнел, однако не уронил гордости.
— Прощай, Ин, — тихо произнес он, понимая, что на долгие речи нет времени.
— Прощай, Гелвин… да будут боги милостивы к нашему сыну, — прошептала герцогиня, и из ее глаз покатились слезы. В следующую секунду взгляд ее помутился: черные нити данталли накрепко связались с ее телом и телом ее мужа. Кукловод фактически остался на помосте один.
— Сезар Линьи, ты приговорен к казни за использование богопротивной магии, обращение людей в марионеток и осквернение душ.
— Будь ты проклят… — обессиленно шепнул демон-кукольник.
— Гелвин и Иннесса Ормонт, вы приговорены к казни за пособничество данталли. Да очистит огонь ваши души и да будет Суд Богов милостив к вам.
Двое пленников не удостоили палача своим вниманием, глядя замутненными взглядами в пространство. Не было ни проклятий, ни просьб о пощаде. Бенедикт был истинно впечатлен выдержкой четы Ормонт и в душе взмолился Ниласе и Рорх о милости к душам этих людей.
Пламя занималось быстро. Колер думал, что Иннесса не выдержит первой и закричит, однако она молчала. Молчала она и тогда, когда пламя охватило ее платье и начало перекидываться на лицо.
Сезар Линьи терпел, сколько мог. По сравнению с расплатой пламя поначалу можно было не замечать, но уже через несколько минут данталли зашелся в своем последнем предсмертном вопле.
О том, как были казнены Гелвин и Инесса Ормонт, Мальстен узнал из первых рук. Бенедикт Колер, не имея возможности пользоваться своими правами в стране, где Культ не признавался властным органом, добился личной встречи с анкордским кукловодом при свидетелях и попытался спровоцировать его на агрессию, ведь только в этом случае на территории царства, державшего нейтралитет в Войне Королевств и не подписавшего Вальсбургскую Конвенцию, жрец мог законно применять меры по аресту демона.
Мальстен готов был поклясться, что если бы его тогда не остановили, он убил бы Бенедикта голыми руками. Данталли до сих пор жалел, что ему не дали этого сделать. Он ненавидел Бенедикта Колера так сильно, как только одно существо может ненавидеть другое. Ему стоило огромных усилий удержаться от убийства этого человека сейчас, в лесу, когда в течение нескольких минут он был так близко. Буквально протянуть руку и…
Однако данталли понимал, что тогда Аэлин поймет, кто он, и постарается убить его. Расправляться с охотницей ради собственного спасения Мальстен не желал, посему предпочел держать свою истинную природу в секрете.
— Нам нужно двигаться дальше, — тяжело вздохнула охотница, положив руку на плечо своего спутника.
Ее прикосновение, как ни странно, принесло небольшое успокоение. Мальстен кивнул, сумев унять бушевавшую внутри злость и найдя в себе силы продолжать путь.
— Вы правы, — ответил он. — За нами уже три хвоста. Кажется, если мы промедлим еще немного, их может стать больше.
Аэлин согласилась, и они спешно направились вглубь леса на поиски тринтелл.
Глава 3. Зверь внутри Солнца
День выдался пасмурным и серым, как и бессчетное множество дней до этого. Небо затягивали тяжелые свинцовые кучевые облака, пугая надвигающимся ливнем, хотя за последние несколько недель на иссушенную землю, бьющую металлическим холодом изнутри, не пролилось ни капли.
Генерал Томпс мерно шагал вдоль лагеря, время от времени морщась, когда стертые до кровавых мозолей ноги ступали по мелким острым камням Пустогорья. Чувствуя каждую неровность на холодной, будто бы вечно мертвой почве, Эллард окидывал каменистую пустошь тоскливым взглядом и думал, что уроженцы дэ’Вера придумали самое что ни на есть правильное название для этого места —
Осматривая обрыдлый пейзаж, генерал вместе с тем выискивал взглядом нужного ему сотника.
«Где бесы носят этого…»
— Ормонт! — низким грудным голосом выкрикнул Томпс, завидев, наконец, объект своих поисков.
Сотник, спешно идущий вдоль лагеря, обернулся на окрик, и Эллард неприятно повел плечами, когда данталли посмотрел на него. На первый взгляд, если не знать, что это за существо, его невозможно было отличить от человека, но в его глазах — в самой их глубине — обитало нечто чужое, потустороннее. И это нечто повергало Элларда в ужас каждый раз при встрече с данталли. Генерал лишь надеялся, что сотник не замечает его страха.