Наталия Московских – Нити Данталли (страница 121)
— Хорошо, Дезмонд. Можешь быть свободен, — чуть приподняв подбородок и прищурившись, кивнул Бэстифар, с удовольствием окидывая взглядом своего узника. В одной из камер подземелья аркал установил стол и с помощью нитей данталли усадил на приготовленное место Грэга Дэвери. Накрепко вбитые в пол кандалы сковали пленника цепями, длина которых позволяла оставаться лишь в положении сидя или водить правой рукой по столу, однако о том, чтобы подняться или задействовать вторую руку, не шло и речи.
Молча кивнув, Дезмонд отошел от Грэга и направился к выходу из подземелья, на миг замерев напротив малагорского царя.
— Бэстифар… ты не… — неуверенно пролепетал он, покосившись на пленника, которого до сих пор удерживал нитями.
Аркал снисходительно усмехнулся и глубоко вздохнул.
— Серьезно, Дезмонд? Ты контролировал его минут десять. Даже не два часа.
— Ясно, — обреченно выдохнул данталли, понуро опустив голову, и подался к выходу из камеры. Бэстифар закатил глаза и остановил кукловода, удержав его за плечо.
— Ладно тебе, не дуйся. Давай свое согласие, я заберу ее, — кивнул он.
Дезмонд облегченно вздохнул, отпустил нити и протянул руку пожирателю боли.
— Даю свое согласие на избавление…
— Мне достаточно простого «да», — перебил аркал, недовольно поморщившись от скользнувшей в голосе демона-кукольника театральности. Ладонь вспыхнула ярким алым светом, который погас через мгновение. Данталли поджал губы и опустил голову.
— Спасибо, — робко выдавил он.
«Зажатый, полный страхов слабак! Воистину, Мальстену он и в подметки не сгодился бы…» — пренебрежительно подумал Бэстифар, с трудом переборов желание озвучить эту характеристику. На деле в этом замечании не было смысла: Дезмонд, пожалуй, стерпел бы его с так не к месту мелькавшей в его характере самоотверженностью.
«Он все делает не к месту и не вовремя», — усмехнулся про себя аркал, понимая, что в этом основная проблема его нового циркового постановщика, однако решил оставить эту мысль при себе. Сейчас у него не было никакого желания возиться с затравленным данталли, вырванным из рук Бенедикта Колера полтора месяца назад.
— Ладно, скройся, — махнув рукой, бросил Бэстифар и осклабился, повернувшись к пленнику в предвкушении. Окинув взглядом стражников, малагорский царь кивнул им на лестницу из подземелья. — Вы тоже, друзья мои, погуляйте где-нибудь. Нам с Грэгом нужно поговорить по душам. Давненько у нас не было задушевных разговоров, не так ли, Грэг?
Стражи отозвались коротким кивком и направились прочь из подземелья.
— Что ты на этот раз задумал? — скептически усмехнулся охотник. — Проверить на мне еще один из тысячи твоих способов пытки? Я тебя разочарую: на деле эти способы все одинаковы.
Аркал неопределенно передернул плечами и присел на заранее подготовленный табурет напротив своего узника.
— Пытки? Как грубо! И несколько несправедливо, ты не находишь? — невинно спросил пожиратель боли, состроив нарочито обиженную гримасу. — За время твоего содержания в плену я ведь и пальцем к тебе не прикоснулся.
Грэг прищурился.
— Очень смешно, — буркнул он.
— Рад, что ты оценил, — осклабился Бэстифар, опершись локтями на колени. — Знаешь, Грэг, ты ведь мне нравишься. По-настоящему. Нравится твое упорство, твоя выдержка, твое сопротивление…
— Еще немного, и ты мне в любви признаешься? — закатил глаза охотник. — А как насчет поговорки «если любишь — отпусти»?
Бэстифар усмехнулся.
— Твоя привычка перебивать — тоже, как ни странно, мне нравится, — пожал плечами он, тут же разведя руками. — И чувство юмора. Ты идеальный пленник, Грэг. С тобой не скучно. И, если отбросить шутки в сторону, таких
— Ты приковал меня к этому треклятому столу, чтобы осыпать комплиментами? Беру свои слова назад: такой пытки я от тебя не ожидал. И да, это мучительно.
Аркал вновь усмехнулся.
— Об этом я и говорю, Грэг. Ты идеальный пленник. Поэтому и только поэтому я не убил тебя после того, что ты сделал. А руки так и чесались, знаешь ли… — глаза малагорского царя нехорошо блеснули. Охотник смолчал, чувствуя, как по спине от дурного предчувствия пополз холодок.
Бэстифар поднялся с табурета, взял из-за двери камеры заранее подготовленную чернильницу с пером, не тронув при этом дожидавшуюся своего часа старую тетрадь в кожаном потертом переплете. Чернильницу аркал предусмотрительно поставил на край стола так, чтобы раньше времени скованный короткими цепями пленник до нее не дотянулся.
— Но в итоге я решил, что ты мне еще пригодишься живым. Поразмыслив, я понял, что вернуть то, что ты забрал, можно с твоей же помощью. И мне нужно от тебя совсем немного: всего лишь небольшое содействие. Остальное сделают за тебя.
Охотник нахмурился.
— Хочешь, чтобы я написал Мальстену слезное письмо с просьбой вернуться? — спросил он, скептически усмехнувшись. — Ничего не выйдет, Бэстифар. Даже если бы я этого хотел, я понятия не имею, в каком направлении он скрылся. Поэтому все твои приготовления напрасны. И твоя бесконтактная пытка не сработает.
Аркал пожал плечами.
— Ты мыслишь топорными, простыми категориями, мой друг, — почти сочувственно произнес он. — Удивительно, что при этом ты оказался таким умелым кукловодом для самого Мальстена.
— Что же ты тогда задумал? Даже интересно, — фыркнул Грэг.
— Мне, к слову, не терпится с тобой поделиться, и я расскажу, если перестанешь перебивать, — с угрожающе мягкой улыбкой произнес Бэстифар. — Так вот, пока я размышлял, как с тобой поступить, у меня было время навести о тебе некоторые справки…
Охотник заметно напрягся, чем вызвал у пожирателя боли самодовольную улыбку.
— Оказывается, ты знатный человек, барон Дэвери, хозяин земли, на которой мы с Мальстеном сражались в Войне Королевств за Анкорду. Мир тесен, знаешь ли, но сейчас я не о том. Я также выяснил, что на первом допросе ты все же солгал мне, Грэг. Насчет своих близких. Оказывается, у тебя была и жена, и дети. Супруга, правда, скончалась после гибели твоего сына Аллена, но вот дочь…
Руки охотника сжались в кулаки.
— Будь ты проклят богами и людьми, аркал! Если хоть волос упадет с ее головы…
Ладонь Бэстифара загорелась красным сиянием, резкое воздействие пожирателя боли тут же вынудило Грэга замолчать в попытке подавить стон. Пленник опустил голову, крепко стиснув зубы, и несколько секунд аркал неприкрыто наслаждался его молчаливым сопротивлением.
— Ну-ну, тише, мой друг, не горячись, — невинно улыбнулся малагорский царь, прекратив пытку. Грэг прерывисто выдохнул, стараясь унять резко охватившую тело дрожь. — Ни с чьей головы лишние волосы пока не падают, мы ведь просто разговариваем, разве нет?
Грэг ожег своего мучителя взглядом. Бэстифар кивнул, продолжив:
— Так вот. Эревальна принесла на хвосте, что леди Аэлин Дэвери пошла по твоим стопам, стала неплохим охотником на иных. А еще я знаю, что она тебя разыскивает. Думаю, в свете этого работа на меня для твоей дочери будет взаимовыгодной, ты не находишь?
— Проклятье… — выдохнул охотник. — Делай со мной все, что вздумается, но помогать впутывать в это Айли я не собираюсь!
— Не стоит так переживать, Грэг. Говорю же, причинять зло твоей дочери не в моих интересах. Мне нужно лишь навести леди Аэлин, которая, если верить моим людям, наделена весьма и весьма привлекательной внешностью, на нужный след. На
Охотник прищурился.
— Что тебе нужно?
— Пустяк, — отмахнулся Бэстифар, вернувшись в коридор подземелья и достав, наконец, старую кожаную тетрадь. — Знакомый предмет? Прочитал на досуге. Интересные у тебя «путевые заметки». Думаю, не хватает лишь одной записи — записи о малагорском цирке. Наверное, ее ты собирался сделать после того, как разделаешься со мной и Мальстеном, но, увы, не сложилось.
Грэг шумно выдохнул.
— Хочешь, чтобы я указал Аэлин на твой цирк?
— Не совсем, — осклабился аркал. — Хочу, чтобы ты указал ей на одно «очень странное место», на которое наткнулся. А также приписал туда имя нашего общего друга. Об остальном твоя дочурка позаботится самостоятельно. Это будет очень долгое представление.
Лицо пленника побагровело от ярости.
— Этого не будет.
— Мы оба знаем, что это лишь вопрос времени, — аркал пожал плечами, выставив вперед руку, вокруг которой тут же распространилось ярко-красное сияние. — Ты сделаешь то, что я хочу, Грэг. Рано или поздно ты сдашься. Что до меня — я могу развлекаться так хоть несколько дней к ряду.
Ноги данталли подкосились, с тяжелым стоном он рухнул на колени, глаза налились темно-синей кровью, невидящий взгляд беспомощно заметался по хижине.
— Мальстен! — Аэлин подалась вперед, однако тринтелл жестом велела ей остановиться.
— Нет! Не вмешивайся, — прошипела лесная ведьма. Лозы, протягивающиеся из ее руки, вытянулись в длину, не отпуская упавшего на колени данталли.
— Он ведь не… — охотница осеклась на полуслове, с ужасом глядя в налитые синей кровью невидящие глаза спутника.
— С ним происходит то же, что и со всеми до него. И ему больно, — отрывисто проговорила Тисса. — Но остановить процесс уже нельзя — это его точно убьет. Если выдержит, сумеет досмотреть видение до конца. Если же нет… вспомни о своем обещании, девочка.