Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 36)

– Вивьен, – выдохнула она, подбежав к ним. – Что случилось?

– Элиза… – тихо произнес Вивьен, однако на большее его не хватило. Голова безвольно опустилась. Элиза нежно и с сочувствием прикоснулась к его лицу и едва не отдернула руку с испугом: от тела шел сильный жар, его лихорадило.

Она посмотрела на Ренара. Теперь в ней не осталось и следа прежнего смущения. Она была напугана, но это не имело никакого отношения к тому, что она снова видит Ренара, ее пугало лишь то, в каком состоянии к ней явился Вивьен. Его не было несколько дней, и Элиза справедливо предположила, что он мог отправиться на задание. Она не понаслышке знала, что иногда инквизиция срывается с места внезапно и может нагрянуть в совершенно непредсказуемый момент.

– Он ранен, – проскрипел Ренар, перехватывая друга крепче.

– Давно? – нахмурилась Элиза.

– Несколько дней уже. Рана в плохом состоянии.

На лице девушки вдруг вспыхнуло возмущение, которое она даже не попыталась скрыть. Ответ Ренара означал, что когда она видела Вивьена в последний раз, он уже был ранен. Вот, почему у него был такой измотанный вид. И он ничего не сказал!

– А раньше нельзя было привести? – прошипела Элиза, поманив инквизиторов в дом. – Куда ранили?

– Правый бок. Рана глубокая. Поверхностная царапина, как он ее сам назвал.

Элиза нахмурилась.

– Так глубокая или царапина? – качнула головой она, и ей показалось, что Ренар чуть смутился от ее вопроса. Решив не реагировать на это, она помогла Вивьену подняться на крыльцо, а затем бросилась в комнату, поспешно расправляя на кровати одеяло. Обратившись к Ренару, она на удивление властно заявила:

– Сними с него рубаху и помоги ему лечь на кровать. Рану нужно осмотреть.

Сама она принялась наливать из котелка на очаге воду в довольно большую глиняную миску и схватила несколько полотенец из стопки возле окна.

Ренар помог Вивьену снять рубаху и осторожно опустил его на кровать, решив тут же отойти, чтобы не мешать ведьме работать. В голове его вспыхнула мысль, что прежде он никогда бы не подумал, что будет присутствовать при чем-то подобном, а уж тем более – потворствовать этому.

Элиза поставила миску с водой на пол, положила чистые тряпицы на подушку рядом с обливающимся потом лицом Вивьена, и, скрывая свой страх – отчаянно оттягивая при этом минуту, когда придется взглянуть на рану, которая ввела его в такое состояние – посмотрела ему в глаза.

– Что же ты не сказал мне сразу? – мягко спросила она.

Он промолчал. Элиза вздохнула.

Заставляя руки держаться твердо и уверенно, она вернулась к столу, взяла с него нож, обмакнула одну из тряпиц в воду, отерла острое лезвие и взрезала истрепавшиеся повязки. Когда рана предстала перед ее взглядом, Элиза едва удержалась от того, чтобы ахнуть. Рана была довольно глубокой, хоть оружие, нанесшее ее, и не проникло вглубь, к внутренним органам. Однако это ведь была не просто резаная рана – это был тяжелый ожог, кожа вокруг которого заметно припухла и покраснела, а по самому ожогу проходила светлая тонкая полоска гноя.

Элиза повернулась к Ренару, который присел на скамью, сложив руки на груди, и пристально наблюдал за ее действиями.

– Рана, говоришь? – требовательно спросила она. – Больше похоже на ожог. На тяжелый, запущенный ожог. Что произошло?

Ренар качнул головой.

– Его ранили ночью на улице. Ножом. Было сильное кровотечение. Пришлось прижечь рану. Он сам об этом просил.

Элиза поморщилась, не сумев вообразить себе, как можно добровольно попросить прижечь кровоточащую рану каленым железом. Для нее это была бы пытка и совершенно нецелесообразный метод лечения. Это причиняет гораздо больше вреда, чем пользы.

Качнув головой, она осторожно дотронулась до наименее воспаленного участка кожи на правом боку Вивьена и почувствовала, как его тело сильно напряглось от боли. Элиза с трудом подавила кипящее в душе море чувств, и постаралась успокоиться.

– Рану придется вычищать, – лишенным эмоций голосом, проговорила она, хотя подозревала, что Ренар все равно почувствовал ее страх. Она повернулась к нему, решительно встречая его хмурый испытующий взгляд. – Нужно убрать оттуда нагноившие участки. Я не так давно делала мазь, которая может помочь снять опухоль…

– Может помочь? – прищурившись, перебил Ренар. Элиза ожгла его взглядом.

– Надо было раньше вести его ко мне! Сейчас, если хворь проникла в кровь, я не смогу его спасти, что бы ни сделала. Он может умереть!

Ренар вернул ей уничтожающий взгляд.

– Значит, сделай все возможное, чтобы этого не случилось, – ровным голосом строго приказал он. – Он не пошел к лекарю, потому что боялся, что расскажет что-то лишнее про тебя, и у тебя будут проблемы. Эту заботу стоит отработать.

– Ренар… – тихо произнес Вивьен, – не надо.

– Да какого же черта ты медлишь? – проигнорировав обращение друга, возмущенно спросил Ренар.

Элиза вздохнула.

– Ты не понял? – хмыкнула она. – Рану придется вскрывать. Ножом резать по воспаленной плоти и вычищать гной из ожога. Это будет больно. Очень. Если он будет дергаться…

Вивьен попытался приподняться на локтях.

– Хватит… говорить обо мне так, будто меня… здесь нет, – выдавил он, мутным взглядом посмотрев на друга. – Ренар, помоги ей.

В чем именно требуется помощь, Ренар прекрасно понимал. Недовольно нахмурившись, он поднялся со своего места и встал у изголовья кровати, ухватив друга за плечи железной хваткой.

Элиза вновь отерла лезвие острого ножа и прерывисто вздохнула. Не сумев до конца совладать со своим страхом, она опасливо взглянула на Ренара.

– А если я не справлюсь… ты меня сожжешь?

Ренар внушительно посмотрел на нее.

– Справишься.

Больше медлить было нельзя. Собрав волю в кулак, Элиза встала на колени возле кровати и решительным движением, стараясь верно рассчитать давление на нож, чтобы причинить как можно меньше боли – хотя она и понимала, что в данном случае это вряд ли возможно – начала вычищать рану.

Вивьен резко напрягся всем телом. Как и ожидалось, он инстинктивно попытался дернуться, чтобы уйти от боли, но железная хватка Ренара заставила его остаться на месте. Вивьен до зубовного скрипа стиснул челюсти и зажмурился, дыхание вырвалось с болезненным шипением, но он сумел не застонать и не закричать, понимая, что для Элизы этот процесс очень непрост, а от твердости ее руки зависит то, насколько быстро прекратятся эти мучения.

Ренар, удерживая его за плечи, нервно усмехнулся.

– Я тут подумал, а ведь если тебе сейчас позадавать провокационные вопросы, ты ведь, наверное, как миленький, все выложишь.

Вивьен понимал, что Ренар пытается отвлечь его, и сдавленно ответил:

– Спрашивай.

Вивьен был уверен, что друг попытается вызнать, как он догадался, что Амори из Лилльбонна проводил на своих односельчанах эксперименты с клещами, однако Ренар предпочел спросить нечто иное, и голос его при этом едва заметно дрогнул:

– Ты еретик?

– Нет, – резко выдохнув и с трудом сдержав рвущийся наружу стон, проскрипел Вивьен.

Ренар хмыкнул, посмотрев на сосредоточенную Элизу.

– По-моему, ты делаешь ему недостаточно больно.

– Скотина, – Вивьен попытался изобразить подобие усмешки или улыбки, но вместо того лицо его исказилось гримасой боли.

Элиза закусила губу, продолжая вычищать гноящийся ожог. Ей было невыносимо видеть страдания Вивьена, и она не понимала, как при этом его хмурый друг может так шутить.

– Можно без этих ваших инквизиторских замашек? – не скрывая своего неодобрения, воскликнула она. Осмелев окончательно, она добавила: – Они отвратительны.

Ренар нисколько не смутился.

– Он инквизитор, – усмехнулся он, кивнув на Вивьена. Похоже, его страдания друга нисколько не трогали. – А ты с ним спишь. Могла бы и привыкнуть.

– Пошел ты! – прошипела Элиза.

На этот раз Ренар даже коротко хохотнул в голос.

– А мы с тобой, похоже, подружимся, – буркнул он.

Элиза предпочла не отвечать. Она сосредоточилась на работе и начала вычищать последний участок раны, вновь начавшей кровоточить. Вивьен старался терпеть, как мог, хотя несколько раз стон все же прорывался наружу, а руки до беления костяшек пальцев впивались в одеяло.

Для Элизы этот жуткий процесс растянулся на несколько болезненных вечностей. Очистив рану от гноя, она попыталась надавить на область вокруг ранения и позволить «дурной крови» вытечь наружу. Тело Вивьена невольно рванулось в сторону, и на этот раз даже железная хватка Ренара не сумела удержать его ровно. Он мучительно застонал, запрокинув голову и до крови закусив губу.

– Прости… прости меня, – зашептала Элиза, сморгнув подступившие к глазам слезы. – Еще немного. Прости…

Ренар оценивающе посмотрел на нее, видя, что, несмотря на собственный страх и сочувствие, она держит руку твердо и уверенно. Пожалуй, Вивьен был прав, попросив привести его сюда. Ведьма или нет – эта девушка свое дело, похоже, знала.

Наконец, отняв руки от раны, Элиза намочила в воде полотенце и осторожно промыла края. Вивьен вздрогнул, стоило ей лишь вновь прикоснуться к правому боку. Тело его била мелкая дрожь. Элиза отерла руки, промокнула их сухим полотенцем и осторожно коснулась лба Вивьена: похоже, жар только усилился.

– Сейчас, – пробормотала Элиза, суетно бросившись искать что-то на полках и столе. Вскоре она нашла нужную мазь. Вторую склянку, доверху наполненную каким-то травяным сбором, она вручила Ренару и кивнула в сторону очага. – На очаге горячая вода. Возьми чашку, брось туда горсть этой смеси, залей водой, и пусть чуть настоится.