Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 38)

Некоторое время они снова провели в молчании.

– Так что было в том отваре? – вдруг нарушил тишину Ренар. Элиза удивилась, что его все еще заботит этот вопрос. Она уже и забыть успела о том, что он его задавал.

– Ничего похожего на приворотное зелье, – огрызнулась она.

– И все же? – Ренар терпеливо сложил руки на груди и одарил ведьму уничтожающим взглядом. Она вздохнула. Для нее состав травяного сбора был очевиден, и ей вовсе не хотелось сейчас тратить время на то, чтобы разъяснять детали этому въедливому мрачному типу. Однако, решив поощрить терпимость инквизитора, Элиза вздохнула и ответила:

– Все то же, что и в мази, только без вина. И еще несколько успокаивающих трав. Посмотри. – Она протянула ему кружку с остатками мази, чтобы он принюхался к запаху. Ренар склонился над сосудом и впрямь не почувствовал ничего особенного, кроме свежего, отдаленно знакомого ему аромата. Когда Элиза назвала состав, он даже смог различить по запаху и виду несколько знакомых растений. – Видишь? Я ведь говорила: ничего похожего на приворотное зелье.

– И даже ничего похожего на колдовство, – буркнул Ренар. – Только обычные растения, которые даны нам высшей милостью Божией, и коими мы имеем полное право пользоваться…

Элиза приподняла бровь, но ничего не сказала. Отчего-то слушать теологические речи Вивьена ей было менее странно, чем те же речи Ренара.

– Ты ведь язычница, – вдруг нахмурился Ренар.

Элиза промолчала, выразительно посмотрев на него. Она помнила просьбу Вивьена стараться избегать разговоров об этом с его другом. Похоже, Ренар понимал, что она не хочет это обсуждать. В других обстоятельствах он стал бы настаивать на продолжении разговора, но сейчас предпочел не давить.

– Ладно, – вздохнул он. – Лучше как-нибудь позже об этом.

– Да, – кивнула она. – Сейчас не время.

Вивьен вдруг тихо застонал и беспокойно повернул голову на подушке из стороны в сторону.

– Что с ним? – мрачно спросил Ренар.

Элиза приложила руку ко лбу раненого и встала, снова бросившись к своим полкам.

– Жар усиливается. Нужно сбивать, – сказала она. С полки она взяла какую-то склянку с прозрачной жидкостью, смочила ею одно из полотенец и начала осторожно проводить им по шее, груди и рукам Вивьена.

– Что это? – настороженно спросил Ренар. Элиза терпеливо вздохнула, скрывая раздражение, вызванное постоянными вопросами.

– Уксус. Он поможет сбить жар. Давно известное средство, – ответила она.

Вивьен продолжал беспокойно метаться на кровати. Тихие стоны, иногда слетавшие с его губ, казалось, ранили Элизу каждый раз. Она смочила очередное полотенце водой, положила его ему на лоб, затем взяла его за руку и держала, пытаясь дать ему понять, что она все еще рядом.

– Что теперь? – спросил Ренар.

– Ждать.

Он смиренно кивнул. Элиза не стала снова спрашивать его, собирается ли он провести здесь столько времени, сколько потребуется на то, чтобы Вивьен все же пришел в себя: она знала, что Ренар не собирается уходить.

Примерно через два часа, когда жар начал падать, Элиза поднялась и заварила две чашки какого-то другого сбора. Одну взяла в руки и демонстративно сделала глоток, а на вторую указала Ренару.

– Выпей. Это поможет взбодриться. Скоро начнет заниматься заря. Полагаю, бодрость тебе понадобится.

Ренар подозрительно уставился на чашку. Элиза подумала, что он снова спросит ее, что она ему предлагает, однако он, к ее удивлению, промолчал и послушно взял напиток, выказывая таким образом небывалое доверие к ведьме и язычнице.

Когда за окном забрезжил рассвет, и поляну начали посещать редкие, еще не яркие, неуверенные солнечные лучи, Вивьен открыл глаза. Зрение его все еще было мутным, перед глазами все расплывалось, но он довольно быстро сумел рассмотреть Элизу, сидевшую на краю кровати рядом с ним, и Ренара, сложившего руки на груди и сидящего на скамье чуть поодаль. Заметив, что он приходит в себя, оба они смерили его уничтожающим осуждающим взглядом, в котором читалось одно и то же:

«Больше никогда не смей так делать, идиот!»

Вивьен расплылся в улыбке.

– С добрым… утром… – выдавил он, попытавшись приподняться на локтях. Правый бок пронзила боль, и он, придержав его левой рукой и поморщившись, опустился обратно.

– Пожалуйста, не вставай! – умоляюще произнесла Элиза. – Не своди на нет все наши старания, не перегружай рану. Тебе нужен отдых. Ты был в очень тяжелом состоянии. Ты, по правде говоря, до сих пор в опасности. Поэтому изволь слушаться и не упрямься. Прошу тебя.

Вивьен устало сдвинул брови и слабо улыбнулся.

Ренар поднялся.

– Что ж, раз он пришел в себя, мне нечего здесь больше делать, – невозмутимо заметил он.

Вивьен непонимающе качнул головой.

– Куда ты?

– На службу, – криво ухмыльнулся Ренар. – Лорану скажу, что у тебя понос, и ты не сможешь появляться в отделении несколько дней. Думаю, это избавит его от желания навещать тебя.

Вивьен слабо усмехнулся, понимая, что Ренар пытается отомстить ему за те слова, которые он использовал, чтобы объяснить Лорану, почему был один при допросе проповедника Гаетана.

– Используешь слабость, чтобы унизить? – картинно заметил он. – Это не по-христиански, мой друг.

Ренар прищурился.

– Да шел бы ты… – он скрипнул зубами, – на поправку.

Вивьен понимающе кивнул, прикрыв глаза.

– Будет исполнено.

Ренар кивнул и покинул домик лесной ведьмы. Элиза красноречиво взглянула Вивьену в глаза. Она была счастлива снова видеть его осознанный взгляд.

– Придется тебе некоторое время побыть здесь, – тихо произнесла она, накрывая его ладонь своей. – Я… так испугалась. Обещай мне больше никогда так не делать. Хорошо?

Вивьен смиренно кивнул.

– Прости. Больше так не буду, обещаю.

Она ничего не ответила, а приблизилась к нему и нежно поцеловала. Она чувствовала себя измотанной и уставшей, но знала, что отвоевала его у болезни, и, воистину, этот бой того стоил.

‡ 11 ‡

Элиза вошла в дом, вернувшись после сбора лесных ягод, и едва не выронила корзинку из рук, застав Вивьена в этот утренний час бодрствующим. И не просто бодрствующим – он сидел на скамье и старательно пытался отчистить от крови простынь, которую перепачкал накануне. У его ног стоял небольшой таз с водой – которую он, надо думать, сам принес от ручья – а в руке была щетка, которой он усердно замывал пятно.

– Ты что творишь?! – воскликнула Элиза, отставив корзинку с ягодами к двери и бросившись отнимать у Вивьена простынь и щетку. Он невинно улыбнулся ей.

– Если такие пятна не замывать как можно скорее, их потом ничем уже не сведешь, поверь, – словно между прочим, заметил он. Лицо Элизы вспыхнуло от злости. Появилось огромное желание ударить его – да посильнее, аккурат в раненый бок, чтоб он сложился от боли и хоть на время прекратил эти глупости.

– Я знаю, что пятна крови надо замывать как можно скорее, – фыркнула она, тут же смешавшись и заметно зардевшись. Однако она взяла себя в руки и снова напустила на себя суровый вид. – И, вообще, чем ты занимаешься, я прекрасно вижу. Я спрашиваю не об этом, и не надо притворяться, что не понял меня! Я почти до рассвета билась над тем, чтобы ты не умер от заразы, проникшей в твою рану. Ты еще слаб, можешь ты это понять, или нет?! Тебе нужно себя беречь.

Вивьен недовольно поморщился.

– Ты в курсе, что такие речи мужчину вдохновляют на то, чтобы поступить прямо противоположным образом?

– Нормальный человек послушался бы. Он и вставать бы не стал, в отличие от тебя, – фыркнула Элиза.

– Нормальный человек, – передразнил Вивьен. – И это говорит лесная ведьма! И кто нормальный, в твоем понимании? Этот Жан-Жак, который трясется за свою настойку от бессонницы?

Элиза прищурилась, оценивающе глядя на него.

– А ты запомнил его, как я погляжу, – усмехнулась она. – Ты видел его в моем доме один раз.

– Работа у меня такая – хорошо людей запоминать, – угрожающе низко буркнул Вивьен, чем вызвал на лице Элизы лишь снисходительную улыбку. Она глубоко вздохнула и присела на скамью рядом с ним, мягко забрав из его рук щетку и простынь. В следующий миг она потянулась рукой к его лбу, но он недовольно отстранился. Около минуты они внушительно смотрели друг на друга, а затем Элиза подалась вперед и нежно поцеловала Вивьена в губы, коснувшись рукой его щеки. Поцелуй был долгим и страстным, после чего Элиза отстранилась и посмотрела на него с укоризной.

– Легкий жар еще держится, – обеспокоенно сказала она.

– Стоило догадаться, что это была искусная женская уловка, чтобы проверить мое состояние, – хмыкнул Вивьен. Элиза качнула головой.

– Нужно осмотреть рану, перевязать ее, дать тебе еще настоя и заставить тебя лечь. Прости, Вивьен, но ты болен. И в твоем состоянии никакой активной деятельности быть не должно.

– Сидеть и тереть щеткой простынь – активная деятельность, по-твоему? – Вивьен скептически приподнял бровь.

– В твоем случае – да, – прикрыв глаза, вздохнула Элиза. – Послушай, ты запустил серьезную рану. Умей принять последствия этого и дай себе восстановить силы.

Вивьен отвел взгляд, и Элиза заметила, что по его лицу пробежала тень.

«Почему если со мной случается нечто подобное, я всегда думаю о том, что арестантов – не выхаживают? Да что там до арестантов – даже самого Спасителя никто не выхаживал. Разве то, что со мной так возятся – справедливо, особенно учитывая то, чем я занимаюсь? Ведь я часто наношу другим травмы, после которых никто не помогает им восстановить силы. Только если перед казнью. Разве так должно быть? Разве это – справедливо?»