Наталия Московских – Еретик. Книга первая (страница 26)

– Ты не арестант, а это не шутки, – тоном наставника произнес он. – Я спрашиваю серьезно. Я ведь все еще убежден, что идти надо было к лекарю, а не в допросную. Но раз уж ты упрям, как черт, я решил справиться о твоем самочувствии. Может, будешь столь любезен и ответишь, наконец?

Вивьен удивленно посмотрел на друга. Он и впрямь никогда не замечал за ним такого беспокойства о ком-либо. По правде говоря, Вивьену никогда и не требовалось, чтобы кто-то беспокоился за него, он считал себя в состоянии справиться со своими проблемами. Ему казалось, что на вчерашней помощи Ренара дело завершилось. Выходит, нет.

– Я в порядке, – покачал головой Вивьен, понимая, что друг уже довольно долго ждет от него ответа. Заметив недоверчивый взгляд Ренара, он закатил глаза и повторил: – Да в порядке я, правда. Я ведь говорил, ничего серьезного.

Похоже, Ренар, наконец, удовлетворился ответом и кивнул. Вивьен вздохнул с облегчением. Не сговариваясь, они повернулись в сторону епископского двора и направились в обитель судьи Лорана.

– Ты в отделение? В такую рань? – поинтересовался Ренар.

– Подумал, может, если сегодня нет важных дел, Лоран позволит провести день в хранилище. Может, даже в той самой секции.

Ренар устало закатил глаза. Он, как и его друг, разделял интерес к чтению, но попросту не мог, да и не хотел проводить за ним целые дни, как это с радостью делал Вивьен. И уж тем более Ренар не испытывал интереса к запрещенным текстам, которые изымали у еретиков и бережно охраняли до надлежащего указа об их уничтожении. Еще после истории с Анселем де Куттом Ренар зарекся интересоваться любыми еретическими учениями самостоятельно – ему вовсе не хотелось портить и без того хрупкую репутацию.

– Почему тебя так интересуют еретические тексты? – с нескрываемым возмущением спросил Ренар. Вивьен хмуро посмотрел на него.

– Прокричи об этом громче, мой дальновидный друг, пусть об этом знает вся улица, а потом сам же меня и арестуй за мое любопытство.

Ренар опередил друга на дороге, замер напротив него и сурово посмотрел ему в глаза.

– Меня куда больше пугает не твое паясничество, а то, что ты подтвердил, что это любопытство есть.

Вивьен некоторое время смотрел ему в глаза, пытаясь понять, насколько серьезен страх друга и насколько глубоко он в нем укоренился. Затем покачал головой, похлопал Ренара по плечу и попытался обойти его.

– Остынь, я не практикую еретические обряды тайком. Практиковал бы, позвал бы тебя за компанию, – хохотнул он.

Ренар резко дернул Вивьена за руку. Раненый бок полоснула сильная боль, заставив инквизитора, на время забывшего о своей травме, шумно выдохнуть и поморщиться.

– Господи, Ренар! – возмущенно воскликнул он. – Да что с тобой?

– Даже не шути так!

Сталь в голосе Ренара заставила Вивьена посерьезнеть. Несколько мгновений он обдумывал свой ответ, а затем кивнул и заговорил со всей серьезностью:

– Я не еретик, Ренар. Никогда им не был и не буду. Запомни это, пожалуйста. – Он позволил себе осторожно улыбнуться и понадеялся, что друг не примет его слова за очередную шутку и не арестует прямо на месте. – Но меня интересуют книги. Это так.

– Не еретик, но интересуешься книгами еретиков? – прищурился Ренар, все еще не отпуская предплечья Вивьена.

– Меня интересуют разные книги. Еще с того момента, как отец отправил меня в Сент-Уэн, знания и книги – единственное, что по-настоящему прельстило меня там. Если б не это, клянусь Богом, я убежал бы. Жизнь доминиканского монаха чрезвычайно скучна, она никогда не приходилась мне по духу, и уж кому, как не тебе, знать об этом! Но там были книги, и я читал их всегда, когда у меня была такая возможность. Я не берусь спорить с решениями Его Святейшества о том, что еретические книги следует предавать огню, но, видит Бог, я вижу в этом едва ли не наибольшую жестокость из всего того, что мы делаем.

– Даже если это еретические тексты?

– Да что же ты прицепился к этим еретическим текстам, как… клещ? – Вивьен осекся и невольно усмехнулся, в который раз поняв, что друг не просто так заработал свое прозвище.

Ренар прищурился.

– Крикни об этом громче, чтобы вся улица услышала, – едко передразнил он, выпустив, наконец, его руку. Вивьен закатил глаза и вздохнул.

– Даже еретические тексты несут в себе ценную информацию. Не о мироустройстве, нет! – Он покачал головой, приподнимая руки. – О людских душах. Если изучить эти тексты, не позволяя им при этом затуманить твой разум ересью, можно понять, что толкает людей на побег из лона Церкви. Разве не ради этого мы делаем то, что делаем? Не ради того, чтобы еретики возвращались в истинную Церковь? Бить врагов Святого Престола необходимо их же оружием. Эти книги могут нам в этом помочь, Ренар, если мы не будем относиться к ним, как относимся к тем, кто исповедует прописанное в них учение.

Ренар качнул головой.

– Мы относимся к ним… как подобает.

– Некоторое время храним, а потом сжигаем, – закатил глаза Вивьен.

– Я и говорю: как подобает.

– То есть, как к еретикам-рецидивистам, которым уже не помочь, – усмехнулся Вивьен. Ренар недовольно склонил голову.

– Потому что в этих книгах написано то, что может затуманить умы, и то, что никогда не изменится.

Вивьен вздохнул.

– Я не вижу смысла в этом споре. Подозреваешь меня в ереси? – Он серьезно посмотрел другу в глаза. Ренар не ответил, и Вивьен качнул головой. – Так арестуй меня. Приведи на допрос, там вместе с судьей Лораном разберетесь, что к чему. Может, он будет не с таким ужасом относиться к моим словам. К тому же я ведь не исповедую другого верования, я говорю лишь о безобидных предметах – о книгах.

Ренар упрямо сложил руки на груди.

– Они вовсе не безобидные.

– Безобидные, если твоя душа защищена истинной верой и не собьется с пути от одной прочтенной книги. Господь, создав человека, дал ему разум и логику. И если так, то, какие бы еретические тексты ни попадали в руки верных детей Отца, логика, данная нам Им, приведет нас к Нему, а не в объятия ереси. – Вивьен прищурился, заговорщицки взглянув на друга. – Я за свою душу спокоен. А ты, Ренар, отчего так боишься еретических текстов? Разве не о слабости твоей веры свидетельствует этот страх?

Губы светловолосого инквизитора сложились в тонкую линию, брови нахмурились. Вивьен примирительно качнул головой.

– Я знаю, что дело в Анселе, мой друг, – сказал он. – Я понимаю, что ты так настороженно относишься к ереси именно после того, как провели операцию в Кантелё. Но, прошу тебя, не будь уж слишком мнительным. Умей различать мой интерес к знаниям и чье-то абстрактное стремление к еретическому учению.

Ренар недовольно цокнул языком.

– Ладно, черт с тобой, – махнул рукой он.

Вивьен улыбнулся, поняв, что все наладилось, и они снова направились в сторону отделения.

Епископ Кантильен Лоран встретил своих подопечных оценивающим пристальным взглядом.

– Вот они. Явились. Слетаются, как мухи на мед, – усмехнулся он, и тонкие губы изогнулись в кривой улыбке. Вивьен и Ренар недоуменно переглянулись, и судья, одарив их коротким кивком вместо приветствия, продолжил: – Признайтесь, вы почувствовали, что у меня припасено что-то для вас, поэтому и явились ни свет ни заря.

Ренар оставался мрачно молчаливым после недавнего разговора с другом о еретической литературе. Вивьен понял, что эту беседу ему предстоит взять на себя, и не преминул начать:

– Не изволите ли пояснить, Ваше Преосвященство?

Вместо ответа судья Лоран указал на свой стол, на котором лежало два свертка, похожих на небольшие дорожные мешочки. Нечто бесформенное было перевязано отрезами грубой ткани и перетянуто бечевкой. Вивьен расплылся в улыбке, понимая, что имеет в виду Его Преосвященство.

– Угощения от аббата Лебо? – спросил он.

– Именно, сын мой, – хмыкнул судья Лоран. – Бернар, кажется, мнит меня вашим личным курьером, раз считает, что я должен каждый раз передавать это вам.

Усмешка его была беззлобной. Вивьен прекрасно знал, что если Лорана и раздражают эти периодические передачи монастырских пряников, то он вполне готов с этим мириться, ведь большую порцию Бернар Лебо, разумеется, отправляет Его Преосвященству, а Сент-Уэн славится своими сладостями, и даже епископ рад отведать этих угощений, несмотря на свой обычно строгий постный рацион, предписанный Святым Франциском.

Если что-то и могло по-настоящему удручать судью Лорана, так это наставническая забота, которую аббат по-прежнему проявлял к двум своим бывшим воспитанникам. После операции в Кантелё Бернар Лебо прибыл в Руан самолично, дабы присутствовать на допросе своих воспитанников и лично убедиться, что Ансель де Кутт не затуманил им головы своим мерзостным лжеучением.

– Мы благодарны за вашу доброту и за то, что проявляете снисхождение к небольшой блажи нашего прежнего наставника, Ваше Преосвященство, – елейно улыбнулся Вивьен.

На этот раз судья Лоран нахмурился.

– Лесть – есть приправленная терпким вкусом гордыни сладостная ложь, и она – не лучшее качество инквизитора, сын мой, пусть ты и владеешь этим полезным навыком в совершенстве, – наставническим тоном сказал он.

– Я и не думал лгать. Я говорил от чистого сердца.

Епископ поджал губы, словно подавив слова, которые уже не первый год вертелись у него на языке. Как инквизитор, Вивьен Колер прекрасно умел читать в людских душах то, что действительно волновало собеседников, поэтому он знал, что на самом деле затрагивает тревожные струны души Кантильена Лорана.